Фанфики(БЛ)

Фанфики(БЛ)

Подписчиков: 30     Сообщений: 269     Рейтинг постов: 2,185.1

В этот тег мы постим свои фанфики по Бесконечному лету.

Написал фанфик- в личку к модератору Бесконечного лета за медалькой

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Soviet Games,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,технический пост

"Книголюб"-писатель фанфиков на "Бесконечное лето"
 Возможно будет переквалифицирована на общефэндомный уровень


Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) Юля(БЛ) лагерь у моря Славя(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 30 (продолжение в комментах)

Страничка на фикбуке. 



Ричард. Жилые отсеки бункера 112.



 Если бы кто-нибудь подошел ко мне месяца два назад и сказал: «Ричард. Ты будешь счастливо жить в другом мире, уничтоженном ядерной войной», тогда я просто рассмеялся бы нахалу в лицо. Но сейчас мне действительно не на что жаловаться. Бункер оказался неплохим местом во всех смыслах этого слова, в нём было предусмотрено практически всё для комфортного существования — от столовой и автоматов со всевозможными газировками до сауны и развлекательного кинотеатра. А про него отдельно. Фильмы будущего с полным погружением… Это нечто! Надеваешь нейрошлем и становишься непосредственным свидетелем событий от первого лица! Принцип передачи напрямую в кору головного мозга, минуя рецепторы. Идеальная иллюзия!
 Радовала не только обстановка и повышенный комфорт. Искра. Управляющая бункером с каждым днем становилась всё веселее, всё больше напоминая беззаботную девочку-припевочку, а не сверхсложный искусственный интеллект. Как-то, когда мы всей компанией собрались в кинозале, она включила в нейрошлемах трансляцию натуральной пор… кхм, эротики! Вот было неловко. Не всем, конечно же. Славя только хмыкнула, а Юля даже одним ушком не повела, словно они только это обычно и смотрят. А вот Саша, Саша покраснела до кончиков волос и с возмущенным писком ломанулась из зала, задрав трубой пушистый хвост, больше похожий в тот момент на ёршик. Ну хоть кто-то ведет себя как нормальная девочка!
 Что до приколов Искры. О, фантазия у неё оказалась неиссякаема! ИИ нацепила на хвост Юли бантик с кошачьим колокольчиком. Такая круглая штучка с перекатывающимся внутри металлическим шариком. Так что теперь ЮВАО могла свободно передвигаться по бункеру, не мяукая перед каждой дверью. Звуковые сенсоры заблаговременно улавливали перезвон, и Искра открывала затворы. А может, там просто был жучок. Ушастая не возражала против такого аксессуара.
 Кроме того, управляющая предоставила Славе доступ в исторические архивы и электронные терминалы библиотеки. Блондинка впечатлилась и теперь большую часть суток тратила на изучение событий, инфраструктуры, изобретений и карт будущего. Девушка просиживала перед монитором электронной библиотеки часами. Подозреваю, она записывает важные моменты, и по возвращению в наше время (если оно, конечно, будет), собирается передать данные Виоле. Золотоволосый паладин думает о благе мира, а не о себе. Не знаю почему, но мне не удалось разделить её энтузиазма. Это не наша реальность, и не факт, что информация окажется настолько полезной, как она думает. Иногда Славя банально забывала поесть — настолько её увлекла хронология событий. Благо её выручала наша новая знакомая, подкармливая девушку прямо в архивах, к вящему неудовольствию дронов-уборщиков. Механические круглые роботы, напоминающие автономный пылесос, с осуждающим писком собирали с пола крошки. Чем надо так завлечь Славяну, чтобы она не обращала внимания на то, что насорила?

 Ещё два дня ушло на полное обследование наших организмов. Пользуясь своим кибернетическим воплощением, а также медицинскими дроидами, Искра исключила серьезные проблемы со здоровьем всех своих гостей. Разве что Славе придется несколько дней пить витамины и всевозможные тоники. Хуже всех негативная среда поверхности сказалась именно на командире, она оказалась просто неподготовленной к таким экстремальным условиям. К счастью, всё обошлось без серьезных болезней, чему я несказанно рад. Меня, например, спасало поглощение энергии, подстегивая весь организм и позволяя превзойти ограничение слабой плоти. Да и тренировки в самых гиблых местах нашего мира давали о себе знать. Юля же бывала в переделках и похлеще. Так что текущее приключение для неки — это так, детская песочница, что вовсе не значит, что девочка заскучала с нами, нет. Хвостатая клептоманка перерыла почти весь бункер, перевернув его буквально с ног на голову, и, как сорока, натаскала в свою комнату много блестящих и интересных штук. Навскидку, там сейчас лежат: три полных коробки рафинированного сахара; несколько металлических лазерных указок; початая бутылка с валерьянкой (один день Юля проходила румяной и шатающейся, намурлыкивая под нос веселые песенки); одна большая кола; упаковка чипсов; камешек янтаря с застывшим внутри кузнечиком. Славя, глядя на такое, тихо шепнула мне на ушко: «Значит, Ульяна не обманывала… Где-то у ушастой коллекционерки таки есть пещера сокровищ».
 Но нас стало больше. Ровно на одну личность. Довольно интересную хвостатую личность. После допроса с пристрастием Искра сочла гостью достойной проживания в бункере, и в убежище 112 стало на одного жителя больше. Саша. Александра. Сашка. Вот где действительно характер практически не сходится с внешним обликом! Экзотическая внешность и ловкое тело — в маленькой неке сочетались с абсолютно нормальным, на удивление милым, характером. Темные волосы и шерстка на ушах и хвостике так и просились их погладить. Но — облом! Стеснительная. Первое время она нас троих натурально избегала, проживая на другом конце подземного уровня. Саша ела в одиночестве, и краснела, стоило только ей столкнуться в коридоре с кем-нибудь из нас, но не из неприязни… Довольно часто я замечал торчащие из-за угла любопытные ушки. Любопытство и наивность, совсем ещё мелкая, можно сказать — ребенок. Она нас остерегается, или, возможно, просто отвыкла от общества. Если сравнивать с Юлей, которая вела себя немногим серьезней, то разница всё же есть. Несмотря на то, что они, какого-то рода, одного поля ягоды, кошкодевочки совсем разные. Особенно это касается характера. В каждом движении ЮВАО скользила ненаигранная грация и вальяжность, сразу становилось заметно, кто из них больше похож на взрослую.
 Спустя неделю после нашего знакомства, Саша впервые села кушать рядом с нами, а не в одиночестве. Наверняка все эти дни она присматривалась к нам. Кошкодевочка, как и она сама, и человек способный лета… ну, почти способный летать. Ничего удивительного, что она не спешила с нами общаться, не думаю, что по поверхности бродит много компаний, похожих на нас. Робко примостилась на краешке стола со своей тарелкой. Но не тут-то было! Славя, не моргнув и глазом, пересела поближе к опустившей ушки девочке и стала ненавязчиво её тормошить. Поначалу та отвечала урывками, рассказывала про свою жизнь на поверхности, как бегала от всяких мутантов, как добывала пропитание, ночевала, где придется, иногда разжигая костер посреди пустошей. Блондинка оказалась благодарным слушателем, часто переспрашивала и уточняла детали. Невооруженным глазом видно, что она делала это не ради выгоды или чтобы выведать побольше — просто дружеский интерес и доброта, на которую Славя щедра как никто другой. И Саша оттаяла. Как раз с того дня она и набралась храбрости говорить с блондинкой обо всём. Заодно тогда и начала носить ей перекусы в архивы. Девочки часто беседовали о своем, не обращая на меня внимания. Общалась Саша и с Юлей, которую, кстати, видела! Непонятно как, ведь датчики аномалий, направленные на Александру, упорно твердили, что она не фонит, вообще! Но ведь и Славя тоже сейчас видит неку, хоть в отчетах о ЮВАО и указано, что лишь носитель аномалии способен узреть хвостатое чудо. Можно предположить, что с Юли слетела её перманентная маскировка, но Искра-то не видит кошку. Я запутался!

 — Кстати, Саша. Ты упомянула про костры. Но разве не опасно светиться на поверхности, тем более, в небе кружат враги? — спросил я у девушки, сейчас наслаждавшейся обществом Славяны. Если нам с грехом пополам удалось кокнуть лишь одну несчастную, подраненную виверну… Как на поверхности жила она? — Костер для имеющих крылья — он как маяк, видимый за много километров.
 — Лучше так. От них хоть убежать можно… — Александра дернула ушком и отвернулась к блондинке. Ну, Искра! Мне твоя шуточка с ванной будет ещё долго аукаться. НЕ виноватый я, Са-ша! Но об этом позже… — Наверху нельзя ночевать в темноте. Если нет луны или её заволокло тучами, то разжигай костер, ищи светящийся мох — делай что угодно, но не спи в темноте! Никогда. Не засыпай. В темноте!
 — Почему? — это уже спросила Искра, опуская на стол увесистый поднос с тарелками. Кстати, её тело в разы сильнее человеческого и весит больше, навскидку — килограмм на двадцать больше настоящей Мику, видимо, полимеры тяжелее простой плоти. — Из-за ночного монстра? Семнадцатый что-то такое писал…
 — Монстра? Неизвестно. Слухов сотня. От того, что это не переносящий света вирус, до того, что сама смерть выходит на охоту во мраке. Никто не видел эту напасть, никогда, — Саша отвечала, обхватив плечи руками. Миниатюрная девочка казалась слишком маленькой для серого стула на котором сидела. Маленькой и беззащитной. — Просто все наверху знают, что если оказался в темноте, то ты труп. Он найдет тебя, утром ты уже не проснешься. Или, ещё хуже — проснешься не собой… Да, и ещё: костер отпугивает зомбаков, что тоже неплохо.
 — Погоди-погоди. Повтори ещё раз, — я даже отвлекся от аппетитно пахнущего подноса. — Зомби? Серьёзно?
 — Тут нечему удивляться. Зомби, гули — всё одно. Ходячие тела без зачатков разума, не совсем мертвые, не совсем живые. Я исследовала одного такого, давно ещё, когда совершали дальние вылазки. Первичные животные потребности — и никакой корковой деятельности. Странно, что друг друга не жрут, — ответила вместо Саши Искра, щелчком пальца выводя на экран изображение и тут же его убирая. Зрелище разлагающихся тел — это не то, что полезно для аппетита. — Катаклизм, грянувший столетия назад, выпустил аномалию, что спала в недрах Земли годами. Виола изучала её много лет, но так и не раскрыла всех секретов «Кладбища домашних животных». Копать то место никто так и не решился, а простое сканирование не пускает глубоко под землю. После сотрясшего мир удара коим мы обязаны тому мутанту, зона аномалии, годами находившаяся на одном и том же месте, сдвинулась. Само её ядро каким-то образом рассеялось по миру. И сейчас, зомби не такое уж и редкое явление. Можно сказать, что встретить на поверхности ходячих мертвецов проще, чем живых людей.
 — Да. От них иногда даже весело бегать, если не брать в расчет запах, — подтвердила Саша. Кончики пушистых ушек игриво воспряли. Удобно, однако. Кошачьи хвост и уши служат неплохим индикатором настроения наших подруг.
 — Например, убегать порталом, да? — решил я перевести поток разговора в интересующее русло. Юля, ещё мгновение назад увлеченная приемом пищи, ненавязчиво развернула один пушистый локатор в нашу сторону. Забавно смотрится со стороны. Она правда думает, что не палится? — Не сочти за странный вопрос, но… как? Как ты его открыла? Юля тоже умеет делать подобное, но в этом мире у неё не получается создать проход.
 — А что она использует в качестве жертвы? — уточнила Саша, слегка потягивая носом. Соблазнительные запахи жареного мяса не смогли оставить её равнодушной, однако Александра всегда приступала к трапезе последней.
 — Платы? — тут уже удивилась Славя, и причины такой неоднозначной реакции у блондинки имелись: ни Юля, ни, тем более, Док никогда не говорили, что для портала нужна жертва. — Это вроде того кристалла, который ты разбила?
 — Ну да, — просто подтвердила Александра, и, на одно короткое мгновение, её взгляд изменился. — Для открытия портала нужна жизненная энергия. Своего рода плата. Без неё не открыть проход никуда. Я утащи… позаимствовала этот камень у драконов. Монстры хранят в них добытую прану живых. Берегла на крайний случай.
 — Прости, что обломал тебе такой побег, — улыбнулся я краем губ. Саша избегала смотреть мне в глаза, но и раздражения не проявляла. Вообще, она предпочитала держаться Слави.

 — Да ничего. Зато теперь я хоть в безопасности, — Александра почесала нос и подобрала под себя ноги, усевшись на стуле в позе эмбриона. — Не надо спать урывками вполглаза, бегать от каждой тени и кушать что придется. Тепло, насекомые не кусают, есть с кем поговорить. А что до порталов… Моё топливо — камень, но найдутся и те, кто использует жизни напрямую. Эх! Будь у нас таких камней несколько, то можно было бы и в ваш мир вернуться, и в мой. Для портала между реальностями жизненных сил нужно море, не думаю, что кто-то способен открыть его своими силами. Не удивляйся. Славя рассказала мне, что все тут гости. В самом прямом смысле этого слова.
 — Погодите, если драконы охотятся в основном на людей, а камень с жизненными, то… — Славя в ужасе застыла, прикрыв рот ладонью.
 — Да. В камнях душ в основном жизненная энергия жертв. Не только людей. Животные, даже те же зомбаки. Крылатым убийцам для растопки всё сгодится, — Саша печально поникла. — А раз энергию уже не вернуть тем, у кого отняли, использовать её плохо?
 — Мда, — было над чем задуматься. В первую очередь — над Доком и ЮВАО. Кто они такие, раз способны создавать проходы между мирами и при этом не пользоваться заемными силами? Или такой способ нужен лишь в этом мире? Надо срочно сменить тему. Вон как ушастая поникла.
 — Вкусно! — Видимо, такая идея пришла не мне одному. Славя с удовольствием разжевывала сочный жареный стейк. Она принимала пищу, словно аристократ, пользуясь ножом и маленькой вилкой, периодически прикладывая к губам салфетку. Примечательно, что такими глупостями в походе она не занималась, а тут, пользуясь случаем, блеснула манерами, в отличии от меня, просто и без изысков рвавшего мясо зубами. А что? В кои-то веки я не чувствую неловкость за столом. Сейчас, в окружении тех, кто мне небезразличен, пропали старые комплексы и стеснение. Скоро докачусь до того, что буду разгуливать в одной только майке и трусах, как Юля. Мы обедали в столовой, куда Мику только что прикатила целый поднос со всевозможной снедью. Девушка предпочитала делать это сама, не подключая автоматическую систему подачи. Ну и Саша иногда подключалась, даже готовить порывалась.
 — Приготовлено не совсем по рецепту, а в соусе есть немного яблочного пюре, но неплохо, скажи? — улыбнулась Мику, усаживаясь с нами за стол. Она не нуждалась в органической пище, но компанию составляла всегда. Тем более, сегодня в качестве аперитива выступали печеные булочки, приготовленные лично Сашей. Как призналась сама девочка, она любила готовить: пока была такая возможность, малышка готовила вкусности. Однако последние годы на поверхности не сахар. Но даже так, кулинарные таланты Александры неоспоримы. Новенькая даже поделилась со Славей рецептом крысы, запеченной в листе лопуха и глины. Бедняга. Нелегко ей жилось.
 — Кстати, о мясе. Это же белковые заменители, разве нет? Ведь запастись настоящими продуктами на много лет вперед невозможно, — отрезав кусочек мяса, я осмотрел его со всех сторон. Средней прожарки говядина, с волокнами мышц. Ближе к центру мякоть красная, а по краям — темнее и с хрустящей корочкой. Классическая медиум-прожарка.
 — Нет, конечно, — фыркнула Искра. — Всё вполне себе натуральное. На глубоких уровнях расположены бассейны с генномодифицированным фитопланктоном, он растет под светом солнечных ламп. Именно из него мы добываем сахар и белок, также планктон служит кормом для животных и удобрением для растений. Ничего не стоит заморозить несколько яйцеклеток тех же коров или цыплят и при необходимости вывести через инкубаторы. А пополнять их несложно, имея хоть несколько активных особей разного пола. С семенами растений и того проще. Я даже грибы выращиваю из мицелия. Кое-кто кстати уже добрался до них, да, Юля? Мам… Виола убила на это много времени, но всё же создала изолированный подземный мир, экосистему, способную существовать веками. По большей части мир будущего держится на нескольких прорывах в науке. Организация называла их «Семь чудес Виолетты Церновны». Лампы света — одно из них. Фитопланктон — второе. Кстати, всё это есть в данных на твоем джое. Неужели не читал ещё?
 — В точку! Сейчас меня больше интересуют другие книги, — ответил я, возвращаясь к трапезе. Можно подумать, что она не следит за моим КПК. Ага, конечно! Уж от чего-чего, а от недостатка любопытства Искра совершенно не страдала.
 — Да, я видела, что ты от корки до корки изучил «Аэродинамику для чайников», «Продвинутую физику» и «Конструкцию современных истребителей», — выдала меня с потрохами Мику, у которой был доступ к любой технике, начиная от центрального сервера бункера и заканчивая автоматическим массажёром для ступней — хорошая, кстати, вещь. Естественно, смотреть, что я читаю в электронной библиотеке, для неё дело пяти секунд. Виола пропустила одну важную вещь в воспитании Искры — право на личную жизнь. Ну и пусть, не имею ничего против. Что до книг — да, я искал способы летать. Именно летать, аки птица в небе, а не таранить реактивным снарядом стены.

 Девочки не особо следили за разговором. Саша и Славя обсуждали удобство большой ванной, в которую каким-то чудом затащили с собой хвостатую стесняшку и по полной там разошлись. Я бы посмотрел на это. Интересно, Мику ведет запись в душевых? Саша красовалась мягкими, уложенными и причесанными волосами — заслуга валькирии: сама Александра относилась к волосам по принципу «пригладила лапкой — и так сойдет». При всём при том, умываться она бежала впереди всех. Когда живешь на поверхности, начинаешь ценить горячий душ, как манну небесную, а так же по-новому смотреть на зубную щетку и бритву — по себе знакомо. Однажды даже вышел казус: я открыл дверь в купальню и неожиданно получил по морде мокрым полотенцем, слушая удаляющиеся вдаль шлепки банных тапочек. Приколистка с аквамариновыми волосами «забыла» сказать, что там занято, и даже дверь заботливо открыла! Прости, Саша, это не я! Хотя мелькнувшие на самом краю поля зрения «булочки» стоили того, чтобы схлопотать оплеуху.
 Сейчас малышка сидела рядом со Славей и похлебывала чай, периодически зыркая на меня исподлобья и дуя на и так не особо горячую жидкость. В чем-то они с Юлей всё же одинаковые — обе не любят горячую еду и питье. Юля просто ела свой стейк, урча и не обращая внимания ни на что. Сейчас поест, а потом, скорее всего, уснет. Вот уж кто умеет отдыхать по-кошачьи! Исследовав бункер, ЮВАО потеряла пыл и большую часть времени откровенно бездельничала. Что примечательно, после событий в ванной, она приходила ко мне ночевать. Спали мы в разных комнатах. По идее… Как итог, ночевали у себя в кроватях только Славя и я. Саша спала в вентиляционной. И её можно понять: там была точка, где сходились теплые потоки воздуха, обдувая свежестью со всех сторон. Именно это место Александра и выбрала для ночлега: натаскав прямо на жесткий пол несколько подушек и одеял, устроила там неплохое подобие султанской лежанки. Юля же гуляла от блондинки ко мне, чередуя ночлежки по одному ей известному принципу. Одну ночь спит со Славей, другую со мной. Как приятно звучит, а?
 Не раз и не два я встречал утро с прильнувшей ко мне хвостатой соней. И с каждым разом решимость перенести отношения из дружеского русла в нечто большее ощутимо росла. Слишком соблазнительна девушка Юля, слишком! Но пока что мы ограничивались только объятиями. Не последней причиной этому стали мои занятия, после которых я падал как убитый и только наутро понимал, что во время сна ко мне наглым образом залезли под одеяло. Да и кроме этого, Юля всячески оказывала мне знаки внимания. То хвостом по ноге пройдется, когда мы рядом, то потрется щекой. Одинокому сердцу уже и это бальзам. В общем, было отчего растаять и потерять голову. Но подобно герою тупого дамского романа, я боялся, боялся неосторожным движением разрушить нашу дружбу. Юля добрая, очень ласковая и невероятно прекрасная девушка. Второй такой просто нет! Не было, до появления ещё одной кошкодевочки. Однако Сашу ещё предстоит узнать получше, да и маленькая она ещё. Совсем ребенок. Ничего не рассказывает о своем прошлом. Потерять доверие такого чуда из-за половых гормонов? Да фиг там!
 После приема пищи все разбежались по своим делам: Славя — в архив, Саша — на склад, а Юля… Юля пошла спать. Подозреваю, в чьей кровати! Девочка определенно на что-то намекает. Вот только на что? Решено, сегодня я ей признаюсь. Сомневаюсь, что нека ещё не в курсе моих чувств, но иногда и простые слова тоже важны. Коротко завибрировал джой-бой, оповещая о входящем послании. От Искры: «Жду в указанном месте. Других не зови. Если захочет, может присоединиться ЮВАО».
 Мда. И как это понимать? Ну ладно, пойду. От Мику мы пока ничего плохого не видели. Думаю, девушка просто хочет показать что-то интересное. На это указывает расположение конечной точки маршрута. На карте мигал практически самый центр подземного сооружения. Ядро бункера 112. Если верить схеме, то это шарообразное помещение, в диаметре три километра и со стенами из стального сплава, толщиною почти с метр. Напоминает комнату, где мы впервые встретились с управляющей лицом к лицу, если это можно так назвать.

 Найти в огромном, размером с небольшой город, бункере, маленькую неку не составило труда. Как и предполагалось заранее, Юля изволила дрыхнуть на моем месте. Не «спать», а именно дрыхнуть, как это умеют только представители семейства кошачьих, грациозно развалившись по всей поверхности кровати и свесив с неё великолепный хвост. ЮВАО лежала поверх одеяла, трогательно поджав колени в позе эмбриона. Не знаю, каким образом девочка определяет во сне, кто друг, а кто враг, но в ущелье она просыпалась от каждого подозрительного шороха, здесь же спит как убитая. В комнате стоял полумрак, из всех лампочек осталась включенной лишь одна. Едва слышно работала вентиляция.
 — Юль, — тихо позвал я. Результат — ноль. Девочка только дернула правым ушком, повернулась на другой бок. Довольное сопение и тихий вздох стали её ответом. Она же опять только в трусиках и майке! И всё! Господи. Как прекрасны эти гладкие ножки, эти лодыжки. Из-под задравшейся во сне майки торчит плоский животик, размеренно вздымающийся в такт дыханию… — Юля, просыпайся. Рыбка. Сметана. Грибы!
 Добудиться красавицу не получалось, даже используя грязные приемчики в виде её любимой еды. Придется прибегнуть к тактильному контакту. Расслабился. Стоило только положить ладонь на пушистую макушку, как я оказался на лопатках. И это я! Тренированный боец! Позор! Ушастая мгновенно поймала меня в хитрый замок и перевернула прямиком на матрас. Нечеловеческая ловкость. Слишком расходятся миловидная хрупкая фигура и настоящие возможности её тела. Кстати, о теле. Какое теплое, мягкое…
 — А я предупреждала, что тебе никуда не деться, — без тени улыбки прошептала сверху нека. Боже! Она так близко, уши чувствуют горячее дыхание. Упругие бедра девушки ощутимо взяли в капкан, а ладошки Юли опирались на грудь, ненавязчиво прижимая к кровати. Дразнит, манит. Она так желанна…
 — Да я и не бегу вовсе, — только и удалось выдавить, когда прошел первый шок. Голос звучал хрипло, от неожиданности и возбуждения. Глаза Юли снова стали похожи на кошачьи, с вертикальными хищными зрачками. Что сейчас тому причина — темнота или азарт? Кто знает?
 — Да? Ну тогда… — начала было нека, но договорить я ей не позволил. Стоило только Юле немного ослабить хватку, как она оказалась в охапке, и, после резкого кувырка, охотница и жертва поменялись ролями. Не смог удержаться — в груди пожар и сладкая истома. Чувствую себя одновременно извращенцем, получая удовольствие от своеобразной борьбы, и счастливчиком.
 — Добыча тоже хочет играть, — улыбнулся я, удерживая кисти Юли. Девочка лежала на спине, удивленно приподняв ушки. Казалось, сам факт того, что кто-то смог уложить ЮВАО на лопатки, донельзя удивил кошку. Её хвост превратился в пушистый маятник с вяло колышущимся кончиком. Пришлось прилагать усилия, наваливаясь на неё всем телом, иначе убежит. Нека вырывалась, но явно только для вида, а не изо всех сил. Движения девушки ощутимо раззадоривали, возбуждая сидящего в каждом мужике голодного хищника.
 — Юля, я… я люблю тебя, — слова сказаны, и сказаны не для того, чтобы забраться к ней под юбку. Нет. Ты мне очень нравишься, очаровательная хвостатая особа. Сердце бьется как бешеное, а девочка подозрительно замерла, хотя мгновение назад елозила и выгибалась. Майка задралась почти до самой груди. Да. Лифчика и правда нет. Вообще ничего нет! Боже, и этот запах! Сейчас пар из ушей пойдет.
 — Любишь? — переспросила Юля. Хвостик задрал короткую майку ещё и сзади, демонстрируя серые трусики. Слегка расслабившись, нека томно легла на спину и вопросительно посмотрела мне в глаза, демонстративно лизнув тыльную сторону кисти. — А что это такое — любовь?
 — А? — сказать, что меня поставили в тупик, — значит, ничего не сказать. Я даже ослабил хватку, но нека так и осталась лежать, продолжая ждать ответа. Дыхание лежащей на лопатках девчонки так приятно чувствовалось кожей, что я неосознанно склонился ниже, стараясь, чтобы ни капли её тепла не прошло мимо. Ладони автоматически поглаживают то, до чего могли дотянуться. Левая ласкает расслабленное запястье кошечки, правая же лежит на талии. Мягкая, бархатная кожа. Такая нежная, и такая упругая одновременно. Хочется гладить и гладить, гладить и гладить, гладить и гладить… Всю жизнь!
 — Не знаю, — прозвучал мой ответ. Юля не разочаровалась, не стала фыркать, а просто склонила голову на бок, ожидая продолжения. Разве что слегка зажмурилась, прогибаясь вбок, подставляя его ближе к ласкающим ладоням. Совсем как млеющая кошечка. Это придало определенной храбрости. — И никто не знает! Все только болтают. Клянутся в верности, рассыпаются в пустых комплиментах. Но никто ещё не смог сформулировать окончательно, что такое есть любовь. Я лично думаю, что каждый любит по-своему. И никогда не отвернусь от тебя, никогда не захочу покинуть. Давай будем вместе. Всегда. Всегда!
 — Вместе… — повторила Юля, будто пробуя слово на вкус. Она не стала смеяться над моими глупыми словами, сказанными в горячке. Невидимая девочка, годами скитавшаяся в одиночестве. Может, она играет со мной, а может, и правда не понимает захлестнувших одинокое сердце чувств. Не понимает, насколько стала важна мне. Плевать! Я не отступлюсь от неё. Даже если буду отвергнут. — Вместе жить?
 — Да, — касаюсь мягкой кисти, слегка поглаживая лапку Юлии. Тонкие ловкие пальцы неки сцепились с моими. Даже просто взяв её за руку, я счастлив. Ладонь девчонки слегка сжалась, словно девочка хотела лишний раз проверить, каково это — держаться за руки.
 — Вместе ловить рыбку? — продолжила девочка, хитро прищурившись. Кончик нежно-розового язычка высунулся на миг, облизываясь. Мягкие губы Юли заблестели от влаги. Я почувствовал, как во рту скапливается слюна. Юля… От её грудного голоса по спине пробежали мурашки.
 — Да, — беру её за руку, не в силах отвести глаз от столь милого лица. Будь что будет! Я весь твой, ЮВАО.
 — Вместе играть? — Девочка сама подается навстречу. Губы так близко. Её груди касаются моей кожи. Эта майка такая тонкая… ткань совсем не мешает тактильным ощущениям.
 — Да, — сглатываю ком в горле. От волос девушки шел тонкий, едва ощутимый аромат, которым она меня уже давно покорила.
 — Вместе кушать и вместе спать? — произнесла самая желанная личность на свете, обнимая руками мою спину и слегка притягивая к себе. Нечто! Дикий микс из наивности, нежной женственности и непосредственной детской игривости. Где настоящая Юля? Этот характер уникален. Она то серьезная охотница, способная ловить голыми руками щук, то веселящийся ребенок, прыгающий за бабочками, то нежная девушка, залезающая ночью под бок, в поисках тепла. Если хищница таким образом хотела вскружить своей добыче голову, то ей удалось. И ещё КАК!
 — Вместе, — шепчут мои непослушные губы, тянутся к её шее, но за миг до желанного контакта девушка сама целует меня. Мягкие губы неки едва коснулись щеки, а я уже сгораю от прилившего к лицу жара. Девочка подо мной не лежала смирно, она мягко коснулась руками моей майки, ненавязчиво освобождая от одежды. Затем настала очередь штанов…

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Ульяна(БЛ) Семен(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Всё началось с лужи. 4

Проснулся я от ощущения чьего-то пристального взгляда. Опёршись на локти, она задумчиво смотрела на меня, будто бы изучая, пытаясь понять, кто это такой и как она здесь оказалась.


- Доброе утро. - я в конце концов нарушил молчание. - И с новым годом.

- Угу.

- Дай угадаю, ты планируешь, как избавиться от тела?

- Типа того. Скажи мне, Семён, ты вчера и вправду… меня…

"Вот сейчас окажется, что я, насильник-извращенец, совратил невинную девочку. Сначала споил, потом совратил. "

- Ну, вообще да. Хотя инициатива на самом деле была твоя.

- Да я не об этом! Это я помню!

Она села на кровати. Редкое зимнее солнце превратило её волосы в настоящее пламя, и я залюбовался - и волосами, и тем, что открыло упавшее одеяло.

- А вот потом… Ты правда потом… ну это… языком? Или мне приснилось?

"Ах вот в чём дело."

- Ну да. А что?

- Блин! Вот ты извращенец! Как так можно вообще?!

- Ну как-то само собой вышло. А что, тебе не понравилось?

- Понравилось… - буркнула она, отводя взгляд. - Но мне-то что теперь делать? Я тебе теперь задолжала, получается.

- Ну что за ерунда, перестань.

- Не ерунда! Я теперь тоже должна тебе… то же самое. Так будет честно.

- Ничего ты мне не должна! Вообще никто ничего не должен, кроме того, что сам хочет.

- Ну… я… хочу, наверное. Интересно же! И вообще, это месть!

- Месть? Ещё и жуткая, небось?

- Ага! Короче, бойся, сейчас мстить буду!

Без лишних слов она потащила с меня одеяло.

- Эй! Прекрати!

- Нет! И вообще лежи, не сопротивляйся!

Одеяло улетело прочь, она расположилась у меня на коленях, верхом, взяла в руку, погладила… Ещё и ещё, уже увереннее, радуясь естественному отклику. Дурачась, попыталась спрятаться за ним, как за каким-то столбиком, правда, спрятать получилось лишь один глаз.

- Ну что, ты готов? К жуткой мести?

- А если нет?

- Тогда я застану тебя врасплох! Прямо сейчас! Только… - она посерьёзнела. - Ты это… подсказывай мне. Как лучше. Я же никогда такого не делала ещё.

- Ладно. Только… мне тоже никто такого не делал.

- Серьёзно?! Это получается, я у тебя тоже… первая?

Я неопределённо пожал плечами.

- Блин, такая ответственность! Ну ладно. Я постараюсь.

Несколько раз вдохнула-выдохнула, собираясь с духом и… провела языком от самого корня до вершины. Дико приятная щекотка разбежалась по всему телу, заставив против воли охнуть и податься навстречу ей. Хитрая улыбка, ещё одно движение языком, ещё, ещё, нарочито неторопливое…

- Ну как, нравится? - она торжествовала, упивалась своей властью надо мной.

- Да-а-а… - слово разлилось непроизвольным стоном. Воодушевленная, она принялась облизывать член, словно конфету, и когда наконец погрузила его в рот… Такое ощущение, будто к моим нервам напрямую подключили источник тока, и бьют разрядами прямо в центр удовольствия, без промаха, и даже случайные царапки зубами лишь придавали особую остроту ощущениям. Вынести это не было никакой возможности.

- У-ульяна-а-а, стой… хватит… иначе я…

Она явно меня услышала, но поступила наоборот - ускорилась и стала еще активнее работать языком. Я, наверное, стонал и бился в судорогах, сознание закатилось куда-то в дальний угол мозга, это было… потрясающе! И ужасающе одновременно, потому что длилось и длилось, бесконечно…


Только когда она с чавкающим звуком выпустила меня, я смог отдышаться.

- Ну как? Тебе понравилось? Классно было, да? Классно? - она была просто в восторге и безумно довольна собой.

- Да. Очень. Просто слов нет.

- Вот! А ты сопротивлялся! Ух, как же здорово было,мне понравилось… Ну не вкус, конечно, вкус так себе. Но вот это  вот, как тебя колбасило… Прямо ух! С ума сойти! И это всё я! Правда ведь, я крутая любовница? Да?

- Да не то слово! Круче всех.

- Йеее!!!

Она торжествующе восседала на мне, с отброшенным на спину огненным водопадом волос, с гордо торчащими маленькими грудками, с сияющими глазищами. Поддавшись порыву, я рывком поднялся и принялся целовать её, стремясь отблагодарить, не только за сегодняшнее, но и вообще за всё, за то, что она появилась в моей жизни.


Прижавшееся ко мне тёплое и обнажённое тело снова вызвало реакцию, которая не осталась незамеченной. И это несмотря на только что прошедший взрыв!

- Ммм… Я тут подумала… - она хитро улыбалась. - Мне надо больше практиковаться! Чтобы стать ещё круче!

- Ну коне-е-ечно, практиковаться.

- Да! Я, может, вчерашнее не всё запомнила! Не разобралась ещё! И ты должен мне помочь.

Она надавила мне на грудь, заставляя повалиться обратно на ложе, нависла сверху, коснулась губами губ, невзначай чиркнула сосками по моей груди, провела языком по шее… Ах, бесстыдница моя, ты меня с ума сводишь. И сама уже давно ни о чём не думаешь, так тебя этот новый опыт захватил. А ведь…

- Ульян, постой… Постой, говорю,чего скажу! А у тебя там, - я кивком указал вниз, - всё нормально? В смысле, не болит?

- Ммм, нет почти. Слегка только тянет… Но это ерунда! Всё в порядке будет, я уверена.

- Точно? Всё-таки рана… Может быть, стоит подождать, пока всё зарастёт?

- Э! Нифига, не надо ничего заращивать! Наоборот!!! - она веселилась и ласкалась, словно котёнок.

- Балда ты, я ж серьёзно! Мало ли что… Может, на потом отложим?

- Ммм… А ты обещаешь, что будет ещё "потом"? Честно-честно?

- Ну куда ж я от тебя денусь. Обещаю.

- Хехе. Тогда-а-а-а-а… Давай какой-нибудь из этих "потомов" - прямо сейчас!

Я лишь вздохнул.

- Ну а что поделать, если я, - она прильнула и выдохнула мне на ухо, - хочу-у-у-у?


Кто бы смог против такого устоять? Я - нет, даже не пытался. Обнял крепко-крепко, с нажимом провел руками - по спине, заставляя прогнуться, по круглой бархатной попе, словно дождевую каплю поймал на язык дерзкий сосочек, оказавшийся в опасной близости… Она радостно ахнула, нетерпеливо потерлась бёдрами, заставляя меня тоже задрожать от вожделения. Я с трудом дотянулся до валявшейся на полу вчерашней коробочки, не желая разрывать наше соприкосновение ни на миг, торопливо извлёк новый пакетик, разорвал, достал, приложил. Она оттолкнула мои руки, сама раскатала вдоль, плотно сжимая кольцо из пальцев. Поднялась на коленях, целясь внутрь. Попасть получилось не с первого раза, мне даже пришлось придержать непослушный орган, но когда уж удалось, когда я скользнул уже открытой, но такой горячей тропой, ооо… Мир замер для нас, застывших в слиянии, прислушивающихся друг к другу через этот чудесный канал связи. Наши руки сцепились пальцами, запрещая посторонние прикосновения - это было слишком сильно, чтоб отвлекаться ещё и на обычные ласки, хотелось прочувствовать, впитать не кожей - самим естеством… Я не знаю, кто из нас первым не выдержал и наметил движение, но второй тут же подхватил - навстречу, вместе, вдвоём, как одно целое, соединенное плотью, взглядом и дыханием, в едином ритме, который мы оба старательно замедляли, но без особых успехов, мы взлетали на этой волне всё выше и выше,постепенно ускоряясь… Она шептала что-то, я не слышал, но понимал каждое слово, впрочем, какие там могут быть слова - несвязные звуки, наполненные предвечным смыслом - ещё, ещё, насыть меня, возлюбленный мой, утоли эту жажду собой, скорее!

В какой-то момент я не выдержал этой мольбы, сбросил её стиснутые пальцы, так, что она рухнула на меня, прижал к себе трепещущее тело - и наконец-то сорвался с привязи, отбросил всякий контроль, вонзился раз, другой, третий, ещё, ещё, глубже, не давая возможности убежать, глядя в эти расширенные от восторга и ужаса глаза, каждым движением исторгая из неё то ли крик, то ли визг, и невольно вторя ей - чувств было слишком много для меня, для неё, для нас обоих, они выплескивались наружу, в окружающую вселённую… И кульминацией - она вскинулась надо мной, как готовая оторваться от земли ракета, с протяжным долгим "Ааааа!", с требовательными волнообразными сжатиями там, внутри - не смей уходить, не смей сдерживаться, финишируй со мной, немедленно, сейчас же!... Да, милая…



В себя мы пришли спустя… время. Какая разница. Всё равно во всем мире больше нет никого и ничего, только я, она, и наше ложе. Всё остальное - эфемерно и не существует. Только её голова на моём плече, только закинутая на меня нога, только тяжёлое дыхание в унисон.


- Ну вот, опять. Снова ты что-то такое со мной сделал, что… А должно же быть наоборот!

- Почему?

- Потому! Потому что я так придумала. Думала, сейчас я тебе такое сделаю, и ты никогда ни о ком больше думать не сможешь. А ты - всё наоборот! Вредный ты.

- Ага. Не повезло тебе.

- Ну… Я на самом деле не против.

- Не против чего?

- Ну, это. Провести год. Как встречала.

- Что, прямо целый год?

- А что, не выдержишь?

- Только если с перерывами на сон, еду и отдых. Иначе в кровь сотру.

- Дурак! Я не об этом! Сексуальный ты маньячище, Семён, все мысли об одном, извращенец…

Она недовольно бурчала мне в плечо, не отпуская от себя ни на миллиметр.

Потом, утомившись, вздохнула и потерлась носом.

- Всё-таки мне повезло. И друг, и любовник, всё сразу…

- И авторитет в классе заработаешь?

- Чего? Какой ещё… А, ты про эту, Кристину… Вот ещё, буду я ей рассказывать! Да ей такого даже не снилось! И вообще, она наверное всё напридумала, чтоб хвастаться, пфф! Было бы по-настоящему - она б всем подряд не трепалась. Такое кому попало не рассказывают!

- И правильно.

"Всё-таки то, что мы сделали - довольно предосудительная штука. Учитывая возраст."

- Алиске только расскажу. Ей можно… Она всё равно хотела на тебя посмотреть. И скажу ей, чтоб тебя не била. Ты только смотри, не влюбляйся в неё!

- Не буду. Не люблю влюбляться в того, кто собирается меня побить.

- Тогда окей.

Она затихла, тихонько сопя мне в плечо. Засыпает, наверное.

"Эх, ну и натворили же мы дел. Как теперь будем расхлебывать…"

Это был едва слышный шёпот, но она ответила.

- Нет знаю. Мне ещё рано о таком задумываться, это ты у нас взрослый. Придумаешь что-нибудь.

"Придется."



The end. С Новым Годом!

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Ульяна(БЛ) Семен(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Всё началось с лужи. 3

Дилинь! - телефон отвлек меня от бесцельного тупежа в интернет.


СССР:

Привет. Как планируешь НГ отмечать?


Точно. Декабрь же близится к концу, и до сих пор я этот факт успешно игнорировал. Ёлки, гирлянды, стада дедов Морозов и сантаклаусов, всяческие снеговики и снегурочки - все это проходило мимо моего сознания, отброшенное высокоразвитым спам-фильтром.

Athene noctua:

Как обычно. Никак.

СССР:

Серьёзно?!

Athene noctua:

Ага. Буду дома сидеть.

СССР:

Нет, так не пойдёт! Тоже мне придумал! Это же Новый Год!

СССР:

Короче, я к тебе приду.

С меня салатики, с тебя посуда. И шампанское!

Athene noctua:

Детское?

СССР:

Нет, всё по-взрослому будет!


"Что она опять придумала… Есть же семья, друзья всякие - много с кем можно праздник отметить! Почему со мной?!"

Я несколько раз стирал сообщение и начинал писать заново, стараясь сформулировать это мягче. В итоге стёр всё.

Athene noctua:

Ладно.

СССР:

И всё?! Я думала, ты там роман в письмах пишешь, уже десять минут!

Ладно, тогда до встречи!


И куча анимированных сердечек и новогодних гирлянд.

Этот чёртов праздник всё-таки дотянулся до меня. А я так надеялся избежать его щупалец! Шары, игрушки, свечи, бенгальские огни, бой часов, фейерверк… Теперь этого не избежать.


"Хотя ничего страшного. Посидим, перекусим, кино посмотрим или порубимся во что-нибудь. Как всегда."


И теперь у меня новая проблема - купить вина, постаравшись угадать, чтоб понравилось. Плюс закусок. Она обещала каких-то салатиков, но одним оливье не наешься. Кажется, у меня плита умеет греть грилем и крутить вертел…



***


Вроде бы всё было готово. В духовке остывает курица-гриль по рецепту, набравшему максимум лайков. Вроде бы готова, но ещё раз я её тыкать не полезу, и так уже дуршлаг напоминает!

В комнате убрано, стол занял праздничное место посреди комнаты и принял на себя груз вилок-тарелок. Да я даже веник из еловых веток к настенному ковру прицепил, с блестящей игрушкой! Хорошо пахнет, кстати…


"Ну и где её носит, спрашивается?!"


В общем-то, её могут и не отпустить к какой-то непонятной "подруге", которую никто не знает, тем более на всю новогоднюю ночь. Или подвернулся вариант поинтереснее - с друзьями, та же её Алиса, например, могла позвать.

Можно было, конечно, предупредить, что всё отменяется, но… Забыла. Или не захотела. Бывает.


Особо не надеясь на ответ, я настучал в мессенджере:

Athene noctua:

Тебя ждать?


Ответ пришёл через несколько секунд.


СССР:

ЖДАТЬ!!!!!! Без меня не начинать!

Я уже бегу, буду минут через десять!


"Уф."

Забавно. Как глубоко во мне прячется этот страх быть отвергнутым. Так глубоко, что заставляет отгораживаться от всех глухой стеной, лишь бы не дать этому страху шанса стать реальностью. Каков мал он бы ни был - нет, я лучше отвергну этот мир сам!

"И как это коротенькое сообщение способно перевернуть ситуацию - от зависания на краю бездонной пропасти до взлёта в горние выси."

Несмотря на зашкаливающую внутреннюю иронию и ёрничанье, я и вправду был очень рад, что мои опасения оказались ложными. Как, оказывается, много для меня значит эта в сущности совершенно посторонняя девочка…


Она пришла не через десять, как обещала, а через восемь с половиной минут. Вбежала, поставила на пол объемистый и увесистый пакет, скинула капюшон, рассыпав искрящиеся снежинки.

- Салют! Ты ждал? Надеялся? Верил?

- Определённо. Изо всех сил!

И это был не сарказм, хотя по тону этого не скажешь.

- Молодец! Главное - не терять надежды.

Под дутым пуховиком вместо обычных джинсов и футболки обнаружилось платье. Чёрт возьми, настоящее вечернее платье, из блестящей переливающейся ткани, декольтированное настолько, насколько возможно, чтоб оставаться в рамках приличий! Да ещё ожерелье на шее, с блестящей брошью - кажется, это называется "чокер". И пара туфелек на каблуках, извлеченная из пакета.

Укол стыда за свой домашне-затрапезный вид был довольно чувствительным. Но черта с два я сейчас брошусь наряжаться в парадный костюм! Тем более что я его уже столько лет не доставал из шкафа. Наверное, его там уже моль почти доела.


- Отлично выглядишь. - сказал я, ни капли не кривя душой.

- Да, я старалась! Нравится?... Упс!

Она покружилась на месте, давая себя рассмотреть, потеряла равновесие на каблуках и уцепилась за висящую одежду, чтобы не упасть. Я сделал вид, что ничего не произошло.

- А чем пахнет? Ты тоже решил кулинарно поэкспериментировать?

- Ну, типа того.

- Ха! Тебе меня всё равно не победить!

- Да я и не собирался. Добровольно отказываюсь от претензий на первое место, согласен на серебряную медаль.

- Не, ну так неинтересно. А как же дегустация, отзывы, подкуп жюри, интриги и тесты на допинг?!

- А можно без вот этого всего?

- Нет. Без дегустации точно нельзя. Вот держи, доставай аккуратнее!

Она всучила мне пакет с, судя по форме, составленными стопкой салатниками, и мне ничего не осталось, кроме как последовать за ней к столу и заняться сервировкой.


- Ой, времени уже сколько! Давай скорее открывай, пора старый год провожать!

- Иначе не уйдёт?

- Иначе не успеешь попробовать мои салатики! Открывай, у тебя это лучше выйдет.

"Давненько я не открывал шампанское. Всё больше пиво всякое. Как там это делается… "

Сорвать фольгу, открутить проволочку. Так, теперь вцепиться в пробку и выкручивать, стараясь не разломить её пополам…

Бутылка негромко пшикнула, из горлышка потянулась струйка тумана.

- Эй, а где бабах?! Ты точно правильное шампанское взял?

- Правильное, не волнуйся. Просто слишком сильно пробку держал.

- Разливай, надо убедиться. А то вдруг тебя обманули и продали что-то не то? Весь праздник тогда насмарку!

Пена в бокалах быстро поднялась до самых краёв, помедлила, решая - переливаться или нет, и нехотя опустилась обратно. Мелкие пузырьки наперегонки поднимались к поверхности и разлетались брызгами.

- Давай! За старый год.

Ульяна требовательно подняла свой бокал, дождалась мелодичного дзынь - и одним глотком отпила половину. Лихо.

- Ну как, правильное шампанское?

- Ага. Не обманули тебя, вкусное и…

Она прервалась на полуслове, прикрыла ладонью лицо, будто бы собираясь чихнуть, или стараясь этот чих подавить.

-... И пузыристое? - слегка издеваясь, я отпил ещё.


- И в нос шибает! - ответила она, когда предательские пузыри наконец-то улеглись. - Но так ведь и надо, да? А кстати, почему ты ещё не ешь? Пробуй! Я старалась, изобретала. Вот, этот с ветчиной и орехами, а этот - с креветками. Ешь!

Она навалила целую гору на тарелку, сначала мне, потом и себе. Поставила передо мной, и выжидающе уставилась. Пришлось попробовать.

- Ну?!

- Вкусно. Необычно, но вкусно. Сама придумывала?

- Ага. Фирменный рецепт, не вздумай растрепать кому-нибудь!

- Растрепать? Кому это, интересно?

- Ну а вдруг я задумаю ресторан открыть? Это тогда будет особое блюдо, которого нет у конкурентов. Гвоздь программы!


Следующие полчаса были наполнены чавканьем, периодическим звоном бокалов и фразами, произнесенными с набитым ртом, обо всём и ни о чём.

- Представляешь, Алиске экзамен на первое января поставили! И потом тоже подряд идут, блин, я её теперь раньше Старого года не увижу.

- Да уж, подстава.

- По-моему, их препод просто всех ненавидит, и себя в том числе. Я после такого уже не знаю, поступать куда-то, или нет!

- А что тогда делать будешь? Работать?

- Ну хотя бы! Правда, без образования возьмут только в макдональдс… Но зато график строго оговорен!

- Не, мне кажется, это плохой вариант. Образование никогда не повредит.

- Ну ты прямо как моя маман. Это же пять лет потратить! Целая жизнь же!

- Oh, my sweet summer child…

- Чего-о?! Сам ты! Саммер чайлд!

Она картинно надулась, изображая смертельную обиду. Но долго дуться - это же так скучно…

- И вообще! Давай неси свою курицу, теперь я буду пробовать!

И вправду.


Курица, возлежащая на тарелке как на погребальной ладье, заняла место в центре стола и практически сразу лишилась одной ноги. Никакого уважения к павшим.

- Вкусно! - работая челюстями, она свободной рукой протянула мне пустой бокал. Посмотрела со значением. Пришлось наполнить, и пустая бутылка уехала под стол.

- За нас с тобой, таких крутых кулинаров!

Выпили, закусили - и вправду, неплохо получилось. Я б не поверил, но жадно уничтожающий еду сидящий напротив молодой организм не давал в этом усомниться. Птица уже лишилась всех конечностей, и мы постепенно обгладывали её остов.

- Да, вкусно. Тебе надо почаще готовить, а то живёшь на одних пельменях и макаронах!

- Меня устраивает. Специальное меню для ленивых.

- Ты так толстым вырастешь. Странно, что у тебя ещё пуза нет!

- Наверное, повезло. Всё в мозг уходит.

- Всё равно, это неправильно. Нужно калории тратить, а не только жрать! Давай танцевать!

- Ты что, напилась уже?

- Сам ты! Я только что твоей жирной курицы наелась, мне надо всё растрясти и потратить. Давай танцевать!

Ульяна выскочила из-за стола и попыталась вытянуть меня. Я сопротивлялся.

- Давай! Танцевать! Давай! Вставай! - она тянула меня, как моряк - рыбацкую снасть, не хватало только размеренного уханья в такт усилиям. Но я не поддавался.

- Ну не хочешь - и не надо! Сама буду! А ты сиди и смотри!

Показала язык, включила в интернете какую-то подборку музыки. А я - сидел, как велено, и смотрел.

Танец был больше похож на какую-то аэробную тренировку - быстрые ритмичные движения, заставляющие дышать часто и глубоко, и её, и даже меня. Танцевала она если и не очень умело, то уж точно от всей души, искоса поглядывая на меня - мол, ну как? оценил? а смотри как ещё могу! и вот так ещё!

Я изо всех сил одобрял и восхищался. Я ей и впрямь завидовал, её способности испытывать такую искреннюю радость, и не стесняться её демонстрировать. Конечно, полбутылки шампанского тоже дают свой эффект - и на меня, и на неё уж тем более, но…


Наверное, я подсознательно ожидал чего-то подобного. Иначе как бы я успел вскочить с дивана и поймать её? Вот она оступается во время какого-то пируэта - а вот она уже висит у меня на руках, спустя какую-то долю секунды.

- Эх. Ничему-то тебя жизнь не учит.

- Упс! - она улыбалась, не делая попыток встать. - С каблуками у меня складывается не очень.

- А зачем тогда их носишь?

- Потому что праздник! Для красоты!

- То есть это я сейчас помешал тебе жертву принести?

- Да! Но ладно уж, обойдётся. Не хочу целый месяц в гипсе ходить!

Вставать на ноги она так и не собирается, похоже. Наоборот, даже устроилась на мне поудобнее.

- Ульяна…

- Что?

В полуприкрытых голубых глазах плясали чёртики, на губах - улыбка.

- Почему-то мне кажется, что ты что-то задумала.

- Правда?

- Уверен в этом. Колись.

- Ну ла-а-адно…

Вздохнула, выбралась из уютного кокона моих рук. Уселись на диван.

- Семён, мне надо… Можно тебя попросить?

- Ну… Можно. О чём?

- Только пообещай, что сделаешь.

- Так ты сначала скажи.

- Нет, ты сначала пообещай!

- Нет, на кота в мешке я не согласен.

- Почему-у?

Просительный взгляд огромных глаз, печальная мордочка…

- Потому что. Или колись, или… или не колись. Но заранее обещать не буду.

Выпрямилась, села как прилежная ученица, сложив руки на коленях

- Мне надо… В общем… Ты ведь мне друг, да?

Хороший вопрос. Каверзный. Сейчас я углублюсь в детали о том, кто такой друг, подхожу ли я под все противоречивые критерии, и в итоге окажется…

- Да. И ты мне тоже. Так что говори уже.

Вздохнула, сцепила пальцы. Промолчала, собираясь с духом.

- Ты мог бы… Ну… это самое… Можешь… Переспать со мной! - выпалила она.


продолжение щас будет в комментах
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Ульяна(БЛ) Семен(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Всё началось с лужи. 2

Мне пришлось весь день мотаться по городу, и вернулся домой я только к вечеру. Выходя из лифта, первое, что я увидел, была знакомая фигурка с рыжими хвостами, сидящая на бетонных ступенях лестницы.

- Ээ... Привет.

- А. И тебе привет.

- Давно сидишь?

- Примерно два часа.

- Ясно. А зачем?

- Ну тебя дома не было, вот сижу, жду.

- Понятно. Ну заходи, раз пришла.


За традиционным чаем я всё-таки задал настырно вертящийся на языке вопрос.

- А зачем ты меня ждала? Могла бы просто домой поехать.

- Не хотелось.

- Проблемы?

- Да не то чтобы… Просто не хотелось. Мешать еще буду…

- Мешать?

- У маман ее новый мэ-че приехал, в гости. Раньше она всё ездила, а теперь вот он нагрянул.

- Что, не одобряешь его?

- Да ну, дурак какой-то. Не, так-то вроде нормальный, но всё равно такой дурак! Еще общаться с ним придётся… не хочу.

- Ясно.

Как я ни старался делать вид, что мне в целом безразлично, кто она и зачем приходит ко мне, но любопытство взяло верх, и я не удержался.

- А отец?

- Па давно уже от нас съехал. У него там уже жена, вроде даже дети. Денег, правда, присылает, и звонит иногда. На день рожденья и Новый Год.

Я промолчал. Ответить было нечего.

- Не, ты не думай, он хороший! Просто… так получилось.

- Верю.

Хороший, только не очень понимающий, что делать с внезапно выросшей дочерью-подростком. Раньше-то все было просто - забрал на выходные, сводил в зоопарк, покатал на всех подряд каруселях, подарил очередную куклу или плюшевого медведя, и готово, отцовский долг выполнен.

"А ты сам-то много в этом понимаешь? Так вот и заткнись."

- Друзей тоже нет?

- Друзья… были. В той школе остались, а я сюда перевелась. Тут английский хороший, и вообще уровень… стопроцентное поступление в вузы!

"А сейчас мы слышали дословную цитату из монолога заботливой маман. Чей родительский долг - обеспечить дочери достойное будущее."

- А с одноклассниками пока как-то не сложилось…

Мы оба выдержали томительную паузу.

- Я мешаю, Семён? Прости. Заявилась без предупреждения… поеду я, наверное. Пока-пока, не скучай!

"Чёрт. Кажется, мои вопросы интерпретировали как 'Неужели тебе больше совсем некого донимать?' Нехорошо получилось…"

Она уже была в прихожей, зашнуровывала кроссовки. На меня она старательно не смотрела.

- Ничего, всё нормально! - голос был делано веселым. Держать лицо, не взирая ни на что… не знаю даже, способно ли что-то сейчас пробить её броню? Уж точно не глупые извинения.

"Сейчас обуется, хлопнет дверью, и больше никогда не появится в моей жизни. Какое облегчение."

"Так ведь?"

"Ведь так?..."


"Всё равно они запасные…"

- Держи. Этот от внутреннего замка, а этот - от внешнего. А это от подъезда.

- Ой… что это… зачем?

- Чтоб тебе больше не приходилось сидеть на лестнице.

- Но… Зачем? Зачем ты это делаешь?! Какое тебе вообще дело до меня?!

Вот ведь блин. От нацепленной маски-улыбки до покрасневшего от ярости лица, буквально за пару секунд. Подростки…

- Нахрена я тебе вообще нужна?!


Если б я сам мог ответить на этот вопрос…


- Не знаю. Наверное, нравишься.


Та-дам. Новая метаморфоза - всепоглощающее смущение. Она прятала глаза, ковыряла недошнурованной кроссовкой пол… и не уходила.


- Ключи-то возьмёшь? Я серьёзно.

Так же глядя куда-то в сторону, она цапнула связку и запихнула в карман. Дуется, смущается, не знает что дальше делать и как из этой ситуации вывернуться. Так мило… Впрочем, я тоже не имею ни малейшей идеи, как быть дальше.


В итоге я просто позорно сбежал обратно на кухню, оставив ее в прихожей. Что со мной происходит, черт возьми?! С какой целью я ее приручаю, чтоб ему икалось, этому лётчику… Я, чьё отношение к остальным людям варьируется от отвращения до лёгкого раздражения? Что мне нужно от этой девочки, почему я не позволил ей просто уйти и жить дальше своей жизнью?

Кажется, моя тщательно выпестованная рациональность изменила мне. Крепость, которая должна была надежно укрыть меня от хаоса окружающего мира, построенная по всем правилам военной и архитектурной науки, оказалась песчаным замком.


Почти машинально я достал из шкафа пепельницу и аварийную пачку. Сейчас как раз тот самый момент.


- Дай мне тоже.

Она подкралась бесшумно, моя заноза, мой нарушитель спокойствия. Смотрит хмуро, с тенью смущения. Я молча протянул ей пачку.


- Ты ведь не куришь, - произнес я после примерно пятой попытки прикурить. То зажигалка не зажигалась, то сигарета не попадала в огонёк...

- И что? - мгновенно ощетинилась она.

- Да ничего. Не вертись.

Я забрал у нее зажигалку, преодолев небольшое сопротивление, и подпалил ей эту несчастную палочку. Она мгновенно закашлялась.

- Фу, и как только Алиска… Гадость же! Кхе!

- Привычка нужна. Человек - он ко всему привыкает, скотина такая.

- Угу… Алиса - это подруга моя. Только она уже в институте, редко видимся…

- Ну, бывает.

- Ага… Я ей про тебя рассказала.

- Да? И как она отреагировала?

- Щас, погоди...

Она достала смартфон, что-то там потыкала и протянула мне. На экране был открыт мессенджер.



24:

А он точно нормальный?

СССР:

Нет :) Но безобидный.

24:

Все равно, познакомишь меня с ним.

СССР:

Фиг тебе! Он в тебя влюбится!

СССР:

А я ревновать буду :) :) :)

24:

Я ему блядь влюблюсь!!!



Я неопределенно хмыкнул. А что тут можно сказать?

- Беспокоится о тебе, значит.

- Ну. Бывает с ней такое иногда. Включает "мамочку". Так-то с ней весело...


Разговор что-то не клеился. Наверное, было б намного проще, будь я и вправду маньяком-педофилом. По крайней мере, никаких двусмысленностей, странных отношений, всё четко и ясно. "Раздевайся, насиловать буду!"


- Семён… ты это, извини, что накричала. Не знаю, чего это я.

- Окей.

- А с ключами…?

- Да. Приходи, когда хочешь.

- А вдруг помешаю?

- Как раз без ключей больше мешать будешь. Это ж от работы оторваться, пойти открыть дверь, вернуться - и все забыл уже, что делал.

- Я не об этом. Вдруг я приду - а ты с девушкой? Или… с мальчиком?

Она фыркнула в кулак, стрельнув в меня пронзительным синим взглядом.

- Кто-то сейчас за такие намёки огребёт…

Я сделал вид, что сейчас отвешу подзатыльник, и она в притворном ужасе попятилась.

- Эй, эй, девочек бить нельзя!

- Что, совсем нельзя?

- Совсем! Уж по голове точно нельзя!

Не по голове, значит, можно… Так, стоп, куда-то не туда заводит. Прекращаем.

- Вот блин, ничего нельзя. Сплошная несправедливость, жизнь-боль-печаль.


Мне показалось, или она как-то даже разочаровалась, что шутки про то, по чему разрешается бить девочек, не получили продолжения?

"Семён, гребаный ты извращенец, прекращай распространять свои фантазии на всех вокруг!"

Всё, сворачиваем со скользкой темы.

- Чем займёмся?


Несколько часов пролетели незаметно. Сначала мы демонстрировали друг другу музыкальные предпочтения, потом как-то незаметно переключились на мои проекты, и мне пришлось устроить целую презентацию на тему "Что это за хрень и как она работает", которая была на удивление успешна, и закончилось все просмотром какого-то совершенно идиотского треша, рядом с которым одиозное "Нападение помидоров-убийц" выглядело глубоким философским произведением.

Нас прервал телефонный звонок, и я поспешил поставить фильм на паузу

- Аллё… Ой, мамуль, я совсем забыла, я просто у Симы в гостях засиделась… Ну я тебе рассказывала про неё… Да… Нет… хорошо, бегу-бегу уже! Пока, целую!


- Бежать пора, домой. - резко погрустнев, сказала она.

- Сима...?

- Ну надо же было легенду придумать. А что, тебе не нравится?

- Да в принципе ничего. И кто же я такая?

- Сима. Серафима, то есть, из параллельной группы. На остановке нас машина облила, мы к тебе в гости зашли почиститься. Вот. А еще ты клевая и прикольная!

- Ну спасибо, я тронута.

- Что-о-о? Ну это правда же! Ой, ладно, я побежала, а то ма ругаться будет. Пока-пока, до завтра!


Она помахала на прощанье, и мгновенно унеслась вниз по лестнице, начисто проигнорировав лифт и оставив меня сидеть и улыбаться неведомо чему.

"Надо прибраться в квартире, что ли… Завтра ведь опять придёт."



***

- Фух! Всё-о-о…

Дедлайн, как обычно, подкрался незаметно, поэтому последний день я провёл, закостенев перед компьютером. Но теперь всё! Всё, нахрен!

Я с наслаждением скинул наушники, потянулся, закинув уставшие руки за голову… и в этот момент меня внезапно схватили за запястья и поволокли по комнате, вместе с креслом!

- Э! Э-э!!! Какого?! Хватит!!!

В панике, я пытался освободиться и  сообразить, что же происходит. Кто здесь? Грабитель? Маньяк? Штурмовой отряд инопланетян, с зондом и стирателем памяти наготове?!

Наверное, именно дикость последней мысли придала мне сил, я кое-как извернулся и вывалился из проклятого предмета мебели на пол. Гремя колесиками, кресло уехало куда-то в угол, а мой противник, не удержавшись, тоже плюхнулся рядом со мной.

- Эй! Ты чего творишь?! - возмутились мы в один голос.


- Ты вообще откуда взялась?!

- Пришла.

- И… Давно?

- Да уже часа два как. Я тут, понимаешь, сижу, жду, как правильная патриархальная женщина, а ты в своём ящике!

"Часа два, значит?"

На столе стояла коробка из-под какого-то готового обеда. Пустая, практически вылизанная, так что определить содержимое уже не представлялось возможным.

"Это она мне и еды, получается, притащила?"

- Извини. Работа навалилась, надо было срочно закончить.

- Да я поняла. Поэтому и дождалась, пока закончишь. Видишь, как я о тебе забочусь?!

- Спасибо. И за еду тоже - я ведь,наверное, не поблагодарил?

- Ну, если "угу" считается…

- Угу. Значит, огромное тебе спасибо за то, что не дала помереть голодной смертью!

- Не за что, обращайтесь!


Разобравшись с первостепенными вопросами, я поднялся с пола - и сдавленно зашипел от вонзившейся в спину острой боли.

- Ты чего?!

- Потянул, кажется, - я с кривой гримасой, аккуратно стараясь завести плечо подальше назад. - Или защемил… Больно, блин!

"Теперь пару дней буду ходить-кривиться."

- Прости… Это из-за меня? Я ведь тебя дёрнула и повалила.

Она так смотрела виноватыми глазами, что сердиться не было никакой возможности.

- Да… Ерунда, пройдёт. В горячей воде надо полежать, тогда легче станет...

- А я могу помочь?

- Налить ванну и залезть туда вместе со мной?

- Дурак!!!

"И то правда."

- Ага, дурацкая шутка, извини.

- Я же говорю, маньяк-извращенец…

Она успокоилась так же мгновенно, как и распалилась. Девочка-фейерверк…

- Ну серьёзно, чем помочь?

- Ну, если не сложно, можешь мне там помять? Спину и плечо.

- Ааа, а я уж подумала-а-а…

Колебалась она не долго.

- Давай ложись! И футболку снимай.

Скрипнул диван, принимая на себя привычную тяжесть, в лоб уткнулась шершавая ткань. Из всех органов чувств мне остались лишь слух и осязание.


Две ладошки неуверенно коснулись спины, собрали кожу в складку, помяли.

- Здесь?

- Уху.

Поза "мордой в подушку" не располагает к пространным беседам.


Ладони скользили, щипали, мяли, гладили…

- Ну как, нормально?

Я приподнял голову и искоса глянул на массажистку.

- Очень приятно. Можешь сильнее помять?

- Сильнее, значит?

- Ага. И глубже.


Снова маленькие, но твёрдые руки щиплют меня и натирают кожу. От затылка вдоль позвоночника, к плечам и обратно… Это было бы чертовски приятно, если б не проклятая мышца, не дающая расслабиться.

- Ну как?

- А сильнее можешь?

- Блин, у меня уже пальцы ломит! Ну попробую.

- Дави всем весом, не бойся. Можешь даже коленями залезть и потоптаться.

- Что ж ты раньше молчал?! Ух, сейчас я оттопчусь!


Ладони сменились твёрдыми коленями, которые надавили на лопатки,выдавливая воздух из лёгких и заставляя рёбра хрустеть. Из меня непроизвольно вырвалось сдавленно-одобрительное кряхтение.

- Не раздавила тебя?

- Нннт.

- Тогда держись!

Колени начали переминаться по обеим сторонам хребта, сокрушая и превращая сведенную судорогой мышцу в текучую массу. От боли и ожидания близкого облегчения я застонал.

- Уммм… ещё, вот там…

Боль нарастала, становясь всё острее и сильнее, но пути назад не было. Ещё немного, ещё парочка придушенных стонов…

В спине что-то глухо хрустнуло, и чувство неимоверного облегчения растеклось по телу.

- Ооооооо…


- Ну, ты как? - спросила она после нескольких секунд молчания.

- Отлично. Просто неземное удовольствие!

В два приёма, как верблюд, я поднялся на четвереньках, потом принял прямоходящее положение, потянулся… От засевшего в спине ржавого гвоздя осталось только лёгкое тянущее ощущение.

- Огромное тебе спасибо. Кажется, прошло.

- Спортом тебе заниматься надо! А то весь скрюченный и хрустишь, как сухарь. Я даже испугалась, что что-то сломала. Думала, сейчас ещё придётся скорую вызывать, первую помощь оказывать…

- Ну и хорошо, что не потребовалось. А то я б задолбался потом объяснять, что несовершеннолетняя девушка делает у меня в квартире, и почему она переломала мне все кости!

- Да, со мной шутки плохи! Так что берегись!


Она вдруг вскочила с дивана.

- Ладно, я побегу. А ты - ты давай лечись! Что ты там собирался - в ванну залезть? Вот и лезь!

- Что, уже убегаешь?

- Ага. Скучай тут без меня!

- Да, это я могу, это я умею...

Секунду назад ещё сидела здесь с хозяйским видом, а сейчас - натянула кроссовки, накинула пуховик, послала воздушный поцелуй с издевательским выражением на лице - и улетела. Я не успел даже сказать "пока".


"Странная личность. Сидела несколько часов, ждала, пока я всё доделаю. А потом убежала. Не понимаю я её…"


"Пойду и впрямь ванну наполню. А потом надо не забыть отчитаться о сделанном, пусть тестируют. И оплату перечисляют."

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Ульяна(БЛ) Семен(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Всё началось с лужи. 1

Для создания новогоднего настроения. Иногда, чтоб попасть в сказку - совершенно не обязательно садиться в автобус.



Всё началось с лужи. Обычной зимней лужи, что появляется после обильного снегопада и полномасштабной борьбы со снегом в виде тонн реагентов, высыпанных на дороги. Данная конкретная лужа выбрала стратегически верную позицию - прямо перед автобусной остановкой, так, что только самые ловкие пассажиры могли попасть в автобус, не вляпавшись по щиколотку в бурую солёно-снежную жижу. К счастью, такая ерунда меня не беспокоила - плотно зашнурованные говнодавы позволяли игнорировать большинство капризов современной урбанизированной природы. Правда, ценой асоциального вида, but who cares? Можно подумать, кому-то есть дело до того, насколько модны и ухожены мои ботинки.


На самом деле мне даже не обязательно куда-то ехать. Как-то пробовал прожить целый месяц не покидая квартиры - питался пиццей и сушами, платил карточкой, всякое необходимое тоже заказывал с доставкой… Всё бы ничего, но по истечении этого срока едва в петлю не полез, от серости существования. Человек, как ни крути, существо социальное, даже такой экземпляр, как я. Пришлось ввести правило - не реже раза в неделю выходить на относительно свежий воздух, совершать променад, напоминать себе, как на самом деле выглядят эти забавные существа - люди.

Вот и сегодня - вполне можно было попросить, чтобы оплату перечислили безналом, но я решил разжиться хрустящей наличностью, и заодно пополнить гардероб. Покупка одежды онлайн пока еще не настолько удобна, как оффлайновые магазины - при условии, что удастся избежать назойливого внимания продавцов. Потом можно схомячить какой-нибудь бургер, разглядывая суетящиеся толпы покупателей на нижних этажах ТЦ. Если повезет, все взаимодействие с окружающими уложится в десяток фраз, включая общение с бухгалтерией заказчика.

Забавно, я экономлю слова, как какой-нибудь скряга - монеты. Будто сберегаю их на черный день, тратя лишь на самое необходимое. Например, "нет" - это самая мелкая монетка, которую не жалко бросить попрошайке. Когда у меня хорошее настроение, можно расщедриться на "нет, спасибо". На что-нибудь нужное - например, на рабочие договоренности - можно потратить "постараюсь" или "наверное". А уж сияющий бриллиант "да" я готов вложить лишь в жизненно важное, с твердым намерением получить свои дивиденды.


От размышлений о внутренних обменных курсах - сколько "может быть" соответствуют одному "скорее всего"? наверное, сотня, не меньше - меня отвлекло появление нового персонажа. Персонаж вбежал на остановку и остановился, привстав на цыпочки и вглядываясь вдаль.

Знаю её. Вернее, видел, несколько раз пересекались на этой самой остановке - наверное, учится в школе где-то здесь, классе в девятом… или десятом… а может, вообще студентка? Не, вряд ли. Я, конечно, не бог весть какой знаток, но вряд ли ей больше шестнадцати лет.

Девочка скользнула по мне взглядом и, не найдя ничего интересного, продолжила гипнотизировать взглядом близкий горизонт. Взаимно, спасибо. Именно это мне сейчас и нужно - просто вместе по отдельности ждать автобуса, никак не взаимодействуя. Кстати, что-то долго ничего не едет.


В ушах играл привычный плейлист, поток мыслей лениво тёк от одного предмета размышлений к другому, нигде не задерживаясь надолго. Девочка тоже занималась своими делами - то поминутно лазила в карман за смартфоном посмотреть время, ответить на сообщение или переключить трек, то нетерпеливо притоптывала на месте, негодуя на задержки транспорта - в общем, боролась с невыносимой в ее возрасте скукой как умела.

Впрочем, у юного возраста есть другие несомненные преимущества. Например, если я буду щеголять зимой вот так вот, в расстёгнутой до футболки куртке - не избежать мне недельной простуды, или чего похуже. А она, я уверен, еще запросто бы и мороженого навернула, без малейших последствий.

Или вот - маршрутку она увидела и опознала раньше меня. Подбежала к краю тротуара, взмахнула рукой, призывая остановиться…

Вот тут-то коварная лужа показала себя во всей красе! Какой-то гонщик на скорости, приближающейся к звуковому барьеру, пролетел по крайнему правому ряду, накрывая нас обоих широким крылом грязной ледяной воды.

"М-м-мудило…"

- С-С-СКОТИНА-А-А!

произнесли мы одновременно, я - про себя, а девочка - не сдерживаясь, вслух, и грозя вслед гонщику маленьким кулачком.

Но до исчерпания всего запаса неприятных сюрпризов было ещё далеко.

*ПШШШИХ!*

"Блядь! Ещё и второй такой же! Концентрация сраных мудаков сегодня бьёт все рекорды."

Маршрутка неспешно проехала мимо, демонстрируя нам чью-то объёмистую жопу в широкое окно двери. Посыл Мироздания на сегодня был предельно ясен и донесён в не допускающей иных толкований форме.

Я попытался стряхнуть хотя бы часть грязи и снежной массы, но лишь только больше её размазал по уже заметно промокшим штанинам. Сдаётся мне, никуда я сегодня не еду, а сижу дома и занимаюсь стиркой.


Моя коллега по неприятностям, кажется, была готова взорваться, не умея выразить свои чувства в соответствующих ситуации ругательствах. Увы, девочка, но это приходит только с жизненным опытом.

Досталось ей, кстати, больше чем мне. Стояла ближе к эпицентру, рост ниже, так что второй волной ее окатило с головой, да еще и почти весь заряд пришелся прямо в расстегнутую куртку.

"Ей, наверно, еще через полгорода домой ехать." - почему-то подумал я.

- Эй. Я тут рядом живу. Хочешь, зайдём,  умоешься и обсохнешь?

Интересно, зачем я ей это предложил? Сам не знаю. Имею я право на нелогичные поступки или нет, в конце концов?

Она мрачно покосилась на меня.

- А ты что, этот, маньяк-педофил?

- Он самый. Только такие чумазоиды меня  не привлекают, поэтому и предлагаю сначала умыться.

Недоверчиво изучив меня с головы до ног, она, тем не менее, ответила:

- Ну, окей. Пошли, маньяк, показывай дорогу.

До дома было буквально рукой подать, но хлопающая по ногам заледеневшая ткань доставляла немало неприятных ощущений. Поэтому, когда подъезд окутал нас домашним теплом, у нас обоих вырвался вздох облегчения.

- Заходи, раздевайся. Ванная там.

Я откопал в шкафу первую попавшуюся футболку и протянул ей.

- Держи. Твоя промокла.

Не дожидаясь ответа, я почти бегом отправился в комнату - избавляться от уже осточертевших мокрых джинсов и спасать от переохлаждения самого себя. Через некоторое время услышал, как стукнула щеколда в ванной - видимо, девочка тоже решила сначала решить самые насущные проблемы, а с остальным разбираться уже потом.


Я успел переодеться и даже поставить чайник, когда задвижка щелкнула вторично. Сам собой в мозгу проявился образ - она осторожно ступает через порог, придерживая едва доходящий до середины бедра подол футболки, из съехавшего набок ворота выглядывает плечико с изящной ключицей, стройные босые ступни оставляют на полу мокрые следы…

"Аллё, организм, какого хрена? Утихни! Вечерком посёрфим по порносайтам, а сейчас отвали."

Разумеется, выглядела она совсем не так, как вообразилось мне. Мешковато сидящая футболка была тщательно заправлена в джинсы, на ногах - гостевые тапки, которые я числил давным-давно погребёнными в недрах шкафа в прихожей.

- Чай будешь?

- Буду. И бутерброды тоже.

А ей палец в рот не клади… Я протянул ей нож и хлебную доску, а сам разыскал в холодильнике масло, сыр и палку колбасы. Всё это я тоже протянул ей:

- На меня тоже сделай.

А сам занялся приготовлением чая, обычного, из пакетика. Я чувствовал, как в мою спину то и дело утыкается недоверчивый взгляд, но принципиально его игнорировал. Захочет что-то спросить - спросит, а раз молчит - то и нечего обсуждать.

Когда я повернулся к столу, держа в руках горячие чашки, на хлебной доске уже высилась пирамида нарезанных от души бутербродов - с колбасой и сыром одновременно. По толщине кое-какие из них вполне могли соперничать с макдаковскими бургерами.

- Большому куску рот радуется?

- Я растущий организм, мне позволительно.

Верю. До печальных подсчетов количества съеденных калорий ей еще как минимум лет десять.

- Ну что ж, приятного аппетита, организм.

- А сахар? - деловито спросила она, таская чайный пакетик по чашке туда-сюда.

Я указал взглядом на сахарницу.


- Эй, маньяк. А имя у тебя есть? - спросила она, когда молчание стало уж очень затянутым, а бутерброды почти закончились.

- Есть. Семён.

Строго говоря, для ответа на вопрос хватило бы только первой фразы, но это бы уже граничило с хамством.

- Понятно. Я - Ульяна. Ну так что, маньяк Семён, и зачем ты меня сюда привёл?

- Предложить умыться, почиститься и угостить чаем с бутербродами. Очевидно же.

- Что, и всё? Какой-то ты маньяк… не маньяк совсем. Даже скучно.

Ага, скучно. А то я не вижу, что ты всю дорогу как на иголках, несмотря на всю напускную бойкость.

- Ну уж какой есть. Извини, что разочаровал.

- Да не, ничего. Маньяки - они жутко скучные.

- Что, часто попадаются?

Она состроила хитрую физиономию.

- Это секрет! И те, кто его узнал, больше никому ничего не расскажут!

- Тогда я, пожалуй, воздержусь.


Когда на столе уже почти ничего не осталось, она засобиралась.

- Я твою футболку одолжу? Свою я там прополоскала и повесила сушиться. Завтра зайду, заберу и твою верну. Постиранную и отглаженную!

- Да без проблем. А со штанами как?

- А ты хотел, чтоб я у тебя ещё и штаны оставила?! Я же говорю - маньяк!!!... штаны сухие почти, я их феном посушила.

- Ну ладно, потерплю твою футболку у себя в ванной. До завтра.

- Как штык!



***


Как и обещала, она появилась на следующий день.

- Привет, маньяк! Ждал меня? Я тебе твой наряд принесла, как обещала.

"Хорошо, что ее никто не слышит."

- Не передать, насколько я рад. Буквально минуты считал, в разлуке со своей футболкой.

Она развязала свою торбу, и протянула мне подарочный картонный пакет.

- Доставай!

В пакете и впрямь оказалась моя футболка, поглаженная и аккуратно сложенная. И перевязанная ленточкой. Черная футболка Slipknot, перевязанная розовой ленточкой. И с эшафотным узлом вместо бантика!

Мало того, от свертка исходил какой-то едва уловимый цветочный аромат.

- Ты что, ещё и духами её побрызгала?!

- Ага! Свою футболку-то я заберу, и чтоб не оставлять тебя без объекта фетиша…

Она перестала давиться смехом в ладошку и расхохоталась в открытую.

- Ахахаха! Ну и рожа у тебя сейчас!

"Издевается, паршивка."

- Забирай. Она все там же, на сушилке.

- Эй, а как же чай? Я кексик принесла!

Она извлекла на свет божий что-то в яркой упаковке, и, как бы извиняясь, протянула мне.


Потягивая горячий чай, она вдруг сказала:

- Спасибо тебе, Семён. Ты хороший.

- Да ну?

- Ну да. На самом деле. Хоть и ворчливый, как старый хрыч.

- Я не стар, я суперстар.

- Ну ладно, не старый. Ещё не старый, а уже такой хрыч! Ха-ха-ха!

"Да что ты будешь делать, опять издевается."

- Семён…

- А?

- Я тебя не сильно раздражаю?

- Не сильно. В меру.

- Значит, ты не против, если я иногда буду в гости приходить?

Я вздохнул. До чего надоедливое существо...

- Нет, не против.

- УРРРРРАА!

С победным криком она воздела к потолку и руки, и даже ноги. Гостевые тапки разлетелись шрапнелью по всей кухне. Как будто ей собственный мотоцикл пообещали, не меньше.

- А родители твои не будут против, что ты к постороннему мужику в гости ходишь?

- Не-а, не будут. Знаешь почему?

Она хитро прищурилась и заговорщицки наклонилась ко мне, перегнувшись через стол.

- Потому что я им не расскажу! Вот!

Она некоторое время ожидала от меня реакции, сияя как начищенный кофейник…

- Ну серьёзно, зачем бы мне им говорить? Чтоб они сначала запаниковали, потом запретили, а затем еще и следить стали, как запрет соблюдается? А так все довольны.

- У тебя, я смотрю, все предусмотрено.

- А то!


продолжение завтра

Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) Ульяна(БЛ) Женя(БЛ) лагерь у моря ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 29 (продолжение в комментах)

Страничка на фикбуке. 

Док. Каюты дирижабля.



 Побережье показалось неожиданно. Иногда даже современная система наблюдения и радары могут подвести и оказаться не такими полезными, как простой солдат с биноклем в руках на мостике. «Причеши бровь» только-только покинул низко летящее облако, как впереди показалась земля. Первым сушу заметил Кэп. Зоркий мужик коротко гаркнул, и уже через мгновение весь личный состав корабля сбежался глянуть, что там на горизонте.
 В лучах закатного солнца перед нами предстал довольно красивый пейзаж — окутанный легким туманом песчаный пляж с нависающими над ним отвесными скалами. Такой вид неплохо смотрелся бы на туристическом путеводителе — смотрится действительно неплохо. На плоских скалах росла невысокая трава и деревья, причем флора не тропическая, не джунгли с пальмами, а приличный такой смешанный лес. Выглядит как черноморское побережье, а может, это оно и есть. Кто знает? Где навигаторы, когда они так нужны? Нет, приборы-то есть на борту, а вот спутников на орбите, к сожалению нет.
 Высокие сосны соседствовали с березами, осинами и большими кустарниками. Расстояние между стволами оставалось приличным, этот лес можно назвать скорее редким, чем густым. По песку с важным видом прохаживались чайки, семеня вперевалочку, а так же бегало немало мелких крабов. Волны накатывались на берег мерно, смывая с него некоторых зазевавшихся членистоногих.

 — Много живности и растений, — вдруг нарушила молчание Женя: девушка осматривала сушу в бинокль, буквально несколько минут назад красовавшийся на шее Кэпа. Отняла! Страшная мадам, хоть и красивая. У солдатов такой фокус не прошел бы. В предвкушении у темноволосой красавицы даже проснулось чувство юмора. Своеобразное: — Это хорошо, раз так много, значит, шансы на то, что материк представляет собой ядерную пустошь, минимальны. У меня аллергия на уран и плутоний.
 — Джо, что видит твой эльфийский взор? — задал вопрос капитан впередсмотрящему, делая вид, что бинокль ему вовсе ни к чему. Все мы находились на мостике и наблюдали за поверхностью, жадно вглядываясь вниз. Один лишь темнокожий солдат сидел в рубке и яро всматривался в подзорный модуль, так крепко прижимаясь к окулярам, что вокруг его глаз появились заметные следы. Черная, блин, панда.
 — Чисто, — коротко отрапортовал Джо, почесывая подбородок, при этом не отрываясь от наблюдения. — Никаких наземных признаков присутствия человека или крупных хищников. Ни-че-го, даже в заповедниках нет-нет да встретишь пару пакетов с мусором или бутылками, а тут пусто. Активность только фауны. Вон по той ёлке даже белки бегают. Одна пытается отнять шишку у другой. Хоть какое-то зрелище после стольких дней однообразного полёта!
 — Белки? Где! Хочу посмотреть! — Ульяна, с восторгом и без видимых усилий, оттерла Джо от окуляров, хотя пару минут назад в этом же начинании не преуспели профессиональные солдаты. Девочка прильнула к окулярам и стала искать заинтересовавших её пушных зверьков.– Док! Смотри, как там здорово! Опушка будто с картинки! Мы сядем, сядем?!
 — Да. Скорее всего. Ненадолго, всё-таки не курорт, но приземлиться на час-другой будет не лишним, — кивнул Кэп, разжившись на складе биноклем, суровый мужик также осматривал местность. — Я вижу небольшую реку и поляну недалеко от берега. Быстрая разведка и возвращение на корабль. Док?
 — Не против. Только ушки на макушке, и дамы спускаются лишь после сигнала, а ещё лучше вообще остаются на борту. Сначала необходимо убедиться, что внизу безопасно. Внешность порой так обманчива, и простой лес вполне может оказаться западнёй, — ответил я, чувствуя себя не в своей тарелке. Официально глава спасательной миссии Кэп, но вести придется мне. Вот чувствую это и всё тут! Большинство моих привычных способностей к геолокации сейчас практически бесполезны. Не первый раз убеждаюсь, что без абсолюта и порталов я как без рук. Странный мир. Он сильно отличается от того, каким был в мой прошлый визит. Пусть и не цветущий рай (с воздуха видно, что буйство зелени и жизни есть только возле русла речушки), но уже не выжженная солнцем и радиацией пустошь.

 — Так не пойдет! — возмутилась Женя, с видимым усилием притаскивая на мостик металлический чемодан, внутри которого едва слышно гудели кулеры. Солдаты разрывались между типично мужским инстинктом помочь девушке с тасканием тяжести и опытом выслушивания ворчания Евгении. Маска девочки никуда не делась, годами формируемое защитное поведение и колючий характер демонстрировался всем, кто лез к ней слишком близко, и без разницы из каких побуждений. Она просто дистанцировалась таким образом, очень напоминая меня когда-то. Боялась? Надо узнать о её прошлом. Кстати, единственной, на ком Женя не точила зубки, оказалась, как ни удивительно, Ульяна. Учитывая, что именно мелкая рыжая зараза постоянно лезла к аналитику, а один раз даже сперла её очки, странно, что Женя так терпелива и тепла с ней. Буквально вчера видел, как она накинула одеяло на уснувшую возле окна непоседу. Может быть, просто воспринимает её как ребенка? В любом случае, добиваться своего темноволосая умела. Поправив очки и задрав подбородок, она стоически отстаивала свою позицию: — У меня задание Виолы. Собрать данные. Все. Какие только возможно. Воздух я проверила, а если на земле есть, пусть и слабый, но радиоактивный фон? Насколько я помню, Док, тебе лично он не навредит, а простым смертным? Хотите светиться радостным зеленым светом и заставлять трещать счетчик Гейгера? Как знаете. Вам же спокойнее будет, если среда не заражена.
 — Я тоже хочу вниз! Мне надоело просто лежать днями напролет. Где может быть безопаснее, чем рядом с вами? — забыв, или сделав вид, что забыла прошлое «приключение», мелкая умело пользовалась лестью — вон как солдаты заулыбались, да и, положа руку на сердце, рациональное зерно в её рассуждениях есть.
 — Ладно, уговорили, — вздохнул я, глядя на девочек. Одну ещё можно было бы переубедить, используя всё красноречие, лесть и подкуп, но не обоих сразу. Может, сами передумают? Фиг там! Рыжая непоседа галопом побежала переодеваться. Тапочки и шорты с майкой — это, конечно, здорово, но для парка или улицы, а не для незнакомой местности. Понимает. Уже хорошо. — Только первым спускаюсь я. Вдруг там медведь из-за кустов выпрыгнет?
 — Да ради бога! Пусть выпрыгивает. Заодно и ужин будет. А то запасы еды иссякают, и скоро снова придется грызть СП, — потер руки Джо. Толпа голодных мужиков — страшная сила. Прибитый не так давно осьминог оказался гастрономическим кладом, но, к сожалению, далеко не бесконечным. Грузоподъемностью дирижабля конструкторы пожертвовали, чтобы увеличить скорость и маневренность. Всё же не туристический пузырь. Что до осьминога, то он остался жив. Уплыл на глубину, правда, не целиком. Мои спутники и раньше видели поле в действии, но в этот раз нехило впечатлились: когда на твоих глазах невидимые лезвия отсекают щупальца толщиной в столб, тут сложно не проникнуться. Этими склизкими штуками мы питались последние несколько дней. Где Яма и Мику? Вот они обрадовались бы экзотическому морепродукту! Однако и мы вкусили даров моря по полной программе. Тушили их, жарили, варили, мариновали. Питались, как могли, тем более, альтернативы не было, за исключением пресного, как бумага, сухпайка. Странная зеленая рыба оказалась совсем несъедобной. Не в плане питательных веществ, нет, там как раз всё было отлично, а по части вкуса. Будто жуешь сырые водоросли. Так что нашего ниг… афроамериканца все молча поддержали. — Говорят, холодец из медвежьих лапок довольно вкусный. Не то что последняя добыча, только место в холодильнике зря переводим. На кой-черт нам вообще эта вонючая зелень?

 — Эти рыбы — уникальный реликт! У-ни-каль-ный! Не на всё надо смотреть с одной единственной мыслью: «могу ли я это сожрать или нет?»! — возмутилась Евгения, грозно поправляя очки. После поимки образцов аналитик целый день провела препарируя пойманные экземпляры, делая соскобы с чешуи для осмотра под микроскопом, замораживая кусочки живой ткани. Отдельно на её тумбочке стоял небольшой баллон с плавающими там самыми мелкими рыбёшками. Пойманная мной зеленая стая, а точнее, косяк, оказалась организмом-симбионтом. На чешуе морских созданий колонизировались микроскопические лишайники и водоросли, окрашивая её в зеленый цвет. Так что рыбок даже не кормили — им хватало падающего на спины солнечного света. А в темноте они начинали сиять не хуже светлячков, фосфоресцируя бледно-зеленым цветом. Женя объяснила это химической реакцией, которую ещё изучает.
 — Ну что, — начал Кэп, обводя взглядом готовый отряд, собираясь расщедриться на инструктаж. Дирижабль завис над берегом, неспешно снижаясь над темно-зеленой травой. Все бойцы вооружены, экипированы и морально готовы. Кроме меня — мне брифинг не нужен, да и спускаться неохота. Полежал бы, посмотрел на плавающие в небе облака. С Ульяной… Эх! На борту останется только один солдат. Так. На всякий случай. — Ну что, господа лентяи (Это он на меня смотрит? Кажется, пора кое-кого снова закинуть его порталом в Таиланд, в назидание), алкоголики (кивок в сторону снайпера, большого любителя прибухнуть после заданий), и, прости Господи, негры. Готовы вступить на землю незнакомого мира?
 «Можно было без лишнего пафоса», — подметил Шиза.
 — Какая гадость этот ваш расистский юмор! — буркнул Джо, закидывая через плечо ленту с патронами и сплевывая в открытый иллюминатор. За это он удостоился взгляда Жени а-ля «что это за животное, и почему я с ним в одной каюте?». Ребята что, собираются с кем-то серьезно воевать? Да тут пусто как не знаю где, и в крайнем случае, я тоже сидеть сложа руки не буду! Хотя, перестраховаться никогда не поздно. Как поговаривал один мудрый человек: «Если есть возможность — перестрахуйся!»
 «Так это ты сам и придумал!» — возмутился Шиза.
 «Мудрый. Человек!»

 — Проведу первичную разведку, — бросил я отряду, делая шаг за борт. Привычное кинетическое поле не дает рухнуть. Шаг, ещё один. Плавно двигаюсь вниз, со стороны это вполне может показаться прыгучей походкой по воздуху. Каждый скачок сопровождается громким хлопком кинетической энергии. Так даже лучше: если на земле есть враг, своими действиями я привлеку всё его внимание. Смотрите, я тут! Нападайте на меня, шумную и беспечную цель, а не на зависший в воздухе экипаж! А может, где-то в глубине души хотелось порисоваться? Есть такой грешок. Когда рядом рыжие, иногда позволяю себе повыпендриваться, в меру, конечно… Сверху смотрят восторженные голубые глаза Ульяны и внимательные — Жени. Согласен, выглядит эффектнее, чем порталы, но блин, порталы реально удобнее! Солдаты, тем временем, проверяют снаряжение в третий раз. Кстати, весьма яркий отличительный признак профи: они всегда следят за своим оружием и припасами и стараются лишний раз перепроверить даже самый последний шнурок.
 Уже коснувшись подошвой земли, я на всякий случай окружил своё тело коконом. Аномалия обостряла все чувства, а моя интуиция уступала разве что только Оракулу, но береженого, как говорится… Хм. Тихо. Не слышно лязгов затвора или хриплого дыхания затаившегося врага. Нос тоже ничего подозрительного не чует, хотя я нахожусь с подветренной стороны. Ха, сколько засад на меня провалилось, только потому, что враги банально не мыли ноги! Только естественные для живой природы запахи и звуки. Шелестят листья на ветру, колышется трава да шумит море, приглушая едва слышное журчание ручья неподалёку. Свежий ветерок приятно обдувает кожу. Хорошо! Понятно теперь, почему Ульяна так рвется вниз.
 Как обычно, я предпочел стандартной экипировке легкую камуфлированную ткань и плащ. В отличие от защищенных боевыми костюмами солдат, мне лишний груз ни к чему. Запах хвои, немного разбавленный разнотравьем и солью. То, что лес не густой, избавило его от типичного для таких мест запаха сырости и мха, да и дождей, видимо, тут давно не проливалось. Глаз то и дело цеплялся за подсыхающие кусты и траву, за полуповаленные, облепленные грибами сухие стволы, соседствующие с ещё живыми деревьями. Так, надо убедиться, что в округе нет неприятных сюрпризов. Интуиция может и промолчать, если угроза для меня несущественная. Ну, так то для меня, а нас тут немало, и не каждый способен похвастаться аномальной регенерацией и защитным полем. Раз пассивные локаторы молчат… Растормошим эту рощу!
 Передергиваю плечами. Вокруг меня собирается кинетическая энергия, окружая тело силовыми потоками, а затем мгновенно рассеивается по округе. Неудержимо, подобно резкому порыву ветра, неоформленный кинетический поток тревожит деревья и кусты, сдвигает камни, ломает ветки. Эдакий мини-взрыв, одна тысячная мощности от ударной волны. И если настоящая волна смела бы берег и лес к чертям собачьим, то эта просто-напросто распугала всю живность. Потревоженные птицы покинули ветки и, резво работая крыльями, умчались от греха подальше. Из куста на опушке выскочил лис, тявкнул что-то явно нецензурное, легкой трусцой убегая в чащу, где напоследок махнул рыжий хвост. Единственным безучастным наблюдателем оказался простой ёжик. Из-под поваленного дерева выглянула недовольная колючая морда и, фыркнув, вернулась в нору. Часть листьев сорвало с крон, и они, кружась в последнем хороводе, оседали вниз, отражая багровые отблески заходящего солнца. Зеленый снегопад! Красота. Если Женя не найдет тут заражения, надо будет не забыть сорвать несколько веток или трав. Кто додумался положить нам тот невкусный чай в пакетиках? Фу! Заваренное в крутом кипятке сено — и то ароматнее!

 Крупных хищников рядом нет, они бы точно среагировали на подобную встряску. Самое грозное животное в радиусе километра — это бухтящий ёж. Ну и хорошо: чем тише наше путешествие, тем лучше. Под моими ногами зиял пятачок чистой земли, диаметром метров пятьдесят. Вблизи даже такое слабое поле срывало поверхность грунта вместе с травой. Сейчас такой побочный эффект даже на пользу. Дирижабль приземлился как раз на этот относительно ровный участок скалы, между лесом и обрывом. Так, чтобы исключить возможность падения, да и Кэп распорядится его зафиксировать — не первый раз летает.
 Первым делом, по периметру рассредоточились солдаты, осматривая каждый кустик и каждое дерево. Уже только после этого дали добро выходить девочкам. Первой на землю снизошла Женя, с чемоданом в одной руке и герметично упакованными лабораторными перчатками в другой. Пока Евгения надевала защитные приспособления для рук, со ступенек задорным бегом спустилась Ульяна. Мелкая решила выйти в летательном костюме, который приглянулся ей ещё тогда. «Летяга» очень даже неплохо смотрелась и на земле, защищая своего хозяина от негативного воздействия окружающей среды плотной тканью и высоким воротником. С убранными очками и перепонками он мало чем отличался от стандартного камуфлированного обмундирования. А ей идет. Но это само собой, рыжик смотрелась мило даже в том моём жутком свитере, пылившемся в шкафу годами, пока его не отыскала эта «перевороши всё» девочка.
 «Разве что размер великоват», — подметил внутренний голос. И действительно, на малогабаритную, юркую Ульяну у нас не имелось готовой экипировки. Никто и подумать не мог, что рыжая диверсантка сможет пробраться на дирижабль. Причем так хитро всё провернув, что до последнего момента осталась незамеченной!

 — Ульяна! Быстро положи туда, откуда взяла, это не игрушка! — окликнул я мелкую, увидев, что она тащит с собой. В руках непоседа держала Гуань-дао, то самое неразрушимое оружие, которое Виола поручила мне, а я благополучно оставил в комнате, так как не привык надеяться на железки. Довелось держать в руках даже Великие Мечи, но любви к холодному оружию так и не появилось. Это не игрушка, а древнее китайское оружие. Я люблю рыжика и готов баловать, но не так! Острое как бритва, и прочное как не знаю что, острие. — А если ты поранишься? Это не перочинный ножик и даже не просто лезвие! Это аномалия.
 — У всех, кроме меня, есть оружие, не ходить же одной с голыми руками? — Ульяна робко заворчала, пряча копьё за спину. Получалось из рук вон плохо. Гуань-дао был как минимум наполовину длиннее. Шило в заднице не давало девчушке ни минуты покоя, а ведь давно на него глаз положила. Всё рассматривала при каждом удобном случае. Подвязанные на древко веревки слегка качнулись. Странно, а ведь он сам по себе довольно тяжелый для маленькой девочки. Бандитка же держала аномалию так, словно древнее оружие являлось куском пластика с алиэкспресса, а не оружием китайского героя.
 — Прямо-таки у всех? — спросил я, недвусмысленно кивая в сторону Жени. Аналитик уже спешила в сторону ближайшего ручья, а один из солдат будто бы случайно пошел в ту же сторону, ненавязчиво охраняя девушку. Солдат насвистывал беззаботную мелодию, озираясь по сторонам и удерживая один палец на предохранителе. Она может ворчать сколько угодно, но как аналитика Женю ценили. И как человека, в принципе, тоже, только старались делать это на расстоянии. Твори добро и беги.
 «Ты видел её чемодан?! Он килограммов пятнадцать весит! — вставил пять копеек Шиза, вспоминая, с каким пыхтением Евгения несла оборудование. — Чем не оружие? Таким размахнись и ка-ак дай по башке! Мало не покажется».
 — Ну, я… — Ульяна замялась. Внутренняя борьба между желанием поиграть с интересной штукой (понять её можно, оружие, бесспорно, было красивым, а благодаря пронизывающей его аномальной энергии выглядело совсем как новое) и обещанием меня слушаться.
 «Ой, да пусть потаскает, — махнул рукой Шиза. — Это же не Фаталис, или ещё какой опасный меч, который сам пырнуть может. Просто неразрушимая железка. Подумаешь…»
 «Острая неразрушимая железка!» — сказав не вслух, а мысленно, я пошел наперекос своему альтер-эго.
 «Ей будет только полезно подержать в руках оружие. Это не граната и не пистолет, опасность минимальна, — без тени эмоций поведал внутренний голос. — Так она лучше поймет тебя. Что ты скажешь ей, когда Ульяна своими глазами увидит, как кинетическое поле рвет врагов на части? Не осьминогов или кусты, а людей! Не завязывать же девочке глаза, когда столкнетесь с противником? Заметь, чувак, я сказал не <i>если. Когда. Ты сам решил не врать рыжей братии — так не ври! И дай ей почувствовать в руках оружие, это будет бесценный опыт для неё как для Человека».</i>
 «Ульяна ещё маленькая. А если она порежется?» — Привел я последний аргумент.
 «Семнадцать лет, чувак, почти восемнадцать. Не такая уж и маленькая. А насчет порезов. Тогда. — Очень серьезным голосом сказал Шиза. — Тогда. Тогда это будет очень важным уроком».

 — Хорошо, забирай, — неожиданно согласилась Ульяна. Пока я был занят внутренними разборками, девчонка уже всё решила и подошла вплотную, протягивала мне древко. Тонкие запястья. Маленькие кисти. Как же я порой забываю, насколько ты хрупка и изящна, маленькая моя! Аккуратно кладу ладони на рукоятку, касаясь рук Ульяны. Где она уже успела поцарапаться?! На указательном пальце левой руки зиял неглубокий, уже переставший кровоточить, разрез. Даже не пришлось использовать белую змею.
 Но стоило Ульяне опустить Гуань-дао, как, оказавшись в моих руках, тот начал едва заметно вибрировать и с каждой секундой ощутимо тяжелеть… Миг — и артефакт, весивший в руках рыжей не больше килограмма, стало тяжело держать даже мне, не самому слабому человеку! Мелкая хлопала своими пушистыми ресницами, явно не замечая ничего странного, пока я по ощущениям держал в руках пару пудовых гирь.
 — Странно, — пробормотал я, упирая копье набойкой в землю. Виоле не предупреждала про такие его свойства. — Ульяна, попробуй поднять его, только осторожно.
 Не веря свалившемуся счастью, рыжая сцапала древко оружия. Я не отпускал, пока не убедился, что аномалия снова весит как перышко. Заодно стряхнул с рыжей шевелюры упавший на девочку березовый листик, который она даже не заметила — так увлечена «игрушкой». Ладно. Пусть носит с собой, но только сейчас!
 — Иди уже, — улыбнулся я мелкой, стойко выдерживая её просительный взгляд, от которого щемило в груди. Как хорошо, что ты здесь, рыжик! Без вас жизнь пуста. Никто не обидит тебя, пока я рядом. Перед дальнейшими действиями я прокричал в спину уже убегающей к Жене девочке: — Только перчатки надень! И не размахивай им так, это не весло! И Женю не донимай! Пусть быстрее закончит.

 Прошел час. Я стоял на краю обрыва, глядя вниз, на волны, размеренно набегающие на пляж. Ничего интересного так и не обнаружили — лес как лес, мало чем отличается от наших. На нас никто так и не напал, к моей вящей радости. Какой-либо травы, годившейся в заварку, я так и не нашел, хоть и подключил к этому делу рыжика. Ульяну необходимо было занять:, я буквально видел, как из ушей аналитика шел пар, пока мелкая засыпала её вопросами: А что это? А зачем? А почему эта коробочка пищит? Отвлекает. Единственное что, Женя собрала несколько образцов коры и грибов, которые ей показались странными. Решив, что на безрыбье и рак сойдет, я нарвал свежей хвои с нескольких растущих поблизости кедров. Заварить, добавить сахарку, и можно пить. Где наша не пропадала! Над морем, из-за самого горизонта, светилась только багровая линия заходящего солнца. Скоро и она скроется. Ночь потихоньку вступает в свои законные права, звуки дневных птиц давно затихли. Редкие белки, которых не успела распугать Ульяна, скрылись в дуплах деревьев. Запах леса менялся, мой чуткий нос особенно подмечал такие детали, да и остальные должны были заметить, как зной и запах опалённой светом хвои сменяется тихой свежестью. Не знаю почему, но я очень люблю тихие летние ночи. Может, дело в том, что именно в это время я познакомился с Алисой?
 — Прохладно становится, — подошла со спины утомившаяся рыжая и устроилась поудобнее, подпирая меня сбоку. Ульяна дорвалась до суши и избегала всё вокруг, заглядывая под каждый камень. Как итог — пойманный живьём жук-олень и полное удовлетворение на наглой мордочке. Вот где она его нашла? Эти насекомые не водятся в подобном климате. Устала. По лицу видно. Глаза чуть прищурены, руки опущены по швам, частая зевота. Оружие девочка прислонила к корпусу дирижабля, вдоволь наигравшись с Гуань-дао. Если инструмент и правда принадлежал китайскому богу, он бы очень удивился, узрев, как его использовали сегодня. При этом Ульяна умудрилась даже не пораниться, а вот поляна пострадала. И весьма. Мелкая опробовала лезвие на пеньке, оставив на трухлявой древесине несколько глубоких борозд, на ближайших кустах и на низко растущих ветках. Срезала пару грибов с растущего возле ручья дуба и презентовала Жене. Напугала до чертиков ежа, который не успел отойти от прошлого шока и, медленно, но верно, начинал седеть. Всюду валялись обрубленные кусочки сухой и не очень ветоши, которую, один из солдат, от нечего делать, стал собирать в кучу: явно планировался вечерний костер.
 — Может, тогда заберешься внутрь? — кивнул я на двери в кабину. Скоро поверхность отдаст весь накопленный за день запас тепла, и станет ещё холоднее. Резковатый перепад температуры для этого пояса. Можно уже сейчас сворачиваться: местность разведали, образцы собрали. Кэп даже подстрелил сдуру выбежавшего из чащи кабанчика. За возможность поесть вечером свежего мяса солдаты готовы были молиться на предводителя, а собиравший ветки в кучу занялся этим с утроенным усердием, пока его товарищ свежевал немалого размера тушку, ну, исключая голову: патроны у нас боевые, а не охотничьи — будущему шашлыку почти всю башку снесло. Хорошо, что ветер теперь дует с моря в лес: запах крови слишком сильно бил по чуткому носу. Воздух с моря становился пронизывающим и зябким. Не знаю, как остальным, а мне лично неохота мокнуть под дождем или в густом тумане. Да и мелкую пора отправлять на боковую. — Примешь горячий душ, пока все остальные ещё внизу, никто не будет тебя торопить.
 «Душ пусть примет обязательно! Откуда в ней столько энергии? — поддакнул Шиза. — Вспотела, пока бегала и лес крушила, а нам её ещё всю ночь нюхать. И лучше бы от неё пахло мылом, а не собственным запахом! Ты, конечно, кремень, чувак, но что не бывает?»

 — Ммм, — задумалась Уля над моими соблазнительными речами. Дело в том, что если благодаря фильтрам и бойлеру нехватки воды не ощущалось, то кабинка и санузел присутствовали в единственном экземпляре. Очередь. Рыжая в какой-то мере беспардонная особа, но спокойно мыться, пока Женя грозно пыхтит под дверью, совесть ей всё же не позволяет. — Нет. Побуду пока тут, тем более, есть и другой способ согреться.
 — Как знаешь, — ответил я, пока мелкая прислонилась ко мне спиной, похлопывая себя по плечам. Намек понял. Я обнял девушку, заодно обхватывая её плащом. Конечно, поле было бы и надежнее, но мешать морскому бризу, трепавшему волосы рыжего ангела, я не стал. Вот если поднимется шквальный ветер — тогда да. В крайнем случае, даже дирижабль придется прикрывать щитом. Оказавшись в тепле, рыжик тут же стала клевать носом. Вот всегда так: побесится полдня, а потом… прислони её к стенке — вырубится. — Ну, хорошая я грелка? Лучшая в мире, да?
 — Почти, — сонно пробормотала Ульяна, подвигав плечами, она устраивалась поудобнее и мечтательно протянула: — Юля лучше. Её когда обнимаешь, можно ещё хвост погладить. Он такой теплый, пушистый.
 «Во облом! — вздохнул Шиза, и тут же предложил: — Давай одну штанину закатаем, пусть гладит ногу. А что? И теплая, и даже в меру пушистая. Всё как просит».
 Со стороны поляны послышался стрекот ночных сверчков, изо рта Ульяны стал заметен вырывающийся с дыханием пар. Да. Что-то тут не в порядке с погодой. Определенно. Погодите, ветер! Ветер сменился, и дует уже не с моря, а со стороны левого берега! Оттуда и нагоняется этот пробирающий до костей холод. Солдаты тоже оценили перемены климата, и по одному стали возвращаться на борт. Больше всех расстроился снайпер, бросая печальные взгляды на несостоявшийся костер и мясо. Кроме меня и уснувшей Ульяны, на берегу остались только Кэп с Женей. Мимо нас протопал сгорбленный грузом Джо. Оставлять почти полсотни килограммов свежего мяса никто не собирался. Я создал под собой небольшой полукруг из кинетического поля и удобно сел, придерживая драгоценную ношу. Ульяна спала так сладко, что я боялся лишний раз дернуться, чтобы не разбудить это чудо со слегка покрасневшим от прохлады носиком. Где-то неподалёку заухал филин, только мой чуткий слух мог уловить едва слышный звук крыльев пернатого охотника. Эти птицы летают практически бесшумно.
 — Кэп, а нам не пора домой? — задал риторический вопрос Джо, четко выговаривая слова во встроенный в костюм микрофон. Темнокожий солдат успел найти место для свалившегося на нас пайка, и теперь посматривал по сторонам, ежась от налетевшего холода. Особо горячие взгляды он бросал в сторону камбуза, откуда веяло жареным осьминогом. Оставшийся на борту боец не терял времени зря и разогрел вчерашнее жаркое, состряпанное лично Женей. Несмотря на показной скверный характер, в этой девочке действительно уживается уйма талантов. Скоро к ароматам стал примешиваться запах жареной свинины.
 «Правда, по большей части, таланты Жени аннигилируются природной прокрастинацией, а так да, — добавил альтер-я. — Девочка с золотыми руками, но больно ленивой жопой. Кстати, насчет попы, она у неё ого-г…»
 «Не сейчас!»
 «Ладно-ладно, — поднял руки вверх Шиза. — Не я тут без Алисы с голодухи волком вою».

 — Наш аналитик нашла что-то интересное в ручье, — пришел ответ из динамиков. Голос Кэпа явно не одобрял проволочек. — Как только она закончит, сразу вернё…
 В этот момент со стороны ручья раздался громкий, истошный девичий визг. Как обычно, в критический момент, сонное и благодушное настроение улетучилось мгновенно, будто его и не было. По нервам прошелся электрический разряд, буквально подбрасывая меня на ноги. Вместе с проснувшейся от такой встряски Ульяной. Которую, я скорее, сам сдохну, но не уроню.
 — Быстро готовится к взлету! — на одном дыхании выкрикнул я, ставя рыжика на ноги. — Засекайте минуту и поднимайтесь. Вперед! Вперед! Вперед!
Развернуть

Дубликат(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Дубликат, приквел.

Глава 1 http://vn.reactor.cc/post/3329375
Глава 2 http://vn.reactor.cc/post/3330361
Глава 3 http://vn.reactor.cc/post/3336873

Глава 4 (Окончание)

Жребий

— Семен, а может ты тоже останешься? А то у меня, в старшем отряде, итак одни девочки, и ты еще двоих привез.
Что там Толяныч вчера мне советовал? Раствориться в лагере? Так пожалуйста: на ловца и зверь бежит. И, судя по отношению Толяныча к Жене, он добра мне хотел. Правда, человек он, конечно, сложный. Правда — он человек.
— Ольга Дмитриевна, я же вам и мальчика тоже привез. Да у вас и свой один был.
— Вот именно, что один и тот… А твой Сережа, он сейчас организует кружок «Умелые руки», в составе самого себя. И будет там прятаться от общественной жизни. Уж поверь моему опыту, я это еще вчера поняла. Ну как, остаешься?
Рыжая-рыжая моя Ульяна, приезжает сегодня и… И? Для начала — Ульяна приезжает сегодня!
— Нет, Ольга Дмитриевна. От меня больше пользы дома будет.
— Ну, как скажешь. Тогда не задерживаю. До свидания.
Почему у меня сейчас такое впечатление, что вожатая не просто микс, живущий по цикловой программе, но нечто большее? Потому что она лет на восемь старше обычного возраста миксов и копий? Из-за ее взгляда, совершенно отличного от взглядов здешних пионеров? Осмысленного какого-то. И остаться она меня пригласила сама, по личной инициативе. Ладно, не буду уточнять. Меня Ульяна ждет. Смотрю в зеленые глаза вожатой, улыбаюсь ей.
— До свидания! И спасибо, что приютили и накормили.
— Семен, не говори ерунды, я еще никого голодным не оставляла и за ворота не выгоняла. Все, беги, а то опоздаешь.
Точно, надо бежать. Ну, на самом деле идти, но надо. Со своими бывшими подопечными я еще за завтраком попрощался, так что — вперед! Вперед, по извилистой тропинке от лагеря до платформы, где временами приходится идти спиной вперед или делать несколько шагов закрыв глаза. Сначала по дороге, до первой опоры ЛЭП, а там свернуть чуть правее, держась на ладонь правее приметного дерева, на вершине дальнего холма, далее — смотря по времени суток и порядковому номеру дня цикла. Я научился находить тропы в складках пространства без всяких приборов. К чему только мне эти знания и умения? Все равно все забуду.
Грустный мотовоз, делающий свой последний рейс. Как он умудряется попадать в лагеря, хотя железная дорога делает кольцо вдоль Периметра, нигде его не пересекая — загадка. Шеф, в самом начале моей активной стадии, пытался мне объяснить что-то про параллельные объемы, но я ничего не запомнил. Мне тогда было не до того, я пребывал в эйфории от внезапных перспектив. Всего-то сотня с небольшим циклов назад или четыре года, по людскому счету. Внешне я, с тех пор, не изменился совершенно, а вот внутренне у меня, кажется, год за два пошел.
Мотовоз выползает на мост, это значит что мне пора поспать, а то так и буду кататься вокруг этого лагеря. Некоторое время смотрю в окно, стараясь разглядеть золотую искру солнца, на бронзовой макушке памятника, потом опускаю светомаскировку на окнах, укладываюсь на сиденье, высунув ноги в проход, и задремываю, чтобы распахнуть глаза через десять минут. Перескочили. Момент перехода не чувствуется, но всегда знаешь, совершился он или нет. И еще, я не помню случая, чтобы переход произошел не туда, куда тебе надо.
Скоро стрелка, скоро мой домик. Интересно, в нем и вправду когда-то стрелочник жил? А еще интереснее задача: выйти около дома или ехать в поселок?
Пытаюсь поставить себя на место Ульяны — где она сейчас? Нет, выйду здесь. Если Ульяна приехала в поселок утренним автобусом, то она уже ждет меня. А если приедет вечером, то до вечернего автобуса еще семь часов, я пешком три раза успею до поселка дойти. Нажимаю на кнопку над дверью, и мотовоз плавно тормозит у сложенной из шпал платформы. Выскакиваю, едва он останавливается, и бегу к дому. Калитка не заперта, значит Ульяна здесь. С криком: «Угадай, кто пришел!?» — забегаю в домик, вижу на столе записку, начинаю ее читать и выключаюсь.
А прихожу в себя рядом с железнодорожной насыпью в километре от поселка, с медведем в руках.
Ульянка приехала. Приехала еще вчера, прочитала тот злосчастный приказ, не стала ночевать у себя в комнате, а сразу кинулась сюда. Увидела что меня нет, запаниковала… И сейчас от нее осталась только записка: «Сёмка, Сёмка, Сёмочка...».
Ну и я, прочитав записку, тоже запаниковал. Я метался вокруг домика, проверил сарай и баню, влез на чердак, заглянул в погреб. Даже в колодец. Добежал до малинника. Все время звал. Разбил в кровь руки о стену этого сарая. Разнес в сарае несколько приборов, как будто они виноваты — кажется, звон бьющегося стекла чуть успокоил меня. Почему я не выпал из активной фазы, чтобы последовать за Рыжиком, я не знаю, наверное, что-то держало меня. После, зачем-то схватил с дивана медведя и побежал в поселок. «Сёмка, Сёмка, Сёмочка...» — все, что от нее осталось. Единственный мой друг. Первая и единственная моя любовь. Человек.

Сердце колотится как бешеное, я сижу на земле, прислонившись спиной к осине, сплевываю густую слюну и стараюсь восстановить дыхание. Медведь лежит тут же, у меня на коленях, глядя своими пуговичными глазами в голубое, с редкими кучевыми облаками, небо. Зачем я его схватил? Не помню. Который час? Не знаю. Часы где-то потерялись, но, кажется, автобус с сотрудниками еще не ушел. Вот что я сейчас сделаю: пойду и отдам медведя шефу — пусть передаст Ульянкиным родителям. А сам буду думать, как жить дальше. Наверное, по совету Толяныча, скроюсь в лесу. Потому что общаться с новым начальством у меня теперь нет необходимости, опять же — лишний раз общаться с людьми нет и желания. А единственный человек, с которым есть такое желание, ушла.
Встаю, как встают старики, медленно подобрав ноги под себя и медленно распрямляя их, держась за дерево. Только что не покряхтываю. А за оставшиеся циклы я ускоренно постарею и, достигнув внутреннего возраста девяносто два года, отправлюсь в пассивную фазу, что символически будет означать смерть старого меня и рождение нового. Что за дурь в голову лезет, честное слово. Разум старается защититься от трагедии? Разум потерпит.
Рыжик, Рыжик. Лучше бы ты уехала на материк. Я бы знал, что ты где-то есть и может быть еще будешь счастлива.
Насыпь — вон она, мне туда и налево. Делаю пару шагов в сторону насыпи и тут что-то случается. Сначала в мире пропадают все цвета, остается, почему-то, только темно зеленый. И вот в этом серо-черно-бело-зеленом мире у меня выдергивают из под ног землю. Я падаю на спину, правда очень мягко и безболезненно, чувствую, как вздрагивает почва под моей спиной, а через меня, со стороны поселка, проносится волна холода. Я не знаю что это, но нервная система трактует это как холод. Немеют руки и ноги. Слух тоже пропадает, а может не слух, а сами звуки. Не слышно ничего и никого: ни птиц, ни листвы, ни насекомых. Время тоже теряется, неизвестное число секунд я просто лежу, пока постепенно не восстанавливается зрение и не возвращается слух и способность мыслить. Понимаю, что что-то случилось и случилось это в поселке. Вскакиваю, уже не как старик, а как семнадцатилетний и бегу туда. Пробежав десяток шагов вспоминаю, что забыл медведя и поворачиваю назад. Мечусь совершенно бестолково. Возвращаюсь к дереву, под которым отдыхал, и вижу, что зеленое дерево больше не зеленое. Осина пылает красной сентябрьской листвой, на фоне остальной летней зелени это выглядит пугающе. Внезапный локальный сентябрь в вечном лете… Не до того, просто отмечаю это в уме, без надежды и желания когда-нибудь разобраться. Поднимаю с травы медведя и уже шагом отправляюсь к поселку.
И первое, что вижу, едва попав на открытое место, это столб дыма, поднимающегося откуда-то с площади. Железнодорожные ворота распахнуты, двери казармы распахнуты, дневальный у пакгаузов отсутствует, наверное, у обоих ворот тоже.
В поселке пожар. Горит административный модуль, точнее третий его этаж, где размещался узел управления маяком и часть теоретических лабораторий. Сотрудники института: кто стоит разинув рот, кто бестолково носится, кто пытается тушить пожар, схватив со щита ведро или огнетушитель. Армейцы уже развернули гидрант и сейчас собираются войти в главные двери, а двое из них как раз и отгоняют от этих дверей гражданских доброхотов. Виолетта тут же, с фанерным ящиком с красным крестом готовится принять раненых. И, чуть поодаль, с непроницаемым видом наблюдает за этим безобразием здешняя императрица — баба Глаша. Или, наверное уже императрица в изгнании. Филиал то закрылся. А вот нового начальства я не вижу. И автобуса не вижу. Значит и с автобусом я опоздал. Хочу отойти подальше, но тут двери модуля распахиваются изнутри и четверо армейцев в противогазах выводят пострадавших. Толяныч, вообще-то выходит сам, но тут же опускается на траву, а двоих оставшихся выносят, практически на руках.

После пожара я пешком вернулся к себе. Но ночевать в домике не смог, слишком много Ульяны было вокруг. Обошел двор, опять прогулялся к малиннику, где я пытался спрятать ее от ливня, заглянул в сарай и представил себе, как она там ждала прихода тумана. Так заболело в груди, что чуть опять не отключился. Вернулся в домик, а там каждый гвоздь напоминает о ней. И были то вместе, если дни складывать, то цикла три, не больше. А вот все ждал, что сейчас выскочит из-за угла, что-то в кулаке зажато, глаза горят от восторга: «Сёмк, смотри что я нашла!» Мне казалось, что это такая затянувшаяся шутка и Рыжик вот-вот появится откуда-то, чтобы меня напугать. Не появлялась.
Я взял спальник, остатки хлеба, консервов и пошел в обход периметра, не планируя больше возвращаться ни в домик, ни в поселок. Не возможно, обходя периметр, не вспоминать наше знакомство с Ульяной, но на периметре, по крайней мере, голова была занята тем, что нужно было следить — куда делать следующий шаг, чтобы не запутаться в складках пространства, и Ульяна там, на периметре, была в прошлом. Или в будущем — я планировал в свой самый последний цикл, перед тем как этот Семен уснет навсегда, провести ее по всему большому кругу: Зеркальное озеро, Ржавые скалы, ковыльная степь, бескрайнее болото, корабельная роща и так далее. А сейчас шел один, мысленно, а чаще вслух разговаривая с Рыжиком. Легче мне не стало, но я начал привыкать к боли.
А на третью ночь, когда я сидел у костра, на каменном берегу того самого Зеркального озера, до которого можно докинуть камнем, но к которому невозможно подойти ногами, пришел тот самый туман. Для меня это был просто туман, чуть более плотный, чем туман обычный, но и только. А вот человека растворяет полностью, возвращая потом в виде НБО-копий. Вот и тогда: туман проникал под одежду, лип к коже, кажется даже просачивался сквозь поры, а потом разочарованно отступал, чтобы через полчаса повторить попытку. И не знаю, галлюцинация это или я что-то на самом деле слышал, но, казалось, туман постоянно шептал Ульянкину присказку: «Сёмка, Сёмка, Сёмочка».
Да, тогда я и понял, что Ульяна здесь, осталось ее только найти и отобрать у тумана. Я встал на ноги и, не дожидаясь рассвета, пошел в поселок.

Можно многое рассказать:
Как постепенно впадало в отчаяние оставшееся население поселка, когда осознало, что мы оказались отрезанными от материка.
Как старшина роты охраны с удовольствием бил морды двум пьяным «научным сотрудникам», а армейцы взяли на себя обеспечение порядка в поселке, в обмен на обещание бабули вернуть всех домой в течение шести циклов.
Как я и командир армецев выдергивали за трос Виолетту из тумана у восточных ворот, а потом неслись на Волге к воротам западным, чтобы Виолетта смогла принять саму себя из тумана.
Как я первый раз увидел и услышал сдублированную Виолетту — это было жутковато, видеть как она двигалась и разговаривала абсолютно синхронно с Виолеттой-оригиналом.
Как толпа «научных сотрудников» чуть не линчевала меня, а спасли меня те же армейцы. Знаний биохимика хватило на то, чтобы поставить брагу, а готовый дистиллятор взять в лаборатории.
Как, в два приема, эвакуировали людей на материк, так что осталось в опустевшем поселке пятеро: бабуля, сдублированные Виола, Толяныч и Трофимов, и я. Ну и еще двое научных сотрудников и один солдат, потерявшиеся в тумане. Жаль, что умер третий пострадавший в пожаре, дядя Боря — инженер местной коммунальной службы. Умер не вынеся дупликации.
Как мы переводили сеть лагерей на автономный режим работы, как программировали течение циклов, как я, никого не поставив в известность, сочинял программу функционирования для самого себя.

Все закончилось.
Сейчас я стою перед автобусом, а Толяныч направляет на меня выключатель, готовясь стереть мою личность.
У каждого из оставшихся разные цели:
Бабуля как-будто что-то доказывает: самой себе, нам и, кажется еще и пионерам.
Толяныч и Виола, кажется, как-то смогли встроиться в здешнюю систему. Не знаю я, почему они не эвакуировались, кажется, опасались того, что их не признают за людей.
Трофимов, тот для меня загадка, но гению и положено быть загадкой. А сейчас он унес эту загадку с собой. Потому что Толяныч уже стер старого Трофимова, а новый Шурик садится сейчас в свой Икарус, помогая, как порядочный пионер, подняться в салон бабе Глаше.
Я? Я же пошел искать свою Ульяну. И очень важно, чтобы нашел ее именно тот я, который сейчас прощается со всем окружающим. Сейчас подумал, что Ульяна давно уже готовилась к этому. Как иначе объяснить эту ее фразу, сказанную при расставании: «Сёмка, ты больше не будешь один!» То есть, она приехала уже подготовленная и сделала то, что сделала, по твердому своему решению. Вспоминаю ее записку: «… вероятность целых 0,3%…». Вот, даже вероятность подсчитала, правда завысила раз в десять, чтобы подбодрить меня, не иначе. Вспоминаю слова милой девушки Мику, там, в лагере, когда я собирался на мотовоз, еще не зная, что меня ждет: «Сенечка, я тут думала над твоим вопросом, про людей и роботов. Хотела рассказать про творчество, любовь, эмоции, но, в общем, Сенечка, знаешь, что я подумала? Что только человек способен все бросить, отказаться от гарантированного выигрыша, и поставить на самый невероятный вариант. Загадать, что монетка, которую он сейчас подбросит, останется стоять на ребре. Самое интересное, что иногда это срабатывает». Она много еще чего говорила, но суть я запомнил.
— Семен, ты уверен? Ты можешь остаться, как мы. И нам за Глафиру Денисовну будет спокойнее.
Могу. Но встретит Ульяну тогда совсем другой человек, а не я. Хотя тот человек и будет считать себя мной, это я знаю точно. Ловлю глазами стрекозу, зависшую над головой у Толяныча и улыбаюсь ей. Последнее, что я вижу, значит, это стрекоза-богатырь.
— Толяныч, не тяни кота за хвост. Пионером был, пионером и останусь.
— Мы приглядим за тобой, пионер.
Щелкает кнопка Выключателя. И моё Я (хочу сказать — моя душа, но души у таких как я, кажется, нет) отделяется от тела. Я как будто вижу себя со стороны, с высоты верхушек деревьев. Но я, оказывается, еще могу управлять своим телом, неуклюже, как-будто управляю марионеткой за ниточки. Последний раз оглядываюсь и отправляю бывшее свое тело к дверям терпеливо ждущего автобуса.
«Вот и я сейчас поставил на то, что монетка упадет на ребро, Рыжик. Слышишь? Я иду за тобой».
Развернуть

Дубликат(БЛ) Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Дубликат, приквел.

Глава 1 http://vn.reactor.cc/post/3329375
Глава 2 http://vn.reactor.cc/post/3330361

Глава 3

Гурт

Гурт

Двадцать два цикла от знакомства с Ульяной.
Ульяна переживает больше меня. Приезжает каждую неделю на три дня, обклеивает датчиками, бывает — бьет током, заставляет решать тесты. Все это записывает, а потом всю ночь не спит на кухне — обрабатывает результаты. И с каждым циклом становится все мрачнее и мрачнее. Скрывает это, но я то вижу. Я поддерживаю ее, как могу, делаю вид что верю, что все хорошо. Но вот, кажется, наступил кризис. Я же тоже не сплю, вместе с Ульяной. И вот, вместо привычных шелеста бумаги, щелканья клавиш, бормотанья вполголоса, — полчаса уже стоит тишина. А потом раздается сдерживаемый всхлип.
— Что случилось, Рыжик?
— Сёмка. Я тупая, бездарная и бесполезная дура! Я изучила все что есть на свете про таких как ты, я терроризировала Виолу, бабулю, твоего шефа, я запустила учёбу… Лучше бы я в футбольную команду год назад записалась, чем на эту практику проклятую. А сейчас, получается, что я тебя обманула. Я пообещала и не сделала…
Первый раз вижу Ульяну такой подавленной. Она лежит, свернувшись калачиком, и тихо жалуется.
— … Я не могу открыть эту дверь. И никто не может. Полгода назад я думала, что все так просто, а никто не занимается вами, потому что вы никому не нужны. А чем дальше я зарывалась, тем все оказывалось сложнее и запутаннее. А сегодня я ехала в поселок с твоим шефом, и он сказал мне, что вы отражения людей только с одной стороны. А с другой — отражения тех существ из другой вселенной, которые тоже лезут в вакуоли, только со своей стороны. Сёмка, скажи мне что ты не инопланетянин.
Устала.
— Рыжик, все нормально. Я тебя никогда и ни в чем не обвиню. В неудаче? Глупо. Знаешь, Рыжик. Если даже все так печально, то все равно, ты была и пока есть в моей жизни. Спасибо тебе. И еще за то, что ты что-то для меня пыталась сделать и тебе было не все равно. — И сейчас мне приходится впрыскивать в Ульяну дозу оптимизма, хотя обычно происходит наоборот. — Но мы же не сдадимся?
— Нет конечно, Сёмк.
— В самом плохом для нас случае ты просто повторишь попытку.
— Сёмк?
— Что?
— Это для тебя будет плохой случай. А я уж оторвусь на тебе, за все потраченные нервы. Тебе, кстати, привет от родителей.

— Родственник, будешь мне помогать.
Вчера Рыжая уехала. Повисла на мне, сказала, чтоб я ее не провожал, и запрыгнула в мотовоз. А появится теперь она только через полтора цикла. Или даже через два — сессия. Зато потом обещала поселиться тут на постоянное место жительства. «Нельзя сдаваться! Но времени совсем не осталось, Сёмк!»
— Яволь, шеф. А что делать надо?
Вчера Рыжая уехала, а сегодня приехал шеф.
— Узлы мы объедем, с пионерами пообщаемся, данные соберем. Не стоило бы тебя к этим делам привлекать, но больше некого. Сам видишь — сокращения у нас. В лабораториях одни только заведующие остались, да те у кого темы отработаны больше, чем на девяносто процентов. Остальных на материк отправляют. Охрану вон сократили, оставили армейцев десять человек и Толяныча.
— А что за тип в галстуке по поселку шатался?
— Это директор новый, из бывших комсомольских вождей. Филиал-то здешний в самостоятельное учреждение выделили, а его директором назначили. Ну а мы все в старом институте числимся, вот нас на материк и вывозят. Скоро и мы с тобой расстанемся.
Вот, мне даже жалко стало. А еще я сразу об Ульяне подумал.
— А как же?…
— Рыжая твоя любовь? Не знаю. Может и все хорошо еще будет… Сегодня заночую у тебя, а завтра отсюда на мотовозе поедем. Кстати, это последние циклы, когда он ходит. Тоже сокращают. Остается только кольцевой поезд и составы снабжения. Ну и автобусы еще.

День второй от отъезда Ульяны. Мы с шефом устраиваемся в домике, уже в четвертом по счету узле. Два узла в день, один до обеда, один после.
Мотовоз высаживает нас на платформе возле моста, а сам уезжает в неведомые дали. Мы идем к лагерю, ориентируясь на цветные пятнышки флагов и отблеск солнца на макушке Генды. В лагере сразу находим вожатую, а та уже, по указаниям Шефа, собирает пионеров в столовой. Я раздаю анкеты, пионеры их заполняют, я анкеты собираю. Мы обедаем, или остаемся ночевать, смотря по времени суток, а переночевав или пообедав, хитрой тропинкой идем к мосту, где нас подбирает мотовоз.
— Ну и как тебе Узлы, родственник?
— Лагеря? Древнегреческий Элизиум.
— Острова блаженных? Ну да. Блаженны нищие духом...
Мы с шефом достаточно легко понимаем друг друга. Все-таки сказывается моё происхождение.
— Шеф, а расскажи, откуда я взялся?
— Да нечего тут рассказывать. По глупости, — шеф усмехается, — да, по глупости, можно сказать, залетел. Молодой был, вроде Рыжей твоей, полез датчики ставить в одиночку. Ну и в язык тумана вляпался. Чуть в нем и не остался. А когда к Старому корпусу выбрался, тут ты за мной из тумана и вышел. Хорошо, что я тогда испугался, не стал к тебе подходить, а спрятался в здании. А потом смотрю: человек лежит, голый, и, вроде, живой еще. Подбежал, стал в чувство приводить. Тут меня и нашли. Тебя в Узел, мне строгий выговор.

День четвертый от отъезда Ульяны. Анкеты розданы, анкеты собраны, обед поглощен. Идем к железной дороге. Обратная тропка, кстати, не такая и хитрая. Еще в первый раз возникло подозрение, а сейчас мой наметанный глаз уже сразу видит, куда нужно свернуть, чтобы не попасть в хитрый выгиб местного пространства, и не оказаться развернутым лицом к лагерю. Часто даже раньше шефа, который все время сверяется с каким-то прибором, вроде компаса.
— С пионерами не общался?
Отрицательно мотаю головой. Какое там. Я только пригляделся к ним, за эти семь узлов. Я, оказывается, за время активной фазы, забыл, как девочки выглядят. Алиса, Лена, Славя. Миксов, тех помню: Мику, Женю и Сыроежкина, но их двойников я и в поселке вижу. А вот Ольгу Дмитриевну, ту сразу узнал. Алиса, Лена, Славя, Сыроежкин, Женя и Мику, — вот и весь старший отряд. А остальные: средний отряд и мелюзга, — те вообще не заслуживают внимания. Ну так мы их и не анкетируем.
Интересно, кем нас шеф представляет вожатой?
— Шеф, а почему пионеры?
— А кто его знает? Может детство свое вспоминал кто-то из первой экспедиции. Хотя нет, там копии вроде бы взрослые были. Ну, значит, из второй или третьей. ИМ всё равно.
Разговаривая, мы с шефом обходим салон мотовоза, опуская черную светомаскировку на окнах. «А то никуда, кроме Шлюза, из узла не попадем», — объяснил мне шеф в первый же день.
— А кому — ИМ? — Так же выделяю местоимение.
— Есть такая гипотеза. Из тех, что озвучиваются молодняком, за рюмкой чая. Что мы столкнулись с разумными обитателями другой вселенной, когда начали изучать вакуоли. Что мы этих обитателей не заметили, а они нас принялись изучать. Причем изучать строя модели, то есть вас. А потом им это наскучило и они ушли, бросив и модели, и машину по их созданию, и машину по обустройству вакуолей. Самое интересное, что мы нашли входы в эту машину и даже как-то ей пользуемся.
Мотовоз, наконец, трогается. Сейчас надо поспать, а то вообще из Узла не выберемся. Если не поспать, то хотя бы, прикрыть глаза и замолчать минут на десять.

День десятый от отъезда Ульяны. Очередной узел. Вечер. Сегодня в лагере дискотека! Надо же.
— Родственник, сходи протрясись.
Точно, я представляю, как это будет выглядеть. Если шеф для пионеров, да и для вожатой тоже, просто живой бог, которого одновременно почитают и боятся. (Не знаю, может это его человеческое происхождение так действует). То я — существо одновременно и более близкое, и более загадочное. Так вот, прихожу я такой нарядный на дискотеку, а меня обступает толпа и молча смотрит. Самые смелые — трогают. На мои вопросы — глупо хихикают и краснеют. Если пригласить потанцевать, то убегут? Или упадут в обморок? Потому что все мои встречи с пионерами, в отсутствие шефа, проходят по одному сценарию: идешь по аллее, оглядываешься, а за тобой пара пионеров, минимум, следуют. И взгляды постоянно, изучающие, и, кажется, еще и умоляющие. Спросишь: «Что случилось?» — убегают или дерзят. А если остановиться и сесть на скамейку, то вокруг постепенно толпа собирается, и даже самые разумные из них объяснить ничего не могут. А когда наедине с кем-то объяснится пытаешься — тоже никакого результата, только гротесковые смущение, агрессия, флирт или дружелюбие. А толку ноль. А еще на них таблички можно повесить: «Грустная скромница», «Активистка», «Лагерная хулиганка», ну и так далее. Это уже для совсем тупых посетителей. Господи, Ульянка, чудо моё рыжее, не дай мне превратиться в подобное, вытащи меня отсюда, пожалуйста!
Алиса, Лена, Славя, Мику, Женя, Сыроежкин. И еще мой двойник. Не знаю, по какой причине, но шеф категорчески запретил мне общаться с двойником. «Если он захочет с тобой поговорить, лучше убегай. Главное, чтобы он сам вашего сходства не успел заметить».
Надоело мне их жалеть — пойду и потанцую. Алиса, Лена, Славя, Мику, Женя, да хоть вожатая. С Сыроежкиным я танцевать отказываюсь. Принимаю такое решение, бедный Сыроежкин, и иду на площадь.
Ну что сказать: на первый взгляд — обычная дискотека в маленьком пионерском лагере. В одном углу октябрята, под руководством Слави танцуют что-то своё, посередине площади топчутся старшие, все кроме Жени. А по периметру — половина среднего отряда. А вторая половина сидит на скамейках, потому что стесняется. Ну и Женя там же. Двойника не видать. Двойник, кажется, вечно где-то пропадает. Веселье? Нету там никакого веселья. Мелкие еще как то развлекаются, а остальные, как-будто ответственную работу выполняют.
Хотел развернуться и уйти, но перехватил взгляд Лены. Столько тоски и безнадёги в глазах я даже у себя в зеркале не видел. Ну, значит с Леной. Я моргнул и впечатление исчезло, но ведь было же оно… Ульяна все твердит, что я добрый. Я вдруг подумал, что ни разу не танцевал с Ульяной. И, получается, первый свой осознанный танец я буду танцевать с Леной.
— Лена, потанцуешь со мной?
— Я?… … … — И шепотом. — Да. — И глаза в пол.

День одиннадцатый от отъезда Ульяны.
— Это еще что за делегация? Ты не знаешь, родственник?
М-дя. Мы на мотовоз спешим, а у выхода из лагеря нас ждут девочки: Лена, Славя, Алиса, Мику. Сидели на крылечке… в общем, в этом здании в поселке механические мастерские, а в лагерях в нем постоянно Сыроежкины отираются. А как увидели нас — встали, дружно, как по команде и смущенно так под ноги смотрят. Как будто у Лены заразились. Мы прошли мимо них к воротам, я только и сказал:
— До свидания, девочки.
И сзади, в спину, кто-то из них, грустно:
— Семен, приезжай еще.
Шеф какое-то время молчит, а потом выдает:
— Импринтинг! Ну конечно, как я сразу не догадался! Зря ты меня послушался вчера… Танцевал с ними?
— Ну да, а что?
— Просто, кажется, ты фактически признался каждой из них в симпатии.
А уже в мотовозе шеф со вздохом произнес, глядя прямо перед собой:
— Можно этого не осознавать, но пустота внутри, она ноет и просит ее заполнить. Особенно, когда от тебя одна дырявая оболочка. Меня это тоже касается.
А я подумал о том, что, в сущности, о шефе ничего не знаю. Изначально я не принимал людей, потом, влюбившись в Ульяну, был вынужден как-то упорядочить своё отношение к человечеству. Но дружить с ними — увольте. И тут же вспомнил слова Ули: «Вы бы долго присматривались друг к другу, но подружились бы...», и еще записку от шефа. Да, разбираться нужно с конкретными людьми, а не с человечеством в целом.
— Шеф. А зачем и почему вы стирали самосознание у активированных?
— От страха. Я не первый, но если хочешь наказать инициаторов, то можешь начать с меня.
Остаток пути мы молчим, я думаю, что разговор закончен, но вечером, в очередном лагере, шеф возвращается к разговору.
— Я и сейчас боюсь. И остальные боятся. Нужно рассказать тебе всё, по чести и совести, а мы боимся. Не тебя, конечно. А той штуки, что держит тебя на привязи. Вдруг услышит.

Все кончается. И наша поездка по лагерям тоже. Шеф уехал в поселок, а я остался у себя в будке. Где-то вот-вот, в начале следующего цикла, должна вернуться Ульяна. А я переночую и поеду в поселок помогать шефу. Не скажу, что я его простил, но, мне кажется, он искренне верит в то, о чем мне говорил.
Утром, сажусь в мотовоз и приезжаю к руинам. Поселок напоминает контору, работники которой готовятся к переезду, упаковывают вещи, причем машина уже сделала одну ходку и вот-вот вернется.
Поэтому поговорить с шефом не получается, я бестолково шатаюсь по поселку, пока не оказываюсь около стенда с приказами. На меня никто не обращает внимания, так что я останавливаюсь и читаю.
Да, филиал института реорганизуется в научно-производственный центр «Сфера».
Директором НПЦ назначен… Замом назначен…
Персоналу института приказывается убыть по месту основной площадки института в город… — Вот как оказывается город, куда мы с Улей ездили называется!
Отъезд персонала организовать в три приема и дальше списки. Первая партия уезжает сегодня, Ульяна и шеф во второй очереди — это через три дня.
Прикидываю: сегодня Ульяны не было, следующий автобус — завтра. Завтра приедет, послезавтра уедет, забрав медведя. Господи, плохо то как! И что с этим делать — непонятно. Не держать же ее здесь, в лесу? Пойти к новому начальству? Не знаю, не верю я в успех. Дождаться Ульяны и вместе с ней решать? Не-зна-ю!
А пока я так стою и тихо паникую меня окликают.
— Вы — Персунов-дубликат?
Оглядываюсь. Ко мне подходит незнакомый красавчик. Кожаный пиджак, галстук — по здешней жаре-то. Красная дерматиновая папка под мышкой. Лет ему около тридцати, лицо приветливое и располагающее. Кажется, кто-то из нового начальства. Как сказал шеф: «Из бывших комсомольцев». Почему «бывших»? Жду продолжения.
— … Я — заместитель директора НПЦ. — Протягивает руку для пожатия. — И у меня для вас поручение. Подождите меня около модуля.
Пожимаю руку, киваю и отправляюсь, следом за красавчиком, к административному модулю. Может, если я хорошо себя зарекомендую, удастся выторговать отсрочку для Ульяны?
На крыльце модуля замдиректора обменивается рукопожатиями с убегающим куда-то новым директором — этого я уже знаю в лицо, и скрывается внутри. А на крыльце остается лежать выпавший из папки машинописный листок. Поднимаю его — отдам хозяину, когда тот вернется, и отправляюсь на площадь, с таким расчетом, чтобы меня было видно с крыльца модуля. Наблюдаю за суетой отъезда.
Не хочу, чтобы Ульяна уехала, вот! Господи, в которого я не верю и которому нет до таких как я никакого дела, сделай так, чтобы Ульяна осталась!

Мне поручено сопроводить местных Женю, Сыроежкина и Мику в Узел номер один, где и предать их в руки тамошней вожатой. Сам же я должен, по выполнении поручения, явиться в поселок и поступить в распоряжение новой администрации. При этом зам уточняет у меня — единственный ли я в активной фазе? А получив утвердительный ответ смотрит на меня с непонятным выражением. Как собака на кости на прилавке.
С местными миксами я, в этом цикле, еще не общался, так что иду сначала знакомиться. Меньше всего проблем оказывается, что удивительно, с Женей. Женя работает под началом Толяныча в отделе кадров: картотеки, приказы, учет и прочее, но тот отпустил Женю без возражений. «Давай, Евгения, съезди на полторы недели. А то не до тебя сейчас». А врученная ей путевка (Открытка с совенком в пионерском галстуке с лицевой стороны и ее именем и фамилией на обороте.), совершенно убедила Женю. Сыроежкин не хотел уезжать, ведь тут он работает с самим Трофимовым! Но подчинился распоряжению администрации. А Мику — она числится в лаборатории шефа не хотели отпускать работники. И не болит же у них голова от ее трескотни?
В итоге, договариваемся, что в три часа дня мы встречаемся возле столовой. А вообще, местные миксы выгодно отличаются от тех миксов и копий, что живут по лагерям. Люди и люди, только что биография с несуразностями. Или это общение с хомо сапиенс на них так благотворно сказывается?

Сижу в курилке у стены административного модуля, за углом от входа и жду когда все соберутся. Подходит шеф. Здороваемся, он, неожиданно, предлагает сигарету, а я отказываюсь. Шеф делает несколько затяжек, бросает недокуренную сигарету в трехлитровую консервную банку из под томат-пасты, служащую здесь пепельницей.
— Я тут кое-что оставил для тебя, на случай, если не увидимся. В лаборатории, на доске объявлений. И, вот, послушай.
Шеф встает и уходит, а на скамье остается лежать магнитофонная кассета. Я верчу ее в руках и думаю — где и на чем я могу ее послушать? Но тут вижу, как Женя, в сопровождении Толяныча, появляется у крыльца столовой и бегу к ним, засунув кассету под металлический отлив ближайшего к курилке окна. Хотел взять с собой, но эти не разношенные шорты с тесными карманами не позволили.
Пока дергался с кассетой подошли и остальные участники экспедиции: Сыроежкин с туристическим рюкзаком и Мику с пижонским чемоданом, явно не казенным, явно кто-то из сотрудников подарил. Любят ее все же? Возможно.
Идем к мотовозу, а по дороге Толяныч, взяв меня под локоть, ускоряет шаг.
— Семен, на секунду.
— Я слушаю вас, Анатолий Васильевич.
— Я здесь уже практически никто. Так что могу только советовать. Так вот, Семен. Не возвращайтесь в поселок. Потеряйтесь или в лагере, или в вашем бунгало, пока не уснёте. И, не давайте себя найти. У вас это получится, все равно лучше чем вы периметр никто не знает.
Я ценю деликатность Толяныча, назвавшего пассивную фазу сном, но…
— Не совсем понимаю о чем вы. И я не хочу ссориться с новым начальством.
— А оно не будет с тобой ссориться. — Толяныч непринужденно переходит на Ты. — Ты же не ссоришься со своими приборами. А когда прибор сломается, из него еще можно извлечь много полезного. Вон, Сыроежкин знает. Ну, я вам совет дал, — и опять мы на Вы, — а дальше вы сами.
Все равно я не понимаю его логики, но Толяныч уже утратил ко мне интерес. Мы подошли к мотовозу и он прощается с Женей.
— Дядя Толя, а может я останусь? Вы справитесь?
— Поезжай, доча. Справлюсь.
О как: доча и дядя Толя. Сколько тут живу, а услышал впервые. Тоже кусок чьей-то жизни.
Толяныч подхватывает с земли Женин чемодан, подает его в двери, запрыгнувшему раньше всех внутрь Сыроежкину, потом целует Женю в темя и подсаживает на высокие ступени мотовоза. Вспархивает в салон Мику. Я, как галантный кавалер, подаю снизу ее чемодан, которым тоже распоряжается Сыроежкин. Мы опять остаемся наедине с Толянычем.
— Ну, на всякий случай, прощай, Семен. — Он протягивает мне руку, которую я пожимаю. Все, можно ехать.
Я в салоне, Толяныч, в еще открытую дверь, командует Сыроежкину: «Сергей, как тронетесь, светомаскировки на окнах опусти!», потом машет персонально Жене. Я закрываю двери и мотовоз плавно начинает двигаться.
Родственники мои, нейтринно-белковые брат и обе сестры, уже распределились по салону: Мику в хвосте, Женя — максимально далеко от Мику, Сыроежкин — неожиданно рядом с Женей, что она, впрочем, терпит. А мне остается только компания девочки, считающей себя наполовину японкой. Та с такой надеждой смотрит на меня и так радостно-приветливо улыбается, что я, не смотря на кислое настроение и мысли об Ульяне, улыбаюсь в ответ.
— Привет. А ты такой же стажер, как и все мы? Тогда, можно я тебя буду Сенечка звать? А я — Мику. Это японское имя, потому что моя мама настоящая японка…
И так далее…
Хорош еще, что голос у Мику не очень громкий и очень приятный. Можно представить себе, если закрыть глаза, что ты сидишь около фонтана перед библиотекой. Или в пятом секторе Периметра на берегу говорливого ручья. Темы монологов примерно известны, так что можно почти не следить за ходом «беседы», только поддакивай изредка.


Ульяна… Да, шеф прав, насчет пустоты. Ноет и просит заполнить, и я заполняю пустоту Рыжей. Хочется волчьим воем по выть на Луну от тоски, но нельзя — смена циклов. Вырубит внезапно и очнешься утром перед воротами поселка. В будке тоже вырубит, но будка экранированная, так что дальше кровати не окажешься… А у тех девочек в лагерях своя пустота. Только в силу краткости своей жизни они это осознать не успевают. Тени… оболочки… отражения… И они, бедные, пытались заполнить пустоту мной.
Завтра моя Рыжая приезжает. Наплюю на совет Толяныча и поеду в поселок.
Я размышляю о наших с Рыжиком перспективах. Год назад я не то чтобы смирился, но принял свою судьбу, и основной моей задачей было избежать Выключателя. Не верю и не верил, что шеф пошел бы на такой шаг, но и кроме шефа здесь хватает народу.
А потом пришла Ульяна и нахально влезла в мой мирок. Я не надеялся, что Рыжик изобретет свою чудо-таблетку. Но так захотелось поверить в сказку и я поверил. Под показным скептицизмом, который так обижал Ульяну, я поверил.
И вот, кажется, Рыжик уперлась в тот же тупик, что и здешние ученые до нее. Сто-двести циклов и такой как я отключается, вернувшись в «пионерское» состояние. Как-будто кто-то перекидывает тумблер и несчастный БНО перестает быть человеком разумным. Или как-будто несчастный БНО слишком далеко отходит от своего природного состояния, и его, дернув за подтяжки, возвращают назад.
— Сенечка, тебя что-то беспокоит? — вдруг вклинивается в мои мысли Мику.
Я поворачиваю голову и вижу пару обеспокоенных глаз. Она славная девушка. Если бы она была человеком — обязательно нашелся кто-то, кого не стал бы прятаться в свои мысли от потока ее слов, кто увидел бы в ней живую, ищущую душу. Кто-то стал бы ей близким настолько, что Мику бы сбросила бы этот щит из слов, за которым она прячется от окружающих.
— Скажи, Мику. Вот в будущем наука обязательно создаст роботов во всем неотличимых от человека. Сергей не даст соврать. И вот ты встретишь такого робота. Как ты определишь, когда робот перестал быть роботом и стал человеком?
— Ух! — У Мику загорелись глаза. — Обожаю такие разговоры. Ну, во-первых, он должен быть умным. — Мику дает первое определение и тут же поправляет сама себя. — Нет, полным полно глупых людей. Во-вторых, он должен чувствовать: грустить, смеяться, злиться. — Мику говорит неожиданно для нее задумчиво. — Но ведь можно все это запрограммировать. Записать, когда нужно смеяться, а когда плакать. И в современных комедиях часто записан смех за кадром. Не для роботов же они сняты. Ну и вопрос ты задал, Сенечка. Хорошо, тогда, в-третьих…
Мотовоз встряхивает на стрелке и он начинает разгоняться. Пора на боковую. Миксы мои прекрасно чувствуют этот момент, потому что отключаются один за одним. Мику поднимает на меня глаза:
— Ну и хитрый ты, Сенечка. Ты специально задал мне вопрос, на который нет точного ответа. Но я отвечу. Вот сейчас подремлю полчаса и отвечу.
Она потягивается и тут же засыпает, доверчиво положив голову мне на плечо. Не знаю почему, но я чувствую симпатию ко всем этим миксам и копиям. Пока я не сплю, я не дам вас в обиду. А сейчас и мне надо поспать, в прямом смысле слова.
Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) Юля(БЛ) Мику(БЛ) лагерь у моря ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 28 (продолжение в комментах)

Страничка на фикбуке. 

Часть 26

Часть 27


Ричард. Бункер 112.



 И это они называют ванной? Серьезно? «Ванна №13» оказалась настоящим банным комплексом. В большом, размером со спортзал, помещении находился как минимум средних размеров бассейн, сейчас до краёв заполненный горячей водой. Потолки высокие, как в настоящем крытом аквапарке. Скорее всего, Искра заранее запустила краны, чтобы я уже пришел на всё готовое. Огромное ей за это спасибо. Поднимающийся с поверхности бассейна пар наводил на мысли о горячих источниках. Он всасывался вентиляцией, решетки которой были расположены на стенах, поэтому воздух здесь не казался слишком влажным, или наоборот, слишком сухим — в самый раз. Также, в отличие от классического блеклого интерьера бункера, пол и сам бассейн выложены темно-красными плитами, расцветкой напоминающими мокрый кирпич. Уютно. Даже глаз радуется. Лампы здесь такие же, как и в коридоре, бросаемый ими желтоватый свет отражался от воды яркими бликами, разбавлявшими насыщенные тона кафеля.
 — А это не слишком? Я имею в виду, тратить столько ресурсов только для того, чтобы нагреть тонну воды на одного меня, — спросил я вслух. Действительно, классически, в условиях замкнутой экосистемы, такая комната — непомерная роскошь. У них же здесь не волшебные генераторы с бесконечным электричеством?
 — Ничуть, — ответила Искра, пользуясь для коммуникации моим джоем: либо другие экраны в помещении отсутствовали, либо Мику уже привыкла общаться через КПК. Цифровая девочка появилась на экране, зачем-то добавив к образу деловой костюм, очки и указку. Помахивая в воздухе последней, она продолжила свой монолог: — Вода поступает из геотермальных источников, только через фильтры заранее пропускаем, чтоб гадость какая не затесалась. Бывали прецеденты. А энергии хватает, мы берем её из реакторов на подземных уровнях, из тех же геотермальных источников, и ещё из одной аномалии. Не удивляйся, тут много такого, что в вашем времени даже представить сложно было. Покажу что успею, дай только время.
 — Это да, — согласился я с Мику, прикидывая, куда деть вещи перед омовением — не бросать же на пол! Вон те шкафчики с номерами, кажется, вполне подойдут. — Например, мы и в кошмарном сне не могли увидеть, как сами же разрушим планету, на которой живем.
 –Люди, — сказала Искорка, принимая свой обычный вид, а жаль: ей определенно шла в меру строгая одежда. — Вы можете всё. Создавать как великолепные предметы искусства и быта, так и страшное оружие с ним наравне. Кстати, в правильном направлении смотришь, вот тут в шкафчике можешь взять себе мыло, и одежду тоже сюда бросай. И это, джой, как и все устройства его серии, водонепроницаем. Его можешь оставить как есть, я бы ещё поболтала. Ну, если ты не устал от моего трепа.
 — Вовсе нет, — усмехнулся я, глядя на кривляния Искры на экране. Действительно живая, а не компьютерная имитация! Уверен, она может создавать не одну проекцию и контролировать сразу много вещей, но, тем не менее, продолжает оставаться человечной. Гораздо более человечной, чем некоторые из органических homo sapiens. — Буду рад общению с тобой, только вот камеру к стене отверну.
 — Ой, да ладно! Чего я, голых мужиков никогда не видела? Тебя, например, ещё в боксе обеззараживания рассмотрела. И ты хорош! А сам-то, не забыл, что доступ к своему КПК мне дал, и знаешь, там недавно несколько фотографий появилось… моего искусственного тела в очень пикантных ракурсах. — Искра хитро-хитро усмехнулась, пряча улыбку за ладошкой, и вывела на экран самые смелые снимки, которые я только успел сделать. — Не парься, я не против, вот только камеру не отворачивай. Так будет честно. И вообще, кто так снимает? Потом покажу на себе идеальный пример того, как надо фотографировать девушек.

 — Да хорошо, хорошо, — буркнул я. Блин, палево чистой воды! Вот сдался ей голый я? Хотя, возможно, она тут не слабо так заскучала, в одиночестве-то. Дразнить и смущать мужика, попутно общаясь с ним обо всём на свете… чем не развлечение? Тогда становится понятно, откуда взялись её чрезмерная говорливость и озорство.
 Серые вещи бункера 112 аккуратной кучкой легли в шкафчик, оттуда же были извлечены на свет серое мыло и серая мочалка. Внутри остался ещё серый флакон с надписью «крем для бритья». Что-то совсем тут не в ходу яркие цвета. Да что там яркие — вообще цвета! Почти всё в убежище — серое. Люди будущего настолько безразличны к интерьеру, или под землей тотальный дефицит красителей? Однако же, одно из двух: либо тут очень хорошая вентиляция, либо роботы-уборщики не зря потребляют свои килоджоули. Даже учитывая то, что виверна основательно разорила надстройки чуть больше двух месяцев назад, странно, что нигде нет даже пылинки, а сам бункер вовсе не производит впечатления безлюдного.
 — О-о-о! Кайф! — не сдержал я стона наслаждения, когда тело, чесавшееся ещё после обработки дезинфицирующим паром, оказалось не просто в тёплой — горячей воде. Джой я снял и пристроил возле бортика. Разумеется, он был водонепроницаем, можно было его оставить и на руке, но я хотел отмыть каждый миллиметр кожи, даже ту мизерную полоску, которую он закрывал. Уж больно въедливая гадость эти дезрастворы. Мылом я решил не пользоваться, просто оттирался мочалкой до чистого скрипа кожи. Периодически поглядывая одним глазом на джой.
 — Да ладно тебе стесняться! Слушай, а у всех парней прошлого были такие мускулы на спине? И на руках, и на ногах, и на… оу. Мне нравится! А какое тело у Слави?! Эти длинные волосы, формы… и глаза. Давно ни у кого не видела таких полных жизни голубых глаз, а ведь это она ещё не отдохнула как следует! Общаясь с твоей подругой, невольно вспоминаю Виолу, её взгляд тоже лучился жизнью и стремлениями. Подземные жители, те, что родились и провели всю жизнь в убежище, — лишь бледные тени по сравнению с вами двумя. Вот бы ещё ЮВАО увидеть своими глазами! — весело хихикнула Искра, появляясь на экране. На этот раз проекция Мику красовалась в банном полотенце на голое тело, да и волосы были укутаны в аналогичный белый кусок ткани. Искра не поленилась создать антураж, даже на фон поставила картинку деревянной бани. Но и этого ей показалось мало. Бесшабашная цифровая леди «случайно» уронила полотенце. — Ай-ай-ай, а ещё мне пенял! Безобразник! Отвернись.
 — Кто бы говорил, — я старательно высунул язык, демонстрируя своё отношение в сторону камеры. Аквамариновая негодница всё просчитала заранее: как только полотенце соскользнуло с груди, она создала на экране проекцию белого пара, спешно зацензуривая всё самое интересное и будоражащее.
 — Кстати, я тут подумала… — Мику неспешно вернула полотенце на положенное ему место. За происходящим на джое я расслабленно следил из-под полуприкрытых век. Теплая вода творит чудеса! — Ваши костюмы и снаряжение почти приведено в порядок, но неплохо бы заменить, да и добавить к ним чего. Оружия там нормального, или припасов. Я поделюсь всем.
 — Про припасы и бытовое оснащение понятно. А что с боевым? В бункере много оружия? — спросил я, в воображении представляя, как Юля расцеловывает Искру на фразе: «поделюсь с вами припасами».

 — Немало, — Мику серьезно кивнула, выводя на экран список. Чего там только не было! — Ричард. Все эти бункеры строились на случай войны. Что в России, что в других странах, снабжению ключевых зон уделили немало внимания. В политике как: стоит лишь сказать слово «война» — и деньги на ресурсы льются широкой рекой. У меня в закромах есть и тяжелое вооружение, и плазменное, и более консервативные типы винтовок. При этом заметь, бункер 112 закладывался как НЕ военный. Представь, что лежит в тех, где планировалось содержать резервные армии? Кстати о винтовках: та, что была у Слави — кустарная модификация стандартной модели плазменного огня, немного грубая, но весьма эффективная.
 — И ты всё это нам дашь? — вопрос прозвучал без обиняков, но Мику надулась. — Ну, я имею ввиду просто так без…
 — Если ты думаешь, что мне надо что-то взамен, то ошибаешься! Я не буду ничего выпытывать, ни про вашего Генду, ни про человека, отправившего вас сюда. Джой вел записи с того самого момента, когда ты его надел. Уникум, способный взмахом руки открыть портал в другой мир — это не просто необычно, это невозможно! И заметь, я не допытываюсь ни у тебя, ни у Слави, что да как, хотя меня и гложет чистой воды любопытство! — выдав длинную тираду, Искра фыркнула, отвернувшись так, что мне оставалось только любоваться затылком с торчащими из-под полотенца аквамариновыми волосами. — Между прочим, вы оба — действующие агенты Организации, которая меня вырастила. Из цифровой программы в полноценную личность! Вы друзья Виолетты Церновны, которую я иначе как «мама» и не называла! Хвостатая невидимка не в счет, но раз она с вами, то тоже мне далеко не чужая. Да как ты, да как…
 — Прости, прости! — я раскаивался, одновременно улыбаясь. Даже здесь, черт знает где, нашлось живое существо, которому мы небезразличны! Ну и сволочь же я: в голосе Мику проскользнули мокрые нотки… — Виноват. Исправлюсь.
 — Вот то-то же, — Искра снова стала ко мне передом, скрестив руки на груди. Только шмыгнувший нос и едва блестящие глаза её и выдавали. Будь картинка в полный рост, то и за задом было бы неплохо понаблюдать… Так. Чисто из любви к эстетической красоте.
 — Эх… — опускаюсь в бассейн до самого подбородка. Хочется сидеть тут вечность, можно даже травить байки вслух, тем более, есть благодарная слушательница. — Вспоминаю тренировки в заснеженных горах Кавказа. С самого утра приходилось карабкаться на вершины с минимумом альпинистского снаряжения, а потом спускаться за ограниченное время. В те дни только горячая еда и вода спасали меня от депрессии. Веришь, нет? Искра, я иногда говорил себе: «Ричард, а давай столкни с горы инструктора, чтобы он больше не мучал меня! Скажу — потерялся, в пропасть рухнул, своими глазами видел». Но стоило немного отогреться и залезть в бочку с водой, попутно наминая тушенку и перловку, разогретые прямо в консервной банке… понимаешь, что ещё немного можно потерпеть. Человеку иногда так мало надо для счастья…
 — Да. Времена, когда на поверхности спокойно можно было свободно ходить, даже по горам… Сейчас наверху сплошной экстрим. Ах да, мы говорили про человеческие потребности, — Мику на дисплее щелкнула пальцами, и из динамиков джоя полилась спокойная, приятная слуху музыка. — Неплохо?
 — Красиво, — согласился я с собеседницей, облокачиваясь спиной к бортику и слушая нехитрый, ласкающий уши мотив.
 — Сама написала, — гордо похвасталась проекция. — Иногда накатывает неодолимое желание творить. Тогда я или пишу музыку, или копаюсь в старых архивах. Мне же практически не нужен сон, как органическим формам жизни. Вот. Нахожу чем себя занять. Раз уж зашла речь о физиологических и духовных нуждах… В моём кибернетическом теле есть все стандартные женские органы, если ты понимаешь, о чем я…

 — Издеваешься! — было первым словом, которое я произнес, отплевываясь от воды. А рухнул я как раз от удивления. Прозвучал не вопрос, а констатация факта! Искра весело хихикала, прикрывая снова рот ладошкой, довольная моей бурной реакцией. Мокрые волосы падали мне на лицо, заслоняя глаза, пришлось потратить миг на то, чтобы убрать мешающую шевелюру. Это никуда не годится, надо будет радикально укоротить прическу.
 — Может быть, издеваюсь, а может, и нет. Ну ты это, просто имей в виду, если что — технологии будущего в твоем полном распоряжении. В удовлетворении сексуальных потребностей нет ничего противоестественного. Или ты с кем-то из своих спутниц… — Мику выдержала многозначительную паузу, продолжая испытывать мои бедные нервы. Вот что за человек, а? В комплексе бункера хоть где-то есть место, не просматриваемое камерами? Мне оно нужно, можно сказать необходимо, очень!
 Водные процедуры успокоили разгоряченное тело, но, тем не менее, поглощенная энергия виверны никуда не делась. Сила струилась по жилам, согревая не хуже самой парилки. Причем, судя по ощущениям, это теперь моя собственная мощь, а не просто заемная. Почему бы не совместить приятное с полезным? Сосредотачиваюсь. На окружающей меня воде, на воздухе, на земле. Энергия аномалии потоком льется наружу, я чувствую её как часть себя. Вода из глубочайших подземных источников, обтекающая моё тело, и собственная кровь, что течет по жилам, влажный воздух в комнате циркулирует через вентиляцию и попадает в легкие. Мельчайшие частички пара, каждая капля конденсата на шахте вентиляции. Пожелай я — и они направятся куда мне угодно. Каждый вдох роднит меня с ветром, каждый выдох способен превратиться в бушующий поток, сносящий дома. Превратить стихию в оружие. Как делал это он однажды… Земля. Незыблемая и могущественная, на многие километры окружает убежище. Поглотить ещё больше энергии — и, чисто теоретически, я легко сокрушу даже защищенный подземный бункер, обрушив на него всю тяжесть горных пород.
 Тряхнув головой, проговариваю засевшую в голове фразу: «Я — это я!» Держать себя в руках, Ричард! Это не просто сила, как казалось ранее, а нечто гораздо, гораздо большее! Стихии — не просто оружие, и даже не инструмент, который контролируется аномалией — они часть меня, часть жизни, плоть и кровь планеты! Поэтому Кукулькан мог не только повелевать силами природы, но и поглощать чужие жизненные силы. Живые организмы и стихии — взаимосвязаны, очень тесно взаимосвязаны. Как бы сильно человек ни развивался, он остается зависим от природы: погибнет она — не станет человечества. Происходящее сейчас наверху — тому главное доказательство. Даже в бункерах или космических станциях системы жизнеобеспечения лишь создают суррогат, но не саму природу. Она есть мир, она есть жизнь. Да, Виола — гений. Она смогла создать и, что самое главное, воплотить в жизнь замкнутую и изолированную экосистему бункеров (мельком глянул данные, которыми щедро поделилась Искорка, и слегка ох… удивился!). Убежище — система, что может существовать полностью автономно, независимо от внешнего мира. Но сколько она ещё продержится? Сто лет? Двести? Что потом?

 — Мда. Я видела много странных способов использовать аномалию. Но такой, признаюсь, наблюдаю впервые, — Искра во все глаза смотрела на бассейн, вода в котором пузырилась не хуже оригинального джакузи. Воздушные пузырьки хаотично массировали кожу, а сам я лежал, поддерживая себя на водной глади легким восходящим потоком. Лежал, балдел и думал. — Погоди, в твоём прототипе вроде встроен измеритель аномалий, их же ещё тогда делали универсальными, ну-ка… Вот. Нашла.
 — И что там? — поворачиваюсь к Искре, которая уже запустила программу локализации излучения. Мой голос сейчас слегка подрагивает, не от волнения, нет: телу просто передается вибрация от напора тысяч и тысяч пузырьков. Хм, а многие девушки бы оценили… Опять всё к этому у меня сводится, надо что-то срочно делать с переизбытком гормонов! Честное слово, превращаюсь в озабоченного подростка. Давно не выпадало случая воспользоваться самым щедрым даром мужской физиологии. Да. Тем самым.
 — В спокойном состоянии, когда ты не пользуешься способностями, то вообще не фонишь. В атриуме стоят несколько датчиков аномальной энергии, и в день вашего прибытия они уверенно показывали ноль. — Искра на экране задумчиво вглядывалась в данные. Все эти «телодвижения» являлись для неё способом общения с людьми, чтобы им было комфортнее и привычней. Больше чем уверен, для обработки и вывода данных ей не нужна как проекция, так и сам дисплей. — А вот когда ты взбаламутил воду, то показатель подскочил до пяти процентов. Сейчас колеблется от одного до семи, и постоянно меняется.
 — А если так? — от одного до семи? Кукулькан мог рушить горы! Пусть я не древний бог майя, но тоже кое-что могу. Усилие воли — и вода расступается в стороны, двумя ровными стенами поднимаясь на много метров вверх. По поверхности водяных стен легкими волнами пробегает дрожащая пленка, но они стоят ровно, не падая и не наклоняясь.
 –Двенадцать, и скачет до двадцати, — Мику внимательно посмотрела на меня, гордо стоящего на сухом дне бассейна в позе морской звезды, с широко расставленными руками и ногами, затем она прыснула со смеху, не особо-то и скрывая этого: — Стриптизер Моисей!
 — Подловила. Опять. Молодец! Смейся-смейся, бессовестная девушка, — я, старательно скрывая красные щеки, садился обратно в бассейн, постепенно возвращая воду на прежнее место. Если отпустить сразу, то многотонные потоки меня размажут о кафель. Потихоооньку льем…
 — Да не со зла я! Не дуйся, улыбнись, — Мику ненадолго умолкла, а затем, не моргнув ни одним виртуальным глазом, спросила: — У тебя случайно не возникло желания поводить евреев по пустыне? Лет эдак с сорок.
 — Искра! — Ну и сравнения у неё!
 — Да что «Искра»? Я так скучала вот по нормальной реакции на шутки! Знаешь, что было бы, задай такой вопрос жителю бункера? Он с каменной рожей ответит: «нет»! — Мику откровенно хохотала, возвращая проекции стандартный костюм и юбку. — Вы все для меня — как глоток свежего воздуха в затхлом и скучном мире! За это стоит показать вам кое-что. Кое-что особенное. То, ради чего я ещё живу, ради чего не сожгла свои носители к чертям собачьим, прерывая собственное бренное существование в умирающем времени. Но это потом. А пока у нас гости!

 — Какие ещё го… — моя речь прервалась открывающейся дверью ванной. В проеме показались сначала любопытные ушки и лобик, а затем желтые глаза Юлии. Нека принюхалась, привычно проверяя запахи незнакомого помещения, может, на присутствие опасности, а может, и на наличие еды, наверное, пятьдесят на пятьдесят, и уже потом спокойно зашла внутрь. Та-а-ак, Ричард, тактическое отступление. — Юля, ты не подождешь минутку? Я сейчас закончу, и ты спокойно помоешься.
 — А зачем? — девочка-аномалия дернула ушками, поправляя немного великоватую для неё серую майку — ничего больше она на себя так и не надела! Пушистый хвостик свободно двигался, норовя поднять и так ничего особо не скрывающую ткань. Боги! Задав вопрос, девочка стала загибать пальцы, считая: — Ты уже видел меня голой, мы купались вместе, вместе ели, вместе спали…
 –Ну, это, понимаешь… — опустившись в воду поглубже и сдвигая колени, я посмотрел на джой. Искра была вся внимание, видеть Юлию она не могла, но явно навострила уши и не пропускала единого нашего слова. Тоже мне, нашла телепередачу. — Я всё-таки мужчина, и…
 — Ты про тот случай, когда почти набросился на меня там, на поверхности? — Юля едва заметно улыбнулась, обнажив аккуратный ряд белоснежных зубов с явно выделяющимися клыками. Девочка подошла ближе к краю бортика и села на корточки. Хвост Юли двигался, плавно покачиваясь на ходу в такт бедрам, и я невольно следил за ним. — Не страшно, ты ведь не хотел меня обидеть, я бы это почувствовала и хорошенько цапнула тебя, а не просто легонько куснула. Ты не виноват, что кипящая энергия так подействовала на человеческое тело, и что рядом была вся такая красивая Я.
 — То есть как это — «легонько куснула»?! Да я чуть Ван Гогом не стал, и это называется «не сильно цапнула»? — возмущение было чисто показным, сердиться на Юлию не получалось в принципе. Хочет ухо? Да пусть оба откусывает, не жалко. Майк Тайсон кошачьего мира.
 — Тебе правда не стоит переживать о таких пустяках. Мне даже понравилось. Мало кто меня способен просто увидеть, а уж чувствовать в направленном на тебя взгляде — искреннее восхищение… — Юля прикусила нижнюю губу, а голос её вдруг стал очень глубоким, грудным. Мне кажется, или она только что мурлыкнула? Девочка-аномалия встала на четвереньки, склонив лицо поближе. — Не знаю, как описать ощущения, но дрожь от этого чувства дошла до самого кончика моего хвоста. И было то приятное чувство, Ричард. Приятное, потому что это делал ты.
 — Юль. А что это ты собралась сделать? — нервно икнув, спросил я раздевающуюся девочку. Нека уже стянула через голову и небрежно откинула в сторону майку, обнажая прекрасные груди. Два мягких холмика заметно подпрыгнули, когда серая ткань майки перестала сковывать их. На ушастой соблазнительнице остались только трусики. Обувь, лифчики и штаны она не признавала и признавать не собиралась, явно считая эти предметы гардероба лишними. По телу невольно пробежала горячая волна, шокировав не хуже электрического тока, она ушла, оставив за собой сладкую истому. Уже тише я обратился к Искре, буквально шепотом выговаривая в динамик:  — Ты зачем её сюда привела?! Дала бы пока мне закончить.
 — Я пахну, как кабинет Виолы! — Юля, недовольно морщившись обнюхивала свои руки, плечи, подмышки и даже кончик хвоста. При этом её уши прижались к макушке, а глаза она зажмурила. Видимо, из нас троих больше всех от дезинфекции не в восторге именно хвостатая со своим чувствительным носом. — Поэтому и попросила Мику помочь.
 — Как видишь, в том нет моей вины. Она сама пришла, — Искра на джое развела руками и присвистнула. Юля коротко глянула на цифровую девочку, но одеваться обратно не спешила. Да ей всё равно! По довольной мордочке видно! — Вот только вести и открывать двери невидимке не так просто, большая часть моих сенсоров визуальные, а ходит она практически бесшумно. Колокольчик ей, что ли, подарить…

 — Выглядит неплохо, — пока мы с Мику болтали, Юлия не теряла времени. Мгновение — и ушастая опускает в воду ногу, касаясь поверхности бассейна кончиками пальцев. Что удивительно, передвигаясь босиком, она умудряется поддерживать стопы без мозолей и порезов. Ногти аккуратные, ни одного синяки или ушиба, а ведь мы наверху не на курорте отдыхали. Даже я сейчас чувствую, как ощутимо зудят пятки, натертые после нескольких дней в плотных сапогах.
 Сочтя температуру воды подходящей для её персоны, девочка-кошка подцепила серые трусики пальцем и, изгибаясь с поистине кошачьей грацией, сняла их, ненадолго подержав в подвешенном состоянии на кончике стопы и только потом бросая поверх лежащей на полу майки. При этом наклон был настолько низкий, что животные инстинкты чуть ли не заставили меня взвыть, глядя на такое непотребство. В воду же девочка залезала постепенно. Юля и горячая вода сочетались, но не то чтобы очень. Сначала она села на бортик бассейна, свесив ноги вниз и пару раз шлепнув стопами по горячей поверхности. Когда вода накрыла ножки до колен, по коже девочки пробежали мурашки, а сама Юля покрылась гусиной кожей. Ушки и хвост встали торчком, шерсть на них вздыбилась, как после статического электричества. Странно. Разве не на холод бывает такая реакция? Юля удивительная, во всех смыслах! Ну нельзя быть такой сексуальной! Нельзя! Я же не железный. Господи, не могу отвернуться, просто не могу перестать смотреть на красавицу!
 — Снова не можешь отвести от меня взгляд? — Она мысли читает… или кокетничает? Нет. Она правда кокетничает? Ушастая права, оторвать взгляд не получалось. Меня к ней тянули как нежные чувства к доброй девушке, так и банальные животные инстинкты к объекту вожделения. Изящные изгибы миниатюрной хищницы пленили разум, и уже давно. Часть мозга понимала, что передо мной аномалия. Существо, которое, вполне возможно, старше нашего мира, со своей физиологией и мотивами. Да элементарно, Славя несколько последних дней купалась не поднимая рук и не показываясь спереди, а ведь она не стесняется своего тела! А Юля не изменилась, не устала за время путешествия, не обросла. Подмышки, ноги и вообще вся кожа девушки оставались гладкими, только в области лобка была аккуратная, едва различимая полоска карего пушка, под цвет шерстки.
 — Да. Не могу. Ты слишком красивая, — как прыжок с высоты в глубокий омут. Признание вылетело само. Тем более, ушастая прелесть уже подошла очень близко. По ходу движения, девочка плавно водила ладонями по воде и даже разок нырнула, смывая с кожи остатки химии. Вынырнув у меня под носом, она отряхнулась. Несколько капель попали на завороженного зрелищем меня, приводя в чувство. Сейчас, когда Юля рядом, сразу становится заметно, насколько я выше неё ростом, до моего носа достают только кончики мокрых пушистых ушек. Сердце в груди забилось чаще, а ноги, казалось, приросли к кафелю, когда желтые глаза посмотрели прямо на меня. По спине прошлись мурашки. Чертовски приятные мурашки.
 — Пока мы втроем путешествовали, и ты, и Славя очень хорошо ко мне относились. Во многих мирах я находила в людях лишь эгоизм и жестокость. От вас двоих шла лишь доброта, тепло, забота. Всё это время, — когда Юлия спокойна, то её глаза практически не отличить от человеческих, разве что цвет более насыщен. Эти два желтых глаза просвечивали меня насквозь, снова поставив на перепутье желаний. Я так и видел, как на правом плече появляется классический красный дьяволенок, и кричит мне в ухо: «Не тормози, идиот! Она же сама заигрывает, возьми её! Будь мужиком!». В противовес на левом плече появляется ангелочек и, помахивая крылышками, шепчет: «На этот раз рогатый прав, Ричард. Возьми её!».
 — Прости, я некрасиво поступил с тобой, неожиданно набросился, поцеловал без разрешения. — Я замялся, не зная, куда деть руки, почесал затылок и, собрав волю в кулак, наконец отвел взгляд от обнаженной Юли. Ричард, ну что ты мямлишь! Сказывается отсутствие опыта в общении с девушками. Нека — особенная форма жизни, с кошачьими ушками и хвостом, но всё же девушка.
 — Да нет, мне понравился сам поцелуй, — кошкодевочка коснулась пальцами шеи, в том самом месте, куда пришелся лихорадочный засос. Юля вела себя, не испытывая и тени смущения, даже стоя обнаженной напротив голого мужика, совсем как Славя. Вот ведь две нудистки! — Но когда ты схватил меня, я почувствовала, что становлюсь добычей, а обычно бывает наоборот… Именно я охотник.
 — Юля… — Имя. Произнес вслух лишь имя неки, не придумав, что ещё сказать. Девочка коснулась моей груди двумя руками, и под её теплыми ладонями я буквально растаял. Напряженные мускулы блаженно расслабились, а хоровод мыслей вылетел из головы. Что плохого может случиться? Рядом столь чудесная и добрая девушка, которая мне далеко не безразлична.

 — Ричард. Ты мне нравишься. Хочешь стать моей добычей? — Глаза девочки изменились, приняв хищную форму. Юля прикусила нижнюю губу и навалилась на меня. Мягкие холмики уперлись мне в грудь, а пушистые кончики ушек щекотали нос. Она искренняя. Естественная и открытая. Такая, какой никогда не стать большинству людей. Когда она хочет есть, то ест, даже сырую рыбу, ещё барахтающуюся, когда хочет играть — веселится как дитя. Когда ей любопытно, Юля просто сует свой милый носик куда надо и куда не надо. Следует своим желаниям и никогда не врет никому, и в первую очередь — себе самой. Дьявольски соблазнительная девочка. Ушастая хмыкнула и добавила: — Хотя, чего я спрашиваю? Добыче выбора не дают. Иди ко мне.
 Судорожно сглотнув, я сделал глубокий вдох, выдох, чувствуя, как тело дрожит в предвкушении, чувствуя, как до ноздрей доносится специфический запах ЮВАО. Юля одновременно пахла, как девушка после душа и как мокрая кошка после летнего дождя, а ещё, это не объяснить никакими терминами, только сердцем, она пахла природой и ночным лесом. Очаровывающий аромат. И я шагнул навстречу своим желаниям, как делали Юля и Славя. Без лишних колебаний, без сомнений. Мои руки обвили мурлыкнувшую неку, и её гибкая спинка оказалась в плену страстных ладоней, сантиметр за сантиметром изучавших кожу девочки. Я перестал обращать внимания на окружение, целиком отдавшись Юле. Да и сама ушастая не стояла столбом. Коготки прошлись по моей спине, оставляя неглубокие царапины. Юля прикусила мою шею, одной ногой обхватив мою ногу и потираясь об меня щекой. Грудь девочки вибрировала от натурального мурлыканья! Ласки оказались как раз кстати, и хвостатая принимала их с благодарностью, выражавшейся в новых укусах. Мику на экране джоя сменила заставку на зал кинотеатра, и наколдовала себе ведро поп корна.
 Уже собираясь отвернуть камеру, я даже сделал шаг в сторону, как Юля настойчиво перегородила мне путь, прерывая раздумья легким укусом в шею.
 –Куда ты собрался, Ричард? Добыче не уйти от хищницы, — большая кошка медленно лизнула то место, которое только что укусила, и присосалась к мочке уха. Для этого девочке пришлось встать на носочки и прижаться ко мне так плотно, что выбило все мысли из головы. Бедра неки показались из-под поверхности воды, руки так и тянулись обхватить их. –Разве только она сама ещё не отпустит, а я не отпущу. Ты — мой.
 Медлить дальше я не стал, дав волю рукам. Попка Юли оказалась упругой, как у заядлой спортсменки, но, одновременно с этим, невероятно нежной и мягкой. Кожа девушки просто заставляла гладить и гладить её, не в силах оторвать ладоней и губ от мягкой шкурки соблазнительной хищницы. Губами касаюсь её шеи, сначала мягко, а затем сильнее, оставляя видимый засос. Ладони девушки ощутимо впиваются в плечи, а сама Юля выгибается, дергая хвостом. Пушистый маятник живет своей жизнью, периодически охаживая мои руки.
 — Ау, — громко выдыхает нека, когда моя ладонь трогает основание хвоста. Желтые глаза плавно меняют форму зрачка на вертикальную. Передо мной чудо, а не просто девчонка!
 — Не понравилось? — отдергиваю руку и задаю вопрос глядя прямо в лицо прелестницы. Дыхание не восстанавливается, тяжело ровно дышать, когда изнутри сгораешь от возбуждения.
 Вместо ответа Юлия закатила глаза, схватила моё запястье и вернула на прежнее место, сурово фыркнув. Мол, не говори глупостей, продолжай. Девушка приоткрыла рот и подалась к моему лицу, вставая на носочки. Её губы так близко, а запах волос действует одуряюще. Я в раю?
Развернуть

Дубликат(БЛ) Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Семен(БЛ) Ульяна(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Дубликат, приквел.

Глава 1 здесь: http://vn.reactor.cc/post/3329375

Глава 2

Реверс

Реверс

Пятнадцать циклов от отъезда Ульяны или семь месяцев по ее счету.
Как всегда я посыпаюсь за четверть часа до поезда и, как всегда в начале нового цикла, настраиваю свой внутренний календарь. Почему я не могу забыть? Шестнадцать циклов назад считал — сколько мне осталось, а сейчас утро начинаю с подсчета — сколько времени прошло. Может стоило на письмо ответить? Была бы ни к чему не обязывающая переписка, у девушки был бы экзотический друг, о котором она бы потом рассказала внучке. Глупо. Глупо, бессмысленно и бесполезно. Ну что, пора вставать? Тем более — шеф со статьей торопит. С утра поработаю, а потом свалю куда-нибудь на реку, к старому корпусу или на озеро. Или не ходить к старому корпусу? Там Виолетта последнее время попадаться стала. Не хочу с ней пересекаться, но интересно — что она там делает? «Оборотня» ловит? Слухи об оборотне даже до меня дошли, оборотень, это, конечно, бред. А может это мой товарищ по несчастью? Проснулся, осознал себя, каким-то чудом избежал выключателя, добрался до Шлюза, а что делать дальше не знает? Нет, бывший пионер так себя бы не повел. Не стал бы он прятаться, он бы с радостной улыбкой на лице промаршировал бы прямо сквозь западные ворота. Тут бы его и сцапали. Так что слухи, слухи, слухи… Развлечений тут особых нет, вот местножители себя страшилками и развлекают.
Вот уже и шум поезда слышен. Гудок? Кто-то приехал? В такую рань? Кто? Шеф в лазарете, зам его куда-то в узлы собирался, так что сейчас командировку оформляет. Может почту привезли? Ну тогда пакет скинут на платформе, а я потом подберу. Бр-р-р. До чего вода по утрам холодная.
Кто-то идет: лихорадочно натягиваю шорты. Стук в дверь незнакомый.
— Иду!
Господи!!!
— Сёмка! Задушишь же! И поставь меня на место!
Рыжик, с большой сумкой, кажется той самой, с какой она приезжала на практику десять циклов назад.
— Погодите обниматься, гражданин! Ребра мне еще пригодятся.
Ульяна демонстративно ощупывает свои бока.
— Улька, ты откуда взялась?
— На твою голову? Каникулы у меня. А я устроилась на четверть ставки лаборантом в ваш институт, спасибо бабуле. Так что теперь мне еще и деньги платить будут за то что мы видимся. Целую тридцатку. А сейчас — одевайся.
Из сумки летят джинсы и клетчатая рубаха, черные носки и кроссовки.
— Вроде твой размер. Попробуй только скажи, что не подошло. Я по всей общаге ходила и побиралась. И давай быстрее, а то опоздаем!
А я смотрю и не верю своим глазам. Может у меня внезапно активная фаза закончилась, а это просто бред отключающегося мозга? Бедный шеф, не видать ему статьи.
— Рыжая, ты что творишь?
— Молчи и делай что говорят. И не тормози, а то сама тебя одевать стану. Маленького Сёму. Сюрприз я тебе приготовила.
Послушаться? Послушаюсь, хотя, вообще-то, мне гражданскую одежду носить нельзя. Глупый запрет, все равно у меня кроме пионерской формы нет ничего, но он существует. А пока я, уйдя в комнату, переодеваюсь, Ульяна из кухни ругает меня.
— Гад ты Сёмка. Мог бы и ответить на письмо. Знаешь, как я переживала? Хорошо — твой шеф, когда был в университете, нашел меня. И рассказал про завихи в твоей голове.
— Уля, это не завихи. Я и сейчас так считаю. А скоро счет оставшихся циклов уже по пальцам пойдет.
Ульяна не отвечает, а вместо этого заходит в комнату и, не обращая внимания на мои черные семейники, встает напротив меня, глядя глаза в глаза. При ее росточке это трудно, но у нее получается.
— Сёмк, вот только что ты меня очень серьезно обидел. Впервые, за все время нашего знакомства, кстати. Неужели, если бы я медленно тонула в болоте, ты бы стоял на твердой земле и ничего не пытался бы сделать? Вот и молчи тогда! Я найду способ тебе помочь! А сейчас — одевайся, а то и вправду опоздаем.
Мы бежим, бросив сумку в домике, к путям. Чужие кроссовки слегка болтаются на ногах, в остальном Ульяна более-менее угадала с размером. Пока стоим на платформе Ульяна спрашивает.
— Сёмк, а те пути, на которые стрелка, они куда?
— Не знаю, Уля. По ним не ездит никто и никогда. Я и стрелку то на них перевести не могу — заблокирована. Говорят они в шахту ведут, где термоядерный заряд взорвали, когда дорогу сюда открыли. Но это еще во времена первой экспедиции было, ни Шлюза, ни узлов еще не было. Уже и участников первой экспедиции не осталось. Даже бабуля сюда только со второй экспедицией спустилась.
Подходит мотовоз (а по сути — автобус поставленный на рельс) в Шлюз, пустой, по случаю начала цикла. Парадоксы вакуоли: ехать полчаса, что от меня в Шлюз, что из Шлюза ко мне; пешком в Шлюз — два часа с половиной, с любой точки периметра, а обратно — как повезет, можно за те же два с половиной часа пробежать, но обычно от шести часов до двух суток. И то, если дорогу знаешь, а если не знаешь, то так и будешь крутиться вокруг забора, огораживающего поселок. Собственно, я сейчас карту этих искривлений и составляю. Ну и, заодно, пытаюсь теорию уточнить. Потому что в теории все параллельно и перпендикулярно, и никаких тайных троп не предусмотрено. Об этом и рассказываю Ульянке, пока мы едем в поселок.
— Сём, это даже в самом поселке заметно. Если не идти по аллее, а свернуть на определенную тропинку, то от восточных ворот до медпункта можно добежать за три минуты, хотя тропинка и извивается как змеиный хвост и делает крюк аж к казарме. А по асфальту — в полтора раза дольше. А вот обратная дорога — одинаковое время занимает.
— Ты тоже это заметила? Значит так и назовем это явление: Ульянкины тропы.
Как давно я в Шлюз не выбирался. Мотовоз заехал в ворота, прополз мимо пакгаузов и встал в дальнем конце погрузочной рампы. Через два часа ему обратно — повезет научные группы в узлы. Выйдя оглядываюсь на кабину машиниста и, как обычно, не вижу его там — еще одно местное чудо — машинисты-невидимки. Но Ульяна не дает мне попроникать в тайны местного мироздания, а, схватив за руку, тащит куда-то свежепоименованной тропой, между спорткомплексом и казармой, через небольшой лесок, к восточным воротам, а оттуда уже по главной аллее в столовую.
Я отвык от людей, от людей, в данном случае, значит: двуногих без перьев, независимо от их принадлежности к НБО или хомо сапиенс. Даже пугаюсь чуть этой толпы, хорошо еще, что лица все незнакомые. А то выпрут сейчас НБО с запретной для них территории, а то и чего похуже сделают. А я буду орать, что я легальный. Тьфу! Не буду я орать, не доставлю я им такого удовольствия. Хорошо что переоделся, а то пионерская форма, она как лагерная роба, сразу в глаза бросается, вот, кстати, зачем она и нужна. Но сейчас я не в форме, поэтому люди равнодушно проходят мимо, задерживая взгляд на идущей со мной под руку Ульяне. Гм, а я ревную, оказывается.
— Ну, чего встал, Сёмка? Иди не бойся. Всё начальство в Москве на совещании, здесь остались только твой шеф и Виолетта за главного. Шеф в лазарете, а Виолетта… Виолетты можешь не опасаться. Нам перекусить надо, перед автобусом. А то, дальше еда только за деньги, а у бедной студентки денег нет тебя кормить — амбала здоровенного.
Девушка меня в ресторан пригласила, да? В столовую поселка «Шлюз». Надо сказать, что кормят тут неплохо, правда с ресторанной кухней сравнить не могу — никогда не был. «Мама. — Неожиданно пищит Ульяна. И добавляет для непонятливых. — Капец!» Ульяна, кажется, даже вжалась в стул, чтобы сделаться еще меньше ростом, я хочу обернуться, чтобы понять — кто ее так напугал, но она шепчет: «Сёмка, сиди тихо и не отсвечивай, может быть пронесет», — а мимо нас к раздаче проходит Толяныч. Заместитель руководителя филиала по кадрам. Вот только командир армейцев, охраняющих поселок, все норовит Толянычу честь отдать. Как бы то ни было, но припозднившийся к завтраку Толяныч берет на раздаче поднос и, равнодушно посмотрев на нас, уходит в дальний конец зала.
— Пронесло, — Ульяна переводит дух, — не узнал. Сейчас не торопясь доедаем, ты уносишь всю посуду, а я тебя жду у входа и выходим вместе на улицу. А потом — бегом ко мне в комнату, там берем зимнюю одежду и на площадь. Как раз автобус подойдет. И сразу садимся в автобус, чтобы не отсвечивать.
— Уля, меня же без пропуска через восточные ворота не выпустят.
— Всё продуманно, Сём. Не трепыхайся.
Так и делаем. А пока мы не вышли из столовой я все время чувствовал спиной взгляд Толяныча, нервы.
Ульянина комната здесь совершенно необжитая: голый матрас, пустая тумбочка, ни занавески на окнах. Даже постельное белье и одеяло просто брошены на кровать. Рыжая достает из под кровати еще одну сумку, близнеца утренней и вытряхивает из нее аляску, вязанную шапочку, шерстяные носки и перчатки.
— Уля, про джинсы и рубашку из общаги я еще поверю, но аляску зимой кто же отдаст? Сознайся, откуда она.
— Это брата моего аляска. Он… Она ему не нужна.
Ладно, поверю. Тут слышим, как сигналит с площади автобус.
— Побежали. Да не надевай ее сейчас, ты что, жара такая! В автобусе оденешься.
Тот самый загадочный автобус, который ходит на не менее загадочный «материк».
Почти не помню свою жизнь в узле. Даже номер узла не помню. Пятнадцатый, кажется, или шестнадцатый. Помню только, что в последний день цикла вожатая объявляла, что смена закончилась и завтра утром все едем по домам. С вечера все сдавали собирали чемоданы, обменивались адресами, домашними телефонами. Обещали писать, звонить и не забывать. Ложились спать, а рано утром просыпались и все считали, что мы вчера поздно вечером приехали, а сегодня смена только началась. Помню, как я однажды проснулся и не мог ничего понять: почему никто никого не узнает.
— Ольга Дмитриевна, а когда автобус то?
— Э-э-э… Семен, правильно? Семен, автобус через две недели. Смена же только началась.
Далее следовало мое недоумение, неудобные вопросы, непонятные ответы, спор, скандал. Пытался сбежать, конечно безуспешно. Я уже решил, что с ума сошел, но примчался на третий или на четвертый цикл шеф, взял меня за руку, буквально, и отвел на станцию хитрой тропинкой, где посадил в мотовоз и увез сюда, в поселок.
Я, наивный, думал что всё, что сейчас окажусь дома, как я это дом помнил, но… В общем, в итоге, я оказался обитателем будки стрелочника, в пятнадцати километрах к северу от поселка. Откуда мне уже нет выхода. Когда закончится активная фаза это тело аккуратно вернут в пятнадцатый, допустим, узел, а моё Я. Все чем я жил, от чего я плакал, от чего радовался, от чего я орал ночью и хохотал, когда попадал под здешнюю бурю. Даже Ульянка, как я ее сейчас запоминаю, — почти все сгинет, в лучшем случае осев где-то в блоках памяти системы.
— Все сели?! — Кричит водитель, обернувшись в салон.
— Все-е-е-е! — Кричат ему в ответ с заднего сиденья.
Вот у автобуса водитель вполне видимый и осязаемый: пожилой лысый дядька в меховой безрукавке поверх футболки, трениках, шлепанцах и кожаной кепке с пуговкой на макушке.
И автобус начинает неспешное путешествие на материк. Первое препятствие — КПП. Небольшая кирпичная будка рядом с воротами, солдат, сержант, прапорщик с повязкой дежурного и… черт, опять Толяныч.
Эти двое заходят в автобус, берут у водителя список пассажиров и неспешно идут по проходу, проверяя документы. Прапорщик по нашему борту, Толяныч по противоположному. Доходит очередь и до нас. Ульяна не глядя сует прапорщику свой студенческий, пропуск и еще какую-то корочку, видимо мой аусвайс. Прапорщик смотрит студенческий, смотрит пропуск, смотрит на Ульяну и отдает ей ее документы. Потом раскрывает «мои», внимательно смотрит на фотографию, на меня. Сейчас обман вскроется, Ульяну выпрут с работы, а меня вернут в мою будку. На цепь.
— Семен Семенович, как ваша фамилия?
— Персунов. — Не знаю, что там написано в удостоверении, поэтому отвечаю как есть.
Рука с удостоверением зависает в воздухе, а на физиономии прапорщика явно читается сомнение. Я чувствую, как Ульянка вцепилась в подлокотник.
Положение спасает, как ни странно, Толяныч. Проверив документы у сидящих по своему борту автобуса он подходит к прапорщику и бесцеремонно толкает его пальцем в бок.
— Ну, ты закончил? Булки остывают, кефир выдыхается. Пошли уже.
Удостоверение возвращается ко мне, а прапорщик и Толяныч покидают автобус, завизировав на выходе список пассажиров. Дверь с шипением встает на прежнее место, проверяющие удаляются в будку дежурного, дневальный распахивает половинки ворот, а автобус наконец покидает пределы поселка. Я раскрываю удостоверение — с фотографии на меня смотрит лицо шефа. Тут он значительно моложе, чем в жизни, и сходство со мной несомненное, но я понимаю сомнения прапорщика.
— Авантюристка, — шепчу я Ульяне.
— Не будь занудой, Сёмк. Я знала, что мы прорвемся.
А автобус катит по бесконечной степи. Или небо затягивает тучей, или совершенно внепланово наступает ночь, но в салоне ощутимо темнеет. Зажигаются фары, зажигается освещение в салоне, гаснет освещение в салоне. Вдруг начинает работать печка. «Закройте люк!» — кричит какая-то женщина, из тех которым вечно дует. А и правда — из люка ощутимо тянет стылым воздухом.
— Сколько тебе лет? — Неожиданно спрашивает меня Ульяна.
Я прикидываю в уме прожитые циклы и фазы, и переводить их в года
— Где-то около двенадцати, если я правильно подсчитал.
— Сёмк, ты тормоз. Про ваши циклы я теперь знаю. Насколько лет ты себя чувствуешь.
Вопрос Ульяны опять ставит меня в тупик и я начинаю копаться в себе. Проблема в том, что в таких как я напихано множество обрывков памяти чужих людей, неуклюже склеенных в более-менее связанную ленту. Поэтому иногда встречаются забавные анахронизмы. Например я помню, что к поезду, который увез меня в пионерский лагерь, мы подъехали на такси. Все хорошо, но это была «Победа». В девяносто втором году.
Так что память отпадает, остаются только ощущения.
— По разному, Уля. От семнадцати, до двадцати семи. От настроения и занятости зависит.
Ульяна кивает головой, соглашаясь.
— Да, я тебя так же воспринимаю. Хотя, твоя мысль про двенадцать мне понравилась. А мне просто девятнадцать. Без всяких плюс-минус.
За бортом становится все темнее, все холоднее, в салоне начали запотевать окна. Пора одеваться. Мне то легко, а вот Ульяне… Она выгоняет меня в проход и командует:
— Снимай куртку, завешивай ей промежуток между сиденьями, а сам отвернись и не подглядывай. И куртке упасть не давай!
Десять минут пыхтения и чертыханий за моей спиной, десять минут невидимой мне акробатики и мне разрешают сесть на место.
А автобус все едет и едет по бесконечной дороге, монотонный шум, полумрак, покачивание. Скоро весь салон, все пассажиры, дружно, как по команде, начинают засыпать. Засыпает и Ульяна положив голову мне на плечо, засыпаю и я, чувствуя щекой помпон ее вязаной шапочки.
Я просыпаюсь от звука электрического звонка. Открываю глаза, осторожно выпрямляюсь, стараясь не разбудить Ульянку.
— Как спалось, Сём? Я уже давно не сплю.
— А где…
— На переезде стоим. Вагоны туда-сюда таскают, нам еще долго стоять, а вообще…
Ну, долго так долго. Прислушиваюсь к своим ощущениям и ничего необычного не чувствую. Ну, подумаешь, НБО выбрался на материк, всего-то навсего. Смотрю на свою руку — нет, не просвечивает. Скребу ногтями лед на стекле (Когда успел намерзнуть?) — рука сквозь стекло не проваливается.
— Ты чего, Сём?
— Меня пугали, что нейтринные системы неустойчивые и без подпитки энергией распадаются. Вот я и проверяю, не распался ли я.
— Ой… — Я слышу страх в голосе Ульяны. — Может нам сразу назад?
— Да шучу я. Просто проверял — не сон ли это.
— Гад!
Палец больно тычется мне под ребра.
Мы сидим в теплом и уютном автобусе, сквозь лобовое стекло видно, как катаются по рельсам вагоны. Народ, кто дремлет, кто тихонько переговаривается. А Ульяне сидеть надоедает.
— Я балда! Пошли на выход! Я же живу по эту сторону линии, две остановки на троллейбусе и мы у меня.
И она подскакивает с кресла, подхватывает сумку и тащит меня за собой по проходу. Минута на объяснения с водителем и вот мы уже стоим на тротуаре, а я, зачерпнув в пригоршню снег, плавлю его в руке. Вот он какой, оказывается… Вдыхаю полной грудью воздух и чудом не закашливаюсь от дурного запаха, от обилия выхлопных газов, еще от чего-то. Преимущества у жизни в лесу есть. Я так подозреваю, что и воду из реки здесь пить нельзя.
— Сём, это снег. И застегни молнию на куртке, а то простудишься.
Ага, простужусь. НБО не болеют и переломы у них срастаются в течение суток. Правда это там — а здесь?
— Уля, ты меня совсем за Маугли держишь. Еще покажи мне трамвай и троллейбус, и держи меня за руку, чтобы я не убежал, испугавшись. — Замечаю, что Ульяна волнуется и обнимаю ее, чтобы успокоить. — Я физически нигде дальше Шлюза не был, но памяти других людей в меня забито больше чем нужно. Так что просто веди меня.
А ведь прав был Семен Семенович, когда говорил Ульяне, что он может испугаться и убежать. Мы выходим из проулка, где стояли на переезде, на широкую, полную людей улицу и мне хочется спрятаться обратно в автобус. Столько народу, ужас! Поэтому я перестаю думать и просто механически переставляю ноги, следуя за Рыжей, позволив чужим воспоминаниям руководить мной. Но все равно, едва передо мной открываются двери переполненного троллейбуса, я отшатываюсь.
— Вперед, Сёмка! — Кричит сзади Ульяна и чувствительным толчком придает мне нужный импульс.
Десять минут адских мучений и еще десять минут пешего путешествия по кварталу панельных пятиэтажек (Во-о-он там мой детский сад, а в эту школу я ходила. «Здрасьте, Надежда Петровна. Нет, каникулы у меня. На третьем. Зайду обязательно. Он в горах загорел. До свидания».) и мы стоим перед подъездом.
— Вот, это мой дом. Заходи и не стесняйся.
А я, конечно, стесняюсь, но преодолеваю себя. Тем более, что родителей Ульяны дома нет.
В меру чистый подъезд, детские санки на площадке второго этажа и лужа талого снега под ними. А нам на третий. Ульяна открывает дверь своим ключом и запускает меня. Обычная четверка-хрущевка. Почему-то ожидал, что нас встретит сибирский кот, но кота нет, зато есть клетка с щеглом в большой комнате. Мы раздеваемся и проходим мимо щегла в комнату к Ульяне.
— Располагайся, я сейчас.
Ульяна убегает на кухню, а я оглядываюсь. Судя по интерьеру, хозяйке этой комнаты неоднократно и безуспешно пытались напомнить, что она все-таки девочка и должна вести себя соответственно. Поэтому на полке рядком сидят запыленные куклы, а справа от них уютно устроился потрепанный футбольный мяч. Но медведь, медведь явно любимый, в отличие от тех же кукол. Аккуратнейшие застеленная кровать и Веселый Роджер, вместо ковра над ней. Хвост велосипедной цепи, выглядывающий из под шкафа. А на трюмо, около сундучка для рукоделия, примостился большой глобус из школьного кабинета географии, весь исчирканный фломастерами. Прибегает Ульянка, приносит сковородку с яичницей и две вилки, видит направление моего взгляда и поясняет:
— Это у нас отработка летом в школе была, вот я старый глобус и позаимствовала. А потом мы с мальчишками по нему путешествовали.
Я сажусь на кровать, Ульянка, напротив меня, на стул. А между нами, на табуретке, сковородка с яичницей.
— А это что? — Я показываю вилкой на перевернутый аквариум на письменном столе, под которым стоит недоделанная модель двухмачтового парусника.
— Это? — Ульянка вдруг делается грустной, встает со стула и, повернувшись ко мне спиной, достает из ящика стола фотографию. — Это мы с братом клеили, но не успели доделать. А потом его в армию забрали, он сказал, что обязательно доклеим, как вернется.
Парень приблизительно наших лет. На нем военная форма, какую носят на юге — с панамой, а снят он на фоне гор.
— И что, обманул и не стал доклеивать? — Я идиот и понимаю это только озвучив вопрос. — Ох, прости меня, Уля! Давно?
Подскакиваю с места и обнимаю Ульянку.
— Семь лет назад. Мне тоже есть за что ненавидеть людей. — Ульяна поворачивается ко мне лицом и утыкается в грудь. — Но я этого не делаю.
«Но я же и не человек, вовсе», — хочу ответить и затыкаюсь, вместо этого.
— Вы бы долго присматривались друг к другу, но подружились бы, вы чем-то похожи. Он так же прятал свои чувства, но жег ими себя изнутри. И не подпускал к себе никого, кроме самых близких.
Настроение скомкано у обоих. Чтобы перевести тему спрашиваю про фотографию зажатую между двумя стеклами книжной полки.
— Подруга?
Там Ульяна с какой-то девочкой. Снято, похоже, на Последнем звонке. Обе девочки в белых фартуках, белых гольфах и с белыми бантиками, стоят, держась за руки, на ступенях школьного крыльца.
— Да. Светка. Тебе бы понравилась. Очень хорошая девочка.
— Не знаю. Мне ты, полгода назад, понравилась. Но об этом я тебе уже говорил.
— Это полгода назад. А сейчас?
А как ты думаешь, Рыжик& Одно из преимуществ моего положения состоит в том, что я, зная оставшийся мне срок, могу позволить себе говорить чистую правду.
— И сейчас, и всегда.
— Ты мне тоже, Сёмк. Сейчас и всегда.
Вот такое у нас выходит объяснение. Только сроку этому «всегда» до конца лета. А дальнейший день совершенно не откладывается в памяти:
Вот Ульяна, по моей просьбе, тащит меня куда-то на самую высокую точку города, чтобы я мог увидеть панораму.
— Нет, я надеялся что-нибудь вспомнить. Но нет.
Вот мы катаемся с деревянной горки и я сажаю занозу, глубоко под кожу ладони.
— Сёмк, её надо вытащить и продезинфицировать!
— Обязательно, Рыжик, как только приедем, сразу же к доктору пойду.
Вот мы на катке, где выясняется, что я умею кататься на коньках.
Вот мы бежим опять домой к Ульяне, где натыкаемся на ее родителей: «Папа, мама, это Семен. Мой товарищ с работы и очень-очень хороший человек! А сейчас нам надо бежать — автобус ждать не будет!»
Вот мы бежим на автобус, тот на котором приехали сюда, а водитель неодобрительно смотрит на нас — опаздывающих.
И так до самого вечера, когда мы, сбросив зимние вещи у Ульяны в её комнате в поселке, втискиваемся в поезд идущий в синтезаторный узел, чтобы доехать до моего домика.
— Как спалось, Рыжик?
— Очень плохо, Сёмк. Кто-то все время меня будил.
— Знаешь, та же самая картина. Кто-то все время меня будил. Вставай, завтракать будем.
За завтраком Ульяна делится своими грандиозными планами на мою персону. Как она откроет чудо-таблетку, приняв которую я перестану зависеть от циклов.
Рыжик, рыжик. Думаешь, что мы первые на этой дороге?
Есть и хорошие новости: каникулы кончатся, а Рыжик останется. Будет приезжать в среду вечером, а уезжать в воскресенье. «По четвергам у мальчиков военка, а я не учусь, а по пятницам у нас «Научно-практическая работа» в расписании. Так что я совершенно законно буду к тебе приезжать на три дня, каждую неделю. Только ты не думай, что мы с тобой будем заниматься… тем, чем… занимались. Я с тобой работать буду. Опыты на живом тебе ставить. Потому что ты мне на всю жизнь нужен, а времени мало. Сёмк, как времени мало и нужно успеть… Сегодня утром проснулась, а перед глазами календарь и в нем еще один день перечеркнут. И страшно стало — вдруг не успею. Сёмка, я не справлюсь, если ты мне не поможешь! Только имей в виду, если я не успею, я дождусь твоего следующего пробуждения, и тогда ты у меня побегаешь. Кузнечик в супе и гусеница под одеялом тебе конфетами покажутся!»
Но работать мы начнем завтра, а сегодня можно просто поваляться на берегу озера. Никто сюда не придет, люди стараются без нужды не покидать границу поселка, так что, главное сделать так, чтобы костер не дымил.
— А теперь рассказывай, что вчера было?
— Ну, Сём. Я решила, что надо тебя в гости пригласить. А то я у тебя была, а ты у меня нет. Вот я и провернула авантюру.
— Да уж, действительно авантюру. А если бы попались?
— Ой, Сёмка, ну не попались же. Не будь занудой.
Заноза все-таки воспалилась и Ульяна погнала меня к доктору. Вот так, мы доехали до поселка, она украдкой чмокнула меня и побежала на автобус, а я побрел в медпукт, поминутно оглядываясь, словно ожидая, что Ульяна вот-вот выскочит из кустов.
— Ну показывай, пионер.
— Здравствуйте, Виолетта Церновна. А где доктор?
— Я за него. Сокращение штатов и экономия бюджета — слыхал про таких зверей? И отмена надбавок за удаленность. Вот и пришлось вспомнить про свой диплом, пока дурачка на это место не найдут. Вот только его и не ищут. Но ты раздевайся, нам это не помешает.
— Так я уже, Виолетта…
Показываю воспалившуюся занозу.
— Как интересно… И давно это у тебя?
— Заноза? Недели две. Сразу вытащить не получилось, а потом я забыл про нее и вот.
— Две недели, говоришь. — Виола что-то прикидывает у себя в голове, потом достает фотоаппарат и делает снимок. Вытаскивает занозу, рассматривает ладонь, делает еще один снимок. — Жалобы еще есть, пионер?
— Есть. Надоело лето, хочу оставшиеся три времени года.
— Сам понимаешь, это не ко мне вопрос.
А потом Виола запирает медпункт изнутри и подвергает меня медицинскому осмотру с пристрастием, дополнительно берутся анализы, все, какие возможно. И достается пачка тестов, которые я вот прямо сейчас должен пройти. Чем-то это напомнило тот день, когда шеф привез меня, еще ничего не понимающего, в поселок. И представил пред ясны очи бабы Глаши, Толяныча, той же Виолетты, самого себя, Трофимова и еще пары мэтров, которые уже не работают. Снимает мои параметры в конце активной фазы? Возможно.
— Ну и как? Представляю я ценность для науки?
— Для науки, вряд ли. Но не все ценности стоит доверять науке, это я тебе как ученый говорю. Если больше нет вопросов, то свободен. Можешь пообедать в столовой, я сейчас распоряжусь, чтоб тебя покормили.
«Доктор, я буду жить? А смысл?». Сейчас пообедаю, и домой. А через три дня Рыжик приедет.
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, статьи по теме Фанфики(БЛ) (+269 картинок, рейтинг 2,185.1 - Фанфики(БЛ))