Фанфики(БЛ)

Фанфики(БЛ)

Подписчиков: 31     Сообщений: 313     Рейтинг постов: 2,752.6

В этот тег мы постим свои фанфики по Бесконечному лету.

Написал фанфик- в личку к модератору Бесконечного лета за медалькой

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Soviet Games,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,технический пост

"Книголюб"-писатель фанфиков на "Бесконечное лето"
 Возможно будет переквалифицирована на общефэндомный уровень


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329
Часть 3 http://vn.reactor.cc/post/3562282
Часть 4 http://vn.reactor.cc/post/3572857
Часть 5 http://vn.reactor.cc/post/3575478

— Явился? Забирай ключи и иди работай.
— Добрая Глафира Денисовна... Тогда я пошел. Работать. Увидимся.
— Подожди. Ты в Подвале давно был?
— В Центре управления? Да вот, когда его замуровывали. Это, получается, три года назад.
— А Толя спустился вниз, через памятник, на этой неделе, и не смог дальше первого уровня дорогу найти — все время ходил кругами. Потом до него дошло, что это первый виток спирального коридора, только замкнутый в кольцо. Эта тварь научилась играть с пространством, Семен, и создавать локальные вакуоли. А скоро научится пробивать проходы наружу.
— Не надо меня успокаивать. Я и так все понимаю.
— А я не успокаиваю, Семен. Я просто очень не хочу проснуться однажды одной из ячеек коллективного разума. И то, что мы делаем с пионерами, лучше для пионеров, чем Такая участь. Можешь следующего активированного пионера взять в свою лабораторию и сам убедиться. Один-то пионер погоды не сделает. Только с одним условием: ты все ему расскажешь.


Когда за воротами закричала обезьянка Ольга дернулась было спасать, но, вспомнив наставления, осталась сидеть, хотя ее так и подмывало вскочить и броситься к животному, которое кричало от боли совсем как человек. Но Ольга сидела и сидела, вцепившись в стул, а обезьянка уже не кричала а только стонала, обессилев.
— А ты хотела сама пойти, — сказала Олеся, накрыв успокаивающе Ольгину руку своей, — не бойся, все идет как надо. Я в первый раз тоже дергалась. Это когда Электроника делали. Трофимов захотел себе универсального помощника-лаборанта, чтоб на все руки. А у шефа как раз проект готовый был. Получилось изумительно. Такой умнейший парень вышел, жаль что туповатый.
Как можно одновременно быть умнейшим и туповатым Олеся не расшифровала, да Ольга и не спрашивала, больше прислушиваясь к обезьянке по ту сторону ворот.
Стон за воротами перешел в тихое поскуливание, а Олеся вдруг замерла и подалась всем корпусом вперед, глядя на прибор непонятного назначения, больше всего похожий на железный сундук, к которому сходились из-за ворот все провода. Крышка сундука была откинута, демонстрируя зрителям несколько тумблеров, клавиш, стрелочных шкал, зеленых индикаторных полосок и светящуюся оранжевым цифровую шкалу.
— Видишь, какое старье пользуем, — Олеся, судя по пропавшим интонациям, перестала обращать внимание на собеседницу и говорила совершенно машинально, — шеф такой умница, а ему финансирование все режут и режут. Как он результатов добивается — ума не приложу.
Цифры на оранжевых индикаторах шкалы плясали хаотически, на взгляд Ольги, изменяя свои значения от ноля до девятки. Но вот они сложились в известную Олесе комбинацию и девушка закричала, так что все вздрогнули: «Тянем!» А сама, одним прыжком, оказалась у сундука, защелкав тумблерами и клавишами.
Ольга была ближе всех к воротам и, соответственно, ближе всех к веревке, привязанной вторым концом к тележке с обезьянкой. Она и оказалась у этой веревки первой, подхватила её и подняла глаза, чтобы убедиться, что обезьянка еще жива. Подбежали техники и дневальный, оттеснили Ольгу, втянули несчастную обезьянку вовнутрь и закрыли ворота.
Обезьянка лежала на спине, вцепившись у себя за головой в прутья клетки. Шлем слетел и сейчас бесформенным комком валялся в углу. Животное еле заметно дрожало, невидящие глаза были открыты, а из уголка рта стекала струйка крови. «Бедная», — подумала Ольга. Захотела подойти поближе, но все не могла решиться.
— Кажется, все в порядке. — Олеся достала из сундука кассету и спрятала ее в карман. — Все Оль, больше ничего интересного не будет, можно идти спать. Остальное все техники сделают.
— Сделаем, сделаем, девочки. — Подтвердил один из техников, водружая на тележку сундук, рядом с обезьяньей клеткой. — Сейчас скотинку коновалу сдадим, а утром за приборами вернемся.
До площади всем было по пути. Техники продолжили свой разговор, но как Ольга не вслушивалась больше ничего интересного не услышала: говорили о футболе, о рыбалке и о политике. А когда мужчины со своей поскрипывающей тележкой отстали, Олеся вдруг задала Ольге вопрос.
— Оль, вот ты среди них почти две недели жила. Это на две недели больше, чем любой из нас. Скажи пожалуйста, они — люди?
— Да. — Не задумываясь ответила Ольга. И, после паузы, еще раз. — Да.
А в эту паузу уместилась мысль: «А ведь и правда: да. Даже такие, какие они были в первые дни, когда я хотела сбежать, они, где-то там, глубоко внутри, хранили человечность. Я же видела следы от слез на щеках у «механической» Слави».
— Оль, я тоже думаю, что: да. То есть хочу так думать, но… Ты только никому не говори, потому что это секрет. Но у нас тут живет девочка из них. Очень хорошая девочка, первый удачный микс. Девочка как девочка. Умная, красивая. Поёт замечательно, танцует, играет на всех инструментах. Мы все ее очень любим. Вот только каждый цикл она забывает все что узнала и каждый цикл для нее начинается с того, что ее папа привозит ее сюда отдохнуть и чуть поработать, по четыре часа в день. Ну, это она считает так… Вот посмотришь на нее и кажется, что она — человек, ну пусть с проблемами с памятью. Но я же знаю, как они создаются. Мы сами с тобой сегодня одного создали. Людей так не делают. — Олеся улыбнулась. — Ой, мы уже пришли. Тебе налево, а мне — направо. А тебе же еще собираться. Ну, ты как приедешь в конце цикла, обязательно заходи, а то все разъехались по отпускам, и мне даже поболтать не с кем.
На том и расстались, улыбнувшись друг другу. Олеся убежала, стуча каблуками куда-то в северную часть поселка, а Ольга, посмотрев ей вслед, направилась к себе. Нужно было принять душ, переодеться в вожатскую форму, упаковать подарки и, если останется время, хоть чуть-чуть подремать.
Дома Ольга, делая свои дела, все размышляла над разговором с Олесей. Все думала, чем определяется человек, происхождением или тем, что внутри него: мыслями, чувствами, эмоциями. Подумала еще: «А ведь, можно сказать, что эта несчастная обезьянка кричала при родах. А раз человек намного крупнее ее, то ей очень больно было, вот она и кричала. Олеся конечно шутила, что собирается пройти через это, чтобы не стареть. Но ведь кто-то же прошел, откуда-то это уже известно. Боль, наверное, была жуткая. Если обезьянка, бедная, так кричала. А кто-то и погиб, Олеся говорила, что человек или погибает, или вынужден жить здесь».
Девушка еще раз стала вспоминать увиденное:
Вот взгляд скользит вдоль веревки и упирается в тележку и в клетку, с лежащей навзничь обезьянкой.
Вот взгляд бежит по кругу и обнаруживает, что все пространство вокруг тележки закрыто густым, до непрозрачности, туманом, который не в силах пробить фонари, освещающие пятачок перед воротами. И только вокруг тележки туман чуть отступил, образовав пузырь чистого пространства, включающий в себя и ворота.
Вот странный вырост из стены тумана, больше всего похожий на человеческую фигуру. Ноги фигуры расплываются на уровне колена, а руки ухватились за прутья клетки, рядом, нет не рядом, а поверх рук обезьянки.
Вот фигура подняла голову и посмотрела безглазым комом тумана на Ольгу. Ольга тогда пропустила это ощущение чужого взгляда, потому что побежавшие техники схватили веревку и быстро-быстро потянули ее к себе, и надо было помогать им, и некогда было что-то чувствовать. А вот сейчас вспомнила. Ощущение внимательного, но совершенно безэмоционального взгляда.
И тут Ольга поняла, что это ощущение вернулось. Казалось что так же, безэмоционально-внимательно на Ольгу смотрит сама чернота за окном. Ольга вздрогнула, все-таки жутковато жить одной не то что в четырехместной секции, но и на этаже. Кажется, подремать в ожидании автобуса не удастся. Ольга глянула на часы, до автобуса оставался еще час. «Не так и много. Пойду к воротам, там хоть солдатик дежурит, всё не одна».

Ольга сидела на лавке около будки дневального и зябко ежилась, ожидая автобус. Она сидела так уже довольно давно и успела основательно продрогнуть. Ночь выдалась прохладной, а вожатская форма нисколько не грела.
Дневальный всё ходил по площадке с метлой в руках, делал вид что подметает и так идеально чистую, с точки зрения Ольги, площадку и, время от времени, преданно поглядывал на пакет с конфетами, напоминая Ольге дворовую собаку, учуявшую колбасу в сумке у домохозяйки. «Хватит с тебя одной конфеты, — подумала Ольга, — у меня есть, с кем поделиться».
Солдатик оказался робкий и не решался подойти поближе, и заговорить с девушкой. Только раз попросил сигарету и отстал, получив от Ольги вместо сигареты карамельку. А Ольга не знала, радоваться этому, или сожалеть, потому что говорить не хотелось, но разговор отвлек бы ее от продолжавшегося неприятного ощущения чужого и чуждого взгляда из темноты.
«Интересно, это нервы, или это от того, что я смотрела туда, на клетку и туман за ней? Как там сказала Олеся: «обратила внимание системы на себя?» И что теперь будет? Нет, Олеся сказала Система с большой буквы. Что бы это не значило, но Система с большой буквы интересуется мной».
Застучали шаги. Дневальный выпрямился, прислушался, прислонил метлу к своей будке и шагнул навстречу вышедшему из темноты офицеру. И почти сразу же Ольга почувствовала, что автобус уже пришел и ждет ее за воротами. Офицер принял рапорт дневального, поздоровался с Ольгой, спросил, показав подбородком на пакет, все ли это вещи, и, получив утвердительный ответ, принялся на пару с дневальным открывать ворота.
Ольга почему-то ожидала, что сегодня ее будет провожать тот же капитан, что и две недели назад, но нет. Она попрощалась с незнакомым офицером, выдала солдатику из своего пакета еще одну конфету, на этот раз шоколадную, и шагнула в автобус, чтобы заснуть в нем, едва устроившись в кресле — сказалась бессонная ночь.
Автобус, как и две недели назад, мазнул фарами по воротам, развернулся на тесном пятачке и унес Ольгу еще на цикл, к ставшим уже почти родными пионерам. Вот он поднялся на ближайший холм, мелькнул габаритными огнями, и исчез, перевалив через вершину, но на следующем холме не показался, а вместо этого покрылся рябью и исчез для внешнего наблюдателя, если бы таковой нашелся. А для Ольги, если бы она не спала, все выглядело бы так, будто автобус въехал и теперь катится по туманному коридору, одна стена которого белая, а другая — розовая, чтобы, точно в назначенное время, вынырнуть из ниоткуда в точно такой же долине между холмами, прокатиться по шоссе и остановиться у ворот пионерлагеря «Совенок». Того, который значился в каталоге под именем «Узел №15».
Ольга проснулась, забрала с соседнего кресла пакет, спокойно, без всякой суеты, вышла из автобуса, прыгнув прямо из салона на асфальт, минуя подножку. Мягко спружинила ногами, сделала два шага вперед, потянулась к уже посветлевшему небу и на секунду замерла так: стоя на носочках, раскинув руки и глядя в небо. «Здравствуйте, милые!». Засмеялась, перехватила пакет с подарками, поправила свободной рукой сбившуюся после прыжка юбку и чуть не вприпрыжку побежала сквозь приоткрытые ворота к зданию кружков.
А пять минут спустя вожатая уже стояла на крыльце и вглядывалась в приближающуюся к ней девичью фигурку.
— Привет, ты наверное только что приехала?
— Здравствуй, Славя. Двадцать минут назад. — Ольга не смогла сдержать улыбки. — Только знаешь, давай на вы. Я все-таки ваша вожатая, а еще меня Ольга Дмитриевна зовут.
— Вожатая? — Славя радостно распахнула глаза. — Вот здорово! А то мы вчера поздно вечером приехали, а нас никто не встречает. А откуда вы знаете, что меня Славя зовут?
— Плохая я была бы вожатая, если бы заранее не узнала, как зовут всех пионеров. Ну, беги по своим делам, а я пока к себе в домик. Только предупреди всех, что линейка в девять на площади.
«Ничего не помнит. Жаль, но остальные наверное также. Но наплевать что они ничего не помнят, это те же самые девочки и мальчики. Господи, как будто домой приехала! Главное сегодня: на линейке не улыбаться, рот до ушей. Я же строгая!»
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN лагерь у моря Юля(БЛ) Виола(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 46 (продолжение в комментах)

Искра была той, кто заставила меня испытать Чувство. Чувство, которое двуличные люди называют грехом. Гордость. Я горжусь своей девочкой, и буду гордиться до самой смерти, тем, что приложила руку к созданию настоящего чуда.


Из старых дневников Виолетты Церновны Коллайдер



Небо над морем.



— Да в порядке всё, правду вам говорю! Посмотрите в мои честные глаза! — удалось выдавить подобие улыбки, с трудом скрывая самочувствие. На душе же были только два слова: «Убе-е-ейте меня». Это как после долгого перерыва, сразу приступить к интенсивной тренировке, поначалу совсем не больно… Утром, первое, что я почувствовал, — это невозможность встать. Спину и ноги сковало судорогами при каждой попытке пошевелиться, мышцы ныли, кости горели, суставы трещали, глаза — и те слезились. Одним словом — кошмар. В таком состоянии меня и застала протирающая сонные глаза Юля. И сейчас они с Хоро стояли над моей душой, пока на соседней койке пускала слюни на подушку Женя. Аналитик работала весь день, пока мы беспечно отсыпались.


— Врет. Однозначно врет. Я десятки лет торговлей занималась, и хитрецов вижу насквозь, — сказала Хоро, задумчиво склонив голову набок. Ушки девушки всё ещё потрепанные, но на шерстке уже появляется здоровый блеск. Поправляется волчица. Она до сих пор ведет себя, как простая девушка, несмотря на то, что ей, вполне возможно, лет эдак под тысячу.

— Ричард! — сердито фыркнула Юля, обследуя мою тушку ловкими лапками на предмет повреждений. При этом хмурая нека по-хозяйски забралась на мою постель, вовсю размахивая пушистым хвостиком. Блин, не будь сейчас так больно, я бы мигом прибалдел! — Вроде нет видимых ран, кроме ожога старого.

— Перенапрягся просто. Я предполагала, что так и будет, — Женя широко зевнула, демонстрируя белые зубы и полный хаос на голове вместо прически. Девушка не спешила вставать с кровати, кутаясь в одеяло и с предвкушением поглядывая на ноутбук. — Отлежится и всё пройдет, в крайнем случае — Док подлечит. Думаю, он специально не стал исцелять твоё тело полностью, чтобы в следующий раз организм был к критической нагрузке готов. Генда всегда смотрит на несколько ходов вперед, извлекая максимальную выгоду. Коварная задница, до сих пор вспоминаю тот случай перед цунами!


— Ну, не всё так плохо, ходить, во всяком случае, могу, — кое-как поднимаюсь. Аналитик смотрит с сочувствием, ушастые с интересом. Эй, совесть есть у вас? В животе урчит, во рту пустыня! Хочется сдохнуть, а если серьезно, то… есть, пить, умыться, но больше всего хочется Юлю! Обнимаю зазевавшуюся девушку, целуя в щеку. Есть стопроцентный способ обрадовать кошку. — Пойдем перекусим, что ли?

— Сидите уж, я принесу вам сухпай и воды, — Женя потянулась, зевнула, заметив поникшие мордочки, и, словно оправдываясь, добавила: — Кроме них, особо ничего нет — мы над морем, да и не та ситуация, чтобы о насыщенности рациона думать. Пусть батончики и безвкусные, но свою питательную функцию выполняют, а ещё будет чай, точно! Хоро, не смотри на этих рыбок в аквариуме голодным взглядом, они несъедобны!

— У нас в сумках есть кое-что вкусное, принеси простой воды и любую посуду, сейчас пообедаем по-царски! — вспомнил я про один из подарков Искры. Управляющая бункера была весьма щедра к нам. Скучаю по этой девочке, по её голосу и длинным аквамариновым волосам, по долгим беседам на любые темы. Программа-имитатор на джое её не заменит, нет того живого блеска в глубине глаз. Искорка научила меня нескольким важным вещам, и последней стало то, что отличает живое существо от имитации, о, это она продемонстрировала просто потрясающе. Вот только какой ценой? Глаза девочки светились абсолютной решимостью при расставании. Искра, Искра…


— Вот, держи. Собираешься размочить СП-1 в воде? Ха. Выйдет та же гадость, только мокрая, — спустя две минуты Евгения вернулась с двухлитровой бутылкой воды и четырьмя большими металлическими чашками, а я тем временем нашел в сумке под кроватью фастфуд будущего. Небольшая продолговатая упаковка, как у растворимых витаминов, да и принцип весьма похож.

— Мда уж, судя по всему, тут сложная цепь экзотермических химических реакций, — аналитик внимательно смотрела, как круглая таблетка растворяется в воде, которая тут же, прямо на наших глазах, начинает кипеть, издавая восхитительный аромат мясного бульона. — Может, всё же поедим наших СП, а это оставим для исследований?

— Не надо, их у нас много. Искра знала, что мы путешествуем по ущелью с чистой рекой, так что в питьевой воде недостатка не имели бы, а при необходимости я могу и вовсе концентрировать влагу прямо из воздуха. — Я постучал по экрану джоя, краем глаза наблюдая, как Хоро и Юля тоже заваривают себе еды. Они заметно приободрились при виде спасения от пресной еды. Волчица весело помахивала хвостом, он у неё вообще намного активнее, чем аналоги у наших кошачьих представителей (в виде последних событий, стоит ли и мне относить к некам себя любимого?). — В памяти этого малыша на моей левой руке все важные данные с бункера сто двенадцать, и исследования Организации будущего чуть ли не за двести лет.


— Жалко, что я сейчас реально занята, иначе бы первой прошерстила всё что есть. И ту программу-помощника, которая у тебя по экрану бегает. Я вижу тебя, не прячься. О, основой визуального образа стала Хатсунэ? Почему человеку надо спать? В сутках так мало часо-ов! — печально вздохнула Женя, отхлебывая из ещё дымящейся чашки. Фокус в том, что таблетка имеет не только питательные и вкусовые вещества, но при растворении минуту кипятит и обеззараживает воду.

— А чем именно ты так занята? — поинтересовалась Хоро, нюхая содержимое своего обеда. — Пахнет рыбой… уха, что ли?

— Меняемся? — живо предложила Юля, из чашки которой поднимался пар с запахом яблочного пюре. Искра просто смешала в пачках всё доступные вкусы, не промаркировав это хаотичное ассорти ни единым символом. Решила, что так будет весело, эдакая рулетка с сюрпризом: пока не заваришь, не узнаешь, что в чашке. Жалко, у нас с ней было так мало времени. Что такое месяцы в обществе доброго и замечательного человека? Так, мимолетное мгновение, но я буду всегда её помнить. Тем более, часть способностей бегунка при мне. В этой аномалии нереальный потенциал, но и использовать её тяжеловато.


— Исследую клетки Ехидны, — просто ответила Женя, и волчица чуть не подавилась своим питьем. Да и я дрогнул, чего уж там.

— З-з-зачем? Она же мертва, разве нет? — память Хоро нескоро очухается от ужасов лап паучихи. Хвост поджат, губы обнажили клыки, шерстка стоит дыбом. Напуганный зверь.

— В том-то и дело, что навряд ли. О, а у меня со вкусом свиного супа. Классно пахнет, и так натурально! — аналитик села за компьютер, открывая снимки с микроскопа. — Смотрите, это клетки той белой твари, дроны подняли несколько кусочков оторвавшейся после кинетического удара плоти. Мы, конечно, спешили, но не подобрать такой материал я не могла. Ничего странного не видишь, Ричард? Мне Виола говорила, что ты далеко не простой боевик.


— Странного? — я всмотрелся в гистологический срез. — Странного? Да тут всё странно. Ядро просто огромное, куча неизвестных органелл, а клеточная стенка, она вообще есть?

— Есть, но очень тонкая, — Женя говорила, а нека и волчица внимательно слушали, хоть по глазам и видно, что они обе ни черта не понимают. — Поэтому она может восстанавливаться и менять структуру тканей быстрее любой другой органической формы жизни. Оборотень на клеточном уровне. Док сказал, что пока цела хоть одна её клетка, Ехидна не умрет.

— Как же победить такого врага? И не опасно хранить тут её части? — мне действительно стало не по себе, даже ноющие мышцы притупили свою пытку. Нет, способов уничтожить врага на клеточном уровне куча, но не тогда, когда он так силен! Док еле покрошил её, использовав удар, который несколько километров скальной породы расколол напополам! К большинству ядов у неё наверняка иммунитет, да и скорость у альбиноса запредельная.


— Хотелось бы мне знать. А ткани я убила при окрашивании для микроскопии, так что не волнуйся, да и подобрала только кусочек хитина с каплей крови, — ответила темноволосая, забирая одну упаковку с едой. — Схожу, обрадую девочек, особенно Ульяну, вот уж кто точно будет плясать от счастья, она батончики СП просто терпеть не может.


***



— Это жалкое тело неплохо послужило мне, — потрепанная, но живая Ехидна стояла на берегу, возле скелета акулы. Владычица плоти добралась до острова в море, и скинула ненужную больше оболочку, не забыв при этом захватить с собой все полезные вещества. Восстановление клеток после ТАКИХ ран раньше занимало куда больше времени, но теперь, после обретения новой силы, всё иначе. Однако тело ещё напоминало о пережитом уроне. Чертов человек! Через осунувшуюся кожу были видны все косточки. Пережившую не одно тысячелетие демоницу сейчас буквально разрывали противоречия. Она в равной мере хотела как прибить этих двух негодяев, так и впиться в их тела жадными губами.


Солнце уже скрылось за горизонтом, а небо было затянуто пасмурной пеленой. Древний, как мир, монстр спокойно шла в сторону леса, без всяких помех вроде света луны или звезд. Из незаметных нор в земле выскакивали всё новые пауки, и ещё, и ещё. Большие, маленькие, огромные. Тысячи членистоногих тварей шуршали в ночи. Жуткое зрелище, от которого зашевелились бы волосы на голове даже самого храброго человека, но оценить его сейчас мог только один живой организм.


— Надо же, вы поймали мне новую игрушку, — обрадовалась девочка-альбинос. Белоснежная кожа, гладкая, будто у статуи, переливалась от налипшей на неё росы. Перед Ехидной лежал дракон. Титанический ящер, с темно-коричневой чешуей и панцирными щитками на спине. Зверя спеленала паутина, крепкая как сталь, и кроме того, периодически два крупных паука всаживали в него жала, в районе брюха кожа дракона была не столь прочна. Яд проникал в хозяина неба, парализуя мышцы и затуманивая разум, мешая ему сопротивляться. — Будет чем восстановить силы. Радуйся, зверушка, ты не станешь инкубатором. Только пищей…


— Лхаг кудз (проклятая тварь), — кое-как прошипел ящер, выплевывая в кровного врага струю пламени. Огонь мог бы и повредить альбиносу, но перед девушкой выросла живая стена из паукообразных тварей. Даже сгорая заживо, пауки не издавали ни единого писка. Зловещая тишина и абсолютная жертвенность марионеток. Когда Ехидна далеко, у её слуг есть хоть какое-то сознание и инстинкты, но когда госпожа рядом, она перехватывает бразды правления чуть больше чем полностью. Смертоносное пламя обуглило больше полусотни тел, в воздухе стоял отвратительный запах горелого, который жадно втягивали ноздри дракона. Ударить второй раз ему не позволили.


Миг — и тело девочки-подростка тает, подобно воску, руки удлиняются, превращаясь в паучьи хелицеры. Лицо искажает полубезумная улыбка, когда острые шипы впиваются в шею жертвы. Дракон судорожно дернулся, попытавшись достать её напоследок когтями, но паутина была слишком прочной. Зверь просто не понимал, откуда у изученного столетиями врага такие силы. Кукловод перестала дергать за нити, а стала сражаться сама, да ещё как! Скоро он затих. Могучие легкие сделали последний вздох, глаза рептилии закрылись, до последней искры жизни пронзая убийцу ненавидящим взглядом. Ехидна не стала ждать, пока и так хладнокровное тело остынет. Мысленный приказ, и один из пауков-колоссов вонзает жвала в брюхо дракона, вспарывая его до самых внутренностей. Через этот разрез Ехидна и забралась внутрь, ассимилируя плоть и поглощая кровь. Пауки бегали вокруг, суетились, рыли новые норы, расширяя и так не маленькую сеть тоннелей, но ни один не посмел коснуться добычи хозяйки. Из полураскрытой пасти дракона доносились хрипы, это остатки воздуха покидали легкие, пока паразитирующая тварь, довольно урча, ворочалась внутри.


Прошел час, кокон лопнул, выпуская наружу молодую девушку. В воздухе кружились обрывки паутины, которую поедали мелкие пауки-рабочие. Безотходное, мать его, производство. Никаких следов истощения не осталось на теле Ехидны. Кожа лоснилась блеском и здоровьем, красные глаза сияли, а длинный язык слизывал с губ остатки крови. Она снова выглядела половозрелой женщиной, а не угловатым подростком. Плоть изменчива, универсальна, всесильна. Царица запрокинула голову, вдыхая ночной воздух полной грудью. Торчащие соски обтекали остатками жидкости, она стекала со всей поверхности тела, впитываясь в истощенную засухой почву. — Как хорошо быть живой! Нам пора, как раз поспеем к главному блюду. Он обратил внимание на мои слова, про паучиху и западню. Сеть сплетена и ждет свою добычу, — она посмотрела на небо, а затем села на самого большого паука, поглаживая ворсистую голову твари. Монстр протер лапками все свои восемь глаз, а затем нырнул в ближайший туннель. Оплетенные паутиной коридоры, позволяли тварям путешествовать между континентами. Быстро. Бесшумно. Неотвратимо.

Ехидна просто дрожала от предвкушения, по подбородку текли густые ядовитые слюни. Люди. Много людей. Она уже загнала их в ловушку, и забрала свою первую дань. Играясь, тварь не стала убивать сразу всех, но теперь она возвращается, ведь так приятно будет встретить его, на корабле, который она лично превратит в кошмар! Мышеловка уже захлопнулась, декорации готовы. Очередной шаг к достижению цели, и в этот раз она не собирается кого-либо отпускать.


***



— Как обстановка, товарищ капитан? — Виола задавала вопрос Седому, сидя в своем любимом кресле на капитанском мостике. Нет, кресло как раз принадлежало бывалому солдату, но согнать пригревшуюся девушку он не мог.

— Материться можно? Тогда мне нечего сказать, — устало выдохнул морской волк, закуривая очередную сигарету. Сейчас в помещении было только два человека, и он позволил себе некоторую слабость. За окном сгущались сумерки, все солдаты готовились к очередной бессонной ночи. — Твари лезут уже третий раз, и их всё больше. Создается впечатление, что они прощупывают оборону лайнера. Каждую ночь одно и то же, одно и то же. Откуда только берутся?

— Откуда-то понятно — из самых глубин тоннелей. Другое дело — как нам выстоять. Боеприпасы не бесконечные, а Оля и Яма всё же живые люди, им надо отдыхать. Все дыры не заткнешь двумя боевыми носителями, — Виоле очень хотелось налакаться чего-нибудь сорокаградусного, но она понимала, что сейчас не время. Корабль в западне, а дела, мягко говоря, не очень. Помощи ждать не от кого, единственная надежда — это Док, но когда он вернется? Связаться с отрядом дирижабля нет возможности. В мире, где один-единственный спутник на орбите и тот запаролен напрочь, как-то не получается свободно общаться. Девушка щелкнула по клавиатуре, соединяясь с отделом аналитиков. — Шурик, что там со спутником?


— Ноль реакции, Виолетта Церновна, — лицо Александра было осунувшимся от усталости, и только огонек в глазах выдавал энтузиазм кибернетика. Он не успокоится, пока не решит поставленную задачу, но время сейчас далеко не на стороне «Ленина», и каждый час — большая роскошь. — Но есть и хорошие новости. Крылов что-то мудрит с системой «свой-чужой» и пытается выйти на связь с управляющим модулем станции, мы почти уверены, что там такой есть. А, и ещё: лаборатория закончила прототип антидота от яда пауков, спасибо, что предоставили нам тела для синтеза.

— Их на берегу предостаточно, — буркнул Седой, подбираясь к кофеварке Виолы. — Весь пляж усеян трупами блядских пауков.

И это не фигура речи. Пауки каждую ночь пытались забраться на лайнер, и каждую ночь основательно получали по щам. Пока что. Из-за того, что весь периметр вокруг остова превратился в сплошной каменный лес, вода перестала быть для них помехой. Между скал тянулись сети паутины, по которым враг пытался пробраться до человеческого мяса. Лишенный мобильности лайнер стал для них лакомой целью. Первый раз на берег выползли несколько сотен мелких пауков, которых, не мудрствуя лукаво, перестреляли из пулеметов (все ещё помнили, что случилось с пропавшей командой, так что следовали правилу американцев «сначала изрешети, а потом думай, кто там, мать его за ногу, вылез»).


К счастью, свет прожекторов с палубы держал их на расстоянии. Шустрые членистоногие бежали от света как от огня. Теории аналитиков оказались точны как никогда. Единственными потерями стали несколько слегших с отравлением солдат, но и то только потому, что выперлись на палубу без противогазов. Спасти ребят от яда удалось, но нагоняй от Виолетты получили все до единого, особенно командование. Морально стереть в порошок провинившегося, и без единого бранного слова — о, в этом Виола могла дать фору кому угодно!


День стал передышкой, под светом солнца враг не мог свободно перемещаться, а вот вторая ночь не прошла так гладко. Вместе с мелочью на свет вылезло около десятка «паучков» покрупнее… размером с ЛОШАДЬ! Солдаты все поголовно записались в арахнофобы, а учитывая, что хитин простые пули не пробивали, пришлось задействовать крупнокалиберные винтовки, плазму, взрывчатку. Особенно хорошо показали себя огнеметы (а вот ядохимикаты паучьё совсем игнорировало), однако одному крупному монстру таки удалось забраться на борт, где он и встретил героический конец от меча злой как тысяча чертей и не менее напуганной Ямы. Наутро не досчитались троих. Жвала у крупных пауков оказались подобны смертоносным капканам и прокусывали бронежилеты как картонку, а движения слишком быстрые для таких туш.


Третья ночь стала кошмаром. Лайнер уцелел только благодаря тому, что берег был заранее заминирован. Подрыв нескольких сотен тонн взрывчатки, поднял на воздух около тысячи пауков, в том числе одного просто гигантского. В этот самый момент вояки с аналитиками сошлись во мнении — «мы в беде», если мягко выразить то, что они сказали двумя словами. Сейчас, на закате четвертой ночи, не скрывая эмоций, молились даже аналитики-атеисты. Гражданских и раненных эвакуировали в хранилище, под крылышко к нервной Ан-тян. Девушка была одной из тех незаменимых людей, способности которых раскрываются во всей красе именно в критической ситуации. Ленивая и немного заторможенная девушка в неизменной маске и очках, когда необходимо, Анна превращалась в четко работающий метроном, которому можно доверить хоть целый город.


Все остальные действующие лица оккупировали укрытия на верхних палубах, вооружившись всем, чем только можно. Периметр постоянно освещался прожекторами, главные и вспомогательные орудия лайнера заряжены, даже крупнокалиберная экспериментальная пушка в самом центре палубы. То, что раньше напоминало металлическую цистерну, сейчас представляло собой футуристический макет. Стальные заслоны автоматически уехали вниз, длинное сдвоенное дуло светилось, обвитое поблескивающими голубыми нитями из сверхпроводимого материала, поднятого со дна Атлантиды. Выстрел этого оружия равняет с землей бронированный дот.


— Солнце садится, — мрачно прошептала Виолетта Церновна, прикрывая уставшие глаза. Внутренняя связь транслировала слова девушки всем солдатам. Нужно сказать что-нибудь воодушевляющее, но без лишнего. — Обманывать не буду. Сегодня нам всем придется очень и очень тяжко. Мы сражаемся за свои жизни и за жизни гражданских на борту. Не пускайте врага на палубу! Корабль скован скалами, и если он превратится в западню, мы все тут погибнем.


— Всё равно ползут, арахниды сраные, — отчитались аналитики, наблюдая движения на тепловизорах и камерах дронов. Небольшие беспилотные машины патрулировали периметр в нескольких километрах от лайнера, и, хоть периодически несли потери из-за натянутой в самых неожиданных местах паутины, свою роль глаз команды выполняли. — Днем мы завалили взрывами все обнаруженные пещеры, но они вырыли новые. И сегодня явно что-то не так… они действуют слишком слаженно.


Стоял полный штиль. Ни единого порыва ветра, ни единого всплеска волн. Каменная западня заперла несколько километров моря в чашу. Смертоносную чашу с тихой водой и хищными членистоногими, целыми армадами, ожидающими своего шанса. Хорошо ещё, что обшивка лайнера конструировалась не по гражданскому типу, и армирована достаточно, чтобы не дать течь от удара скалой. Зловещая тишина, так подумала Виола, осматриваясь вокруг. Слишком тихо, даже сам воздух казался затхлым и душным, как никогда. Аналитики правы, сегодня явно что-то не так, как в предыдущие три ночи. Чаек, вечно орущих во время заката, и тех нет. А на душе словно камень. Руки дрожат, мысли путаются и… страшно… очень страшно. Сердце колотится как бешеное, прошибает кожу холодный пот. Солнце уже скрылось, но свет заката ещё держит позиции, постепенно уступая место мраку.


— Мне кажется, или светить должно ярче? — задала глава организации вопрос механикам. Она точно помнила, что в прошлый раз свет простирался до самого леса, а тут только часть береге захватило.

— Напряжение в норме, и все прожекторы работают как обычно. Ну, это если верить стрелке трансформатора, — отчиталась вместо них Оля. Девушка-носитель дежурила на палубе, с противогазом на лице и огнеметом в хрупких руках. Она первой заподозрила неладное, а именно то, что сегодня прожекторы подозрительно тусклые. — Просто свет почему-то рассеивается, или, будет лучше сказать, на берегу клубится что-то странное.


— Они не нападают, просто выползают из нор и ждут, — Седой слушал доклады солдат и операторов разведывательных беспилотников, в свою очередь, он держал в курсе Виолетту Церновну, кратко пересказывая всё самое важное. Старый моряк сменил китель на боевую форму и вооружился автоматической винтовкой. Даже сейчас он оставался опытным воякой, а не паркетным генералом с набором медалей. Держался, и только досадливо морщил усы, чувствуя, что спина уже не такая гибкая, как раньше, а силы в руках далеки от десятилетней давности. — Артиллерия готова?

— Да, сэр! — дружно ответили орудийные расчеты. — Ждем вашей команды. Накроем всё, что шевелится, фугасом, только прикажите.

— Погоди, — подняла руку Виолетта. Девушка внимательно смотрела на экраны, транслирующие изображения с камер по периметру. Юркие тени бегали по берегу, лазали по деревьям и сновали по нитям паутины между скал. При этом держались строго в тени, только ворсистые лапы периодически показывались на самом краю освещенного поля зрения. Жуть. — Вылезла только мелочь (пауков размером с собаку сейчас называли так, ибо они были самыми миниатюрными среди врагов), подождем, пока на свет покажется кто посерьезнее. Я не Оракул, но что-то мне подсказывает быть начеку. Боеприпасы не бесконечные, и пополнить их негде. Неизвестно, сколько ещё нам тут торчать.


Виола взяла со стола чашку кофе, стараясь не замечать, как трясутся её руки. Любопытство и острый ум — опасное сочетание, но раньше она никогда не бывала в такой опасности. Изучая даже самые страшные аномалии, доктор всегда держала дистанцию и не рисковала собой. Сейчас же, когда жизнь девушки находилась в нешуточной опасности, она вдруг испытала отвратительное чувство, чувство пробирающего до самых костей страха. Древнего, как сам человеческий род. Страха за свою жизнь. И не было рядом всей боевой мощи Организации, надежных укрытий и поддержки со спутника. Только неизвестность и один-единственный лайнер, пойманный в западню, строго ограниченный как в человеческих, так и в материальных ресурсах. Ситуация, мягко говоря, далека от радужной.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329
Часть 3 http://vn.reactor.cc/post/3562282
Часть 4 http://vn.reactor.cc/post/3572857

V

— Что там с вашим Персуновым? Совершенно невменяемо-пьяный позвонил мне ночью, сначала говорил про какие-то похороны, потом требовал ключи от моей лаборатории.
— Александр, вы же не дали ему ключи? Вот и хорошо. Просто, бывает, срывается человек. Это так редко, и даже не каждый год происходит, что можно его простить.
— Не понимаю вас, Глафира Денисовна. Здесь ответственная работа, а вы держите на ней человека склонного к выпивке. А если это начнет повторяться каждую пятницу?
— Во-первых, не склонного, а, во-вторых, не начнет. Я, Александр, знаю причину и повод, а вы нет. Если у вас всё, по этой теме, то давайте перейдем к делам вашей лаборатории.

«Приказ №***. О предоставлении отпуска.
(1) Предоставить Персунову С. С., заведующему Лабораторией моделирования нейтринно-белковых систем, по его заявлению, отпуск продолжительностью 7 рабочих дней, с зачетом в счет ежегодного отпуска. (2) На период отпуска, предоставленного согласно п. 1 настоящего Приказа, приостановить допуск Персунова С. С. к работам по… (5) Приказ вступает в силу немедленно.
И. О. руководителя филиала Института *** АН СССР Андрейко Глафира Денисовна
Ответственный: Заместитель руководителя филиала по кадрам и режиму Г*в Анатолий Васильевич.»

— Прочитали, расписались? Семен, сдавай мне ключи и пропуск, садись на мотовоз и уматывай на удаленный пост, и чтоб до следующего понедельника духу твоего здесь не было. Или тебе провожатого выделить? Тогда, до понедельника. Анатолий, а ты останься, пожалуйста, к тебе еще разговор.


Ольга шла по поселку, невольно сравнивая его с лагерем. Не смотря на трехэтажные корпуса, вместо вольготно разбросанных деревянных домиков и уродливый трехэтажный куб-модуль из гофрированного железа, вместо административного корпуса общность в планировке угадывалась без труда. Площадь, если стоять спиной к модулю, вообще выглядела точно так-же, даже памятник Генде был на месте. «Не забыть узнать, как приеду домой, кто это такой, — в очередной раз сказала себе Ольга, — а то все, кого не спросишь, либо отмахиваются, либо шутят, либо пожимают плечами». Подумала про «домой» и сразу же заскучала по лагерю. «Как там ребятишки мои? Семен Семенович утверждал, что сегодня они просто спят весь день, и лучше мне там не появляться. Я ему верю, но все же. Ничего, сегодня ночью — еду обратно». Нагрудный карман стройотрядовской куртки распух, от полученного в бухгалтерии аванса, который здесь некуда было тратить. Часть денег была обменена в буфете на конфеты для пионеров, и, собственно и всё.
«Полный коммунизм: за жильё не плачу, за свет не плачу, питание бесплатное, даже спецодежду можно на складе подобрать импортную, такую что никто и никогда не поймет, что это спецодежда, и тоже бесплатно». Ольга вспомнила про джинсовый комбинезон, виденный ей, когда она подбирала себе вожатскую форму. «Мне ведь положена спецовка? Субботники в лагере проводить?» И сразу, без перехода: «Как там ребятишки? Славя прибежала меня проводить, думала, что я не вижу ее, выглядывающую из ворот. Но я неплохо поработала. Те пионеры, которых я испугалась в первый день и от которых хотела сбежать и те, которых я оставила вчера в лагере, это разные люди. Это что, завтра мне опять начинать всё с начала? Неужели в них ничего не останется? А что будет через месяц, когда я уеду?»
«Ах да, двойник, такой же, как пионеры, но с моей эмоциональной матрицей, которая добавит ему устойчивости, а через него и всем пионерам. Как-то так». — Ольга вспомнила разговор случившийся между ней и Семеном Семеновичем. «Там все сложнее, Оля, но это уже объяснять надо с формулами и графиками. Этого даже мои аспиранты не понимают, а Анатолий даже и не пытается». «Я «сапог», мне не положено», — тут же отреагировал на подколку Анатолий. «Ты не сапог, ты — ботинок», — ответил отголоском какой-то старой шутки Семен Семенович и вернулся к основному разговору. «В общем, Оля, остаться после практики здесь у вас нет возможности, но помочь обитателям «Совенка» у вас получится».
До обеда и назначенной после него встречи в лаборатории у Семена Семеновича оставалось еще масса времени. Комнату Ольга убрала сразу по приезду, еще до завтрака; в бухгалтерии побывала; в графике, который подсунула ей секретарь Глафиры Денисовны значился еще «доклад о проделанной работе» с пометкой: «Библиотека, 12-00». Ольга посмотрела на часы, вздохнула о том, что сейчас на пляж идти, это только расстраиваться и отправилась на склад, в надежде уговорить коменданта с кладовщиком выдать ей приглянувшуюся джинсу.
Библиотека в поселке оказалась точной копией лагерной, только вот, вместо угрожающей всем и вся Жени, библиотекарем оказалась симпатичная женщина лет сорока. Очень улыбчивая и разговорчивая.
— Здравствуйте, что-то я вас не помню. Или вы — Ольга? Тогда вас сам бог послал. Сейчас ваш доклад будет, помогите мне, пожалуйста, стенды отодвинуть, чтобы места больше было.
И, пока Ольга с библиотекарем на пару отодвигали стенды и составляли кресла в кружок та успела ее и успокоить: «Семи штук хватит за глаза, кому не хватит — сам пододвинет. Да не бойтесь вы, Оля. Это же просто ваш рассказ о том, что происходит в том узле и чем вы там занимались. Придут те, кому это по работе надо и спросят о том, что им интересно. Никто валить вас вопросами не будет». И рассказать о каждом заметном обитателе поселка: «Глафира? Не бойся ее, она только с виду строгая. Она тут самая старая будет, не гляди, что она так молодо выглядит, ей уже шестьдесят четыре. Так что она всех нас переживет. Сидит здесь безвылазно лет десять уже, не меньше. Только в отпуск на материк выбирается и, зимой студентам лекции читает. И все исполняющая обязанности. Её уговаривают, уговаривают, а она ни в какую не хочет директором быть.
Семен? Тоже долгожитель, правда не такой старый как баба Глаша. И тоже выглядит моложе чем она, и тоже сидит здесь безвылазно и даже в отпуск не ездит.
Толя? Он Семену родственник какой-то дальний. Воевал, был ранен, и сейчас у нас уже семь лет. А что, работа спокойная — сиди и бумажки перебирай. Зарплата идет, а еще и пенсия капает».
И так про всех. К началу доклада Ольга подозревала, что и она теперь занесена в местный справочник.
Доклад прошел, как и предсказала библиотекарь: пришли пять человек, вежливо выслушали, вежливо задали вопросы, вежливо поблагодарили и разошлись. Ольга честно рассказала всё, умолчав лишь о своей позорной попытке бегства и о разносе, который она устроила пионерам, во время внезапного визита гостей из поселка.
А уж после обеда она оказалась в лаборатории. Еще в столовой к Ольге подошел человек, представился заместителем Семена Семеновича, подождал на крыльце и отвел в один из корпусов, два этажа которого были отведены под лабораторию. Там передал Ольгу какоой-то аспирантке и оставил их наедине, в пустой комнате, где из всего оборудования был только компьютер.
— Ольга… Можно тебя звать просто по имени? Ольга, меня зовут Олеся и я непосредственно занимаюсь твоим проектом. Сейчас я тебе расскажу и покажу все что есть. Мы снимем параметры твоей личности. Я выслушаю твои пожелания и мы внесем изменения, если понадобится. И, собственно всё. Ты сможешь считать себя соавтором нового организма.

Больше всего Ольге понравилось моделировать будущую личность своего будущего двойника: возраст — чуть постарше, лет на пять, а то не солидно, когда вожатая не намного старше самых старших пионеров; тело — выше ростом и пропорционально крупнее, опять же, для солидности, а то — пигалица, а не вожатая; долго мялась, но попросила увеличить грудь, всегда хотела этого, пусть хоть у двойника мечта исполнится, был бы аспирант-мужчина, так бы и ходить будущей Ольге Дмитриевне плоскогрудой. Посмотрела на «свое» изображение на мониторе и осталась довольна.
С характером оказалось труднее: думала, думала и попросила ничего не менять, только чуть-чуть агрессии добавить. Потом передумала и отменила просьбу.
— Знаешь, Оль. Все равно, то что мы сейчас вводим, это всего лишь рекомендации для Системы. А что получится, то и получится.
— А как же, мне говорили что будет это мой двойник.
— Не совсем двойник, Оль. У нее будет твоя внешность, с поправками. Она будет считать, что приехала вожатой в пионерский лагерь. У нее будут способности к педагогике. И у нее будут твои воспоминания, не все. А еще там будут воспоминания мои, бабы Глаши, шефа, вообще всех людей, которые были здесь. И она свяжет эти воспоминания своим воображением. И будет считать этот… это лоскутное одеяло своим прошлым. «Лоскутное одеяло чужих воспоминаний», — правда красиво? Это нам шеф на семинаре сказал. Иногда на него находит и он начинает говорить как артист со сцены.
— Семен Семенович? А где он сам?
— Он… срочно уехал на неделю. Ну, пойдем в виварий.
Судя по торопливому ответу, Олеся явно что-то скрывала, но Ольга не стала допытываться. В виварий, так в виварий.
В виварии Ольге не понравилось. Пахло зверинцем, было темно и тесно. Десяток обезьян забеспокоились, увидев посетителей, забегали в своих клетках, и лишь одна, похоже что уже накачанная успокоительными, безучастно сидела в углу около поилки. Шлем и жилет, каждый со свисающей косой проводов, уже надетые на животное делали ее похожей на персонажа фильма про покорение космоса.
— Вот Оль, это твой посредник. Все данные уже или в нём, или готовы к трансляции. Осталось дождаться ночи.
— А зачем так сложно? — Ольга вспомнила, как сама, два часа назад, сидела в похожем шлеме и проходила тесты. — Напрямую с меня нельзя было параметры передать?
— Понимаешь, Оль. Если передавать напрямую информацию от человека в Систему, то он или погибает, или вынужден жить здесь всю оставшуюся жизнь. Но правда тогда стареет гораздо медленнее.
Олеся мечтательно прикрыла глаза и промурлыкала: «И вот, когда мне исполнится двадцать пять...» — А потом продолжила нормальным голосом: «А обезьян нам теперь удается спасти».
И вот, четыре часа спустя, Ольга, в компании Олеси и еще двоих техников-лаборантов, расставляла приборы на пятачке за восточными воротами, выкатывала на тележке в центр пятачка клетку с безучастной к происходящему обезьянкой, подключала провода, а после сидела на складном стуле и терпеливо ждала.
Наверное, будь на месте шеф, Олеся отказала бы Ольге в ее просьбе поучаствовать в записи микса. Но уж больно ей не хотелось оставаться одной, в компании техников и солдат, дежуривших на КПП. И вот сейчас обе девушки сидели с внутренней стороны слегка приоткрытых ворот, неосознанно прижимались плечами друг к другу, вздрагивали от ночной прохлады, и ждали.
— Ты, главное, за ворота не выглядывай, а то развернешь Систему на себя. А как тебе скомандуют, сразу бери веревку и тащи за нее тележку сюда.
Ольга кивала, слушая путанный инструктаж Олеси. Потом, когда инструктаж кончился, а больше ничего не происходило, заскучала. И от скуки стала вслушиваться в треп сидящих в курилке лаборантов.
— А куда шеф пропал?
— Ты не знаешь? Набрал спирта в лаборатории и пьет. Копия у него активировалась.
— И что? Радоваться должен.
— А чему радоваться? На неделе ее обнулят. Ты приказ не читал? Всех активированных, начиная с первого апреля, сбрасывать на нуль. Помнишь Толян выключатели по лабораториям выдавал. В том числе шефу. Только шеф не взял. Сказал, что причины понимает, со всем согласен, и протокол совещания подписал, но у него на детей рука не подымется… А уж за свою-то копию он всяко переживает.
— Понятно. А своих детей у него…
Но дальше Ольге не удалось дослушать, потому что за воротами вдруг закричала от боли накачанная наркотиками обезьянка.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329
Часть 3 http://vn.reactor.cc/post/3562282

IV

— Рассказывай, как там твоя протеже.
— По мне так, адаптировалась больше чем следует. Когда новый цикл начнется — больно ей будет.
— Хватит придуриваться, я не о том.
— А я так, именно что о том. Эмоциональную матрицу с нее сняли, параметры микса — разработаны. Осталось подготовить посредника и можно начинать процедуру. Цикл на первичный организм и по циклу на клонирование микса. К концу пятилетки закроем все узлы и отчитаемся об автоматизации. Ещё, СС предлагает запрограммировать биполярную модель поведения микса: ментор — сестренка. Такое проще с оригинальной личностью совместить.
— Хорошо. Приглашайте ее в конце цикла сюда и действуйте. Объясняться с ней тебе и, по технической части, Персунову. Что и как говорить, ты лучше меня знаешь.


Вожатая проснулась задолго до горна и даже до звонка будильника. Не смотря на то что поздно легла, спать не хотелось. «Это сейчас не хочется, а днем буду носом клевать — неудобно будет перед пионерами. Интересно, Славя тоже будет сонная ходить?» И сразу же вспомнился вчерашний то ли поздний-поздний вечер, то ли ранняя-ранняя ночь. И появившаяся неизвестно откуда Славя, молча взявшая чемодан и несшая его до Ольгиного домика без видимых усилий. «Что там у них в голове происходит? — Подумала Ольга и сама же ответила. — Неважно. Будем разбираться по ходу».
«До конца смены осталось одиннадцать дней, как бы и их не потерять». В голове всплыли слова: «План мероприятий». Ольга поморщилась, но слова никуда не делись. «Видимо, придется. А еще придется учитывать «особенности» каждого пионера, чтобы не было таких проколов, как с Леной». Откинув простыню присела на кровати, спустив ноги. Потянулась, через проход, к чемодану на соседней кровати и не дотянулась — пришлось привстать. Открыла крышку и первое, что бросилось в глаза, была безобразно скомканная вожатская форма. Более-менее пристойный вид сохранили только галстук и панамка. Сразу вспомнился вчерашний вечер, переходящий в ночь: «Спасибо, Славя. Кажется, ты не дала мне сделать чудовищную глупость, — Ольга улыбнулась, вспомнив помощницу, — теперь-то я никуда не уеду».
Но оставался вопрос: что сегодня надеть? По всему выходило, что пригодной для носки остались только стойотрядовская форма и спортивный костюм. Все остальное, как минимум, нуждалось в утюге. «Вот и хорошо, вот и первый пункт для отчета. Объявлю сегодня день генеральной уборки». Ольга скинула ночнушку, не утруждая себя бюстгальтером натянула футболку, влезла в стройотрядовские брюки и, прихватив умывальные принадлежности, вышла из домика.
— Доброе утро, Ольга Дмитриевна, — раздалось слева, — вы тоже бегать? — Славя выскочила со стороны своего домика и наткнулась на Ольгу.
— Доброе утро, Славя. А ты, значит, бегаешь по утрам?
«Ну да, в первый же день она была в спортивном костюме, а я так волновалась, что не обратила на это внимания. А вчера мне было не до того».
— … Славюшка, давай в другой раз. Мне очень хочется поговорить с тобой, а во время бега не стоит разговаривать. — «Славюшка» произнеслось легко и свободно. «Почему я вчера их боялась? Еще раз, спасибо тебе, Славя».
— Я включу трансляцию, — Славя благодарно улыбнулась на «Славюшку» и убежала по своему маршруту.
«Идеальная помощница, — Ольга смотрела вслед Славе, пока ее спина, обтянутая черной безрукавкой не скрылась за поворотом, — может слишком идеальная, в ущерб самой себе».

«Лагерь, по отрядам. Становись!» — Сегодня линейка началась легко и свободно. И даже пошутить удалось: «Кто хочет поработать?» И тем приятнее оказался отклик от Алисы: «Огласите весь список, пожалуйста». Осталось только, с помощью Слави, распределить фронт работ и отправиться завтракать вместе с пионерами.

День первый. Размещение пионеров по домикам, с учетом пола, возраста, характеров и пожеланий пионеров… «Переписать! Какие характеры, какие пожелания? В инст-те будут долго смеяться».
День второй. Знакомство с пионерами (возраст, состав семьи, склонности, характер). Знакомство пионеров с лагерем (Правила внутреннего распорядка, кружки, места отдыха, персонал). «Примеры, Оль, где примеры?! Съедят же».
День третий. День чистоты — генеральная уборка лагеря. Вечером — награждение отличившихся и дискотека…


Ольга отложила в сторону тетрадь. «Вот я и прожила тут уже десять дней, и до конца смены осталось всего-ничего — четыре дня. Надо им что-то придумать, чтобы запомнили. Не верю я, что они все забудут». Непонятные приступы, как их назвала Ольга, «Коллективного превращения в роботов», повторялись еще дважды, но уже так не пугали, а на этой неделе и вовсе не было ни одного. Тем более — Ольга обнаружила, что ее появление полностью возвращает пионерам человеческий облик. Шум отвлек вожатую… «Опять вампиры в красных галстуках пьют кровь из бедной задерганной вожатой! Ненавижу этих противных мелких кровососов! И кровососок тоже ненавижу! Сейчас пойду наказывать кого попало!»
— Эй вы, трое! Оба ко мне! Что это за школа фехтования на метлах? Так, Света, дай свою метлу на минутку. Спасибо. А теперь, оба, защищайтесь!
Ольга подхватила метлу, закрутила двумя руками, как пропеллер, вокруг центра тяжести, остановила вращение, перекинула за спиной из правой руки в левую, опять закрутила, и пошла в атаку на пионеров, угрожая древковым оружием. «Господи, хорошо то как! И можно дурачиться, и тебя никто не осудит».
— Эй! Тётя Оля, так не честно! Ты большая, а мы маленькие! — Закричал один мелких, кажется Славка, отбегая на всякий случай подальше.
— Ну что, мушкетеры? Сдулись? Тогда — подметайте.
Вожатая кинула метлу стоящей разинув рот Светке, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Успокаивающе махнула рукой подбежавшей с другого конца площади Славе и вернулась на скамейку, не забыв взъерошить волосы обоим «мушкетерам». «А хорошо!» — Приглашающе кивнула помощнице на место рядом с собой, но та только улыбнулась и убежала в направлении клубов. «Сейчас возьмет метлу и пойдет подметать остановку. Всё сама. Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам», — Ольга улыбнулась, вспомнив как позавчера чуть не насильно вытащила Славю за ворота. «Ольга Дмитриевна. Но ведь пионеру запрещается покидать территорию лагеря!» И вот результат…
Ночью, к северу от лагеря, прокатилась гроза, и сегодня удушающая жара, прижимавшая «Совенок» к земле последние четыре дня отпустила, и жить стало очень даже приятно. Думалось лениво. Не хотелось ни заполнять Дневник практики, ни руководить субботником. Мелким пионерам определенно надоело подметать площадь и сейчас они стояли в тени памятника, побросав метлы, и о чем-то совещались, поглядывая на вожатую. Слов, за расстоянием, было не разобрать, так что оставались только интонации. Легкий ветерок, тянувший с реки, продувал насквозь жидкую рощу, отделявшую береговую линию от площади, и приятно шевелил волосы и гладил лицо.
Ольга прикрыла глаза: неназойливая музыка детских голосов, шум листвы в роще, ласковый ветерок, треск стрекозиных крыльев. Захотелось вытянуться на скамейке во весь рост, засунуть под голову стройотрядовскую куртку, на лицо надвинуть панамку и так продремать до обеда. Лена, читающая на соседней скамейке, явно не стала бы возражать. «А Славя разбудит потом. Или уйти на пляж, объявить, что контролирую купание, окунуться самой пару раз и подремать уже там, в тени грибка?».
Ольга открыла глаза и огляделась: пионеры уже куда-то удрали, оставив метлы прислоненными к постаменту, Лена поймала взгляд вожатой и испуганно дернулась, чтобы прикрыться книжкой. Все шло согласно так и не написанному Плану мероприятий. «Раз Дневник не идет, попробую написать про пионеров».
Вожатая пролистала десяток страниц, щелкнула ручкой и задумалась. «Младший отряд: дети как дети...» Но писать что-либо сегодня Ольге была не судьба, перед вожатой возникла необычайно официальная и какая-то пришибленная Алиса
— Ольга Дмитриевна. Там… К вам пришли.
По виду Алисы было понятно, что дело серьезное, но вставать не хотелось.
— Алиса. Кто пришел и где это «Там»?
— Там… Там… Они вас ждут. Пойдемте пожалуйста, я провожу. — Помощница явно начинала нервничать.
Случилось что-то необычайное. Потому что, как иначе объяснить нынешнее поведение ершистой и демонстративно-независимой Алисы.
— Ну веди меня. — Почему-то захотелось подбодрить девушку. — И успокойся. Мы с вами лагерь в обиду не дадим.
Далеко идти не пришлось. На крыльце клубов, в тени навеса, прямо на ступеньках сидели и о чем-то беседовали Анатолий и тот бородатый дядька, который спрашивал Ольгу про стройотряд. Семен Семенович, кажется. Вид они имели самый затрапезный и больше всего сейчас походили на двух грибников-горожан, которые вернулись со своего промысла и сейчас отдыхают, в ожидании автобуса, на маленькой сельской автостанции; не хватало только корзинок или пластмассовых ведер. Старая одежда, полотняные летние кепки от солнца, матерчатые туфли, вырезанные где-то в лесу палки. Ольга вспомнила, как она наблюдала на маленьких полустанках смешение потоков: городских жителей едущих на свои дачи и деревенских — выбирающихся в город. И как их легко было отличить одних от других по одежде. Первые надевали все самое старое, а вторые, наоборот, наряжались. Но пионеров («Моих пионеров!» — подумала Ольга) непрезентабельный внешний вид гостей нисколько не отпугнул.
Пионеры, весь старший отряд, стояли на почтительном расстоянии от гостей и смотрели на них как на спустившихся с небес ангелов. «Сейчас или падут на колени и начнут поклоняться, или побегут исполнять поручения как Алиса». И где-то там, на горизонте, уже появились самые шустрые пионеры из среднего отряда, с явным намерением присоединиться к старшакам. А ещё, неестественной неподвижностью лиц, статичностью поз и синхронностью движений пионеры напомнили Ольге тот ее дневной кошмар в столовой. Стало обидно: «Я половину смены угробила на то, чтобы они ожили, а они… И даже Славя!» Кто-то должен был ответить за испорченное настроение.
— Вы, двое! Сидите, где сидите пока! — Она чувствовала себя дома и не боялась хамить временному начальству с неясными полномочиями.
Ольга развернулась спиной к гостям, лицом к пионерам; уперлась руками в бока, чтобы казаться по больше.
— Теперь вы! — Вожатая впервые повысила голос на пионеров. — Сюда цирк приехал? Вы прибежали на клоунов посмотреть? У вас других дел нет? Вы уже всю территорию убрали? В домиках порядок? — Вспомнила брата. — Зубными щетками площадь подмели? Не слышу!
Как ни странно, но шоковая терапия сработала. Лица ребят стали оттаивать, взгляды сфокусировались на вожатой. Славя что-то попыталась пискнуть.
— Молчать! Сергей, Семен, Алиса — взять грабли на складе и бегом на пляж, весь песок пройтись с граблями. Старшая — Двачевская! Хатсуне, почему эстрада облезлая? Славяна, Елена, Мику и Евгения — взять краску, кисти, шпатели и на концертную площадку. Старую краску ободрать и по новой эстраду покрасить. Старшая — Славяна! И средний отряд вам в помощь, все кого поймаете! Не вижу реакции! Кругом! Бегом марш!
Да, это сработало. Перепуганные, обозленные, незаслуженно обиженные пионеры умчались на склад, а Ольга, не меняя позы, опять повернулась лицом к гостям. Запал уже проходил, но его еще хватило бы для взбучки гостям.
Вот только гости оказались крепче нервами и сильнее тертыми жизнью, чем Ольгины пионеры, поэтому на них грозный вид вожатой не подействовал.
— Вот так оно и работает, Ольга Дмитриевна. — Начал Анатолий. — Вот так здешние обитатели на обычных людей и реагируют. И когда вы проведете здесь какое-то время, на вас такая же реакция будет. Но вы с пионерами неплохо поработали, совсем неплохо: видите, они не остались здесь, а послушались вас и убежали.
— А вы, наверное, гадали: почему мы бросили пионеров на произвол судьбы? — Подхватил бородатый. — Не бросили. Вот, отправили сюда вас, а сейчас хотим сделать вам предложение. И снова вы сможете от него отказаться. — Бородатый опять, как в поселке, поднял на нее глаза и улыбнулся вспыхнувшей и тут же исчезнувшей улыбкой. — Надеюсь, что не откажетесь. Похоже, что помочь им можно только так.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN лагерь у моря Юля(БЛ) Женя(БЛ) Ульяна(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 45 (продолжение в комментах)

 Страничка на фикбуке. 


Я не уверен на все сто процентов, но рано или поздно каждый из нас находит нечто действительно важное, то, что переворачивает его годами устоявшуюся пирамиду ценностей. Я нашел, и больше никому не позволю сбить меня с пути. Генда


«Ленин». Остров.



 Ночь выдалась безоблачной. Шум моря и легкий бриз на этот раз не успокаивали команду, наоборот — каждый человек на лайнере, будь то патрулирующий палубу солдат или затаившийся в каюте гражданский, ощутимо нервничали. Придумали же однажды очень точную фразу — «затишье перед бурей»! Вот сейчас все ощущали тоже самое. Команду разведки так и не нашли, и, мало того, Виола перевела плавучую крепость в осадный режим. На наружные палубы до сих пор не пускали никого, кроме вооруженных бойцов, да и желающих рисковать не находилось. После того, как всем продемонстрировали запись с камер одного из дронов…

 Летающий беспилотник смог заснять на приборы ночного видения несколько ОГРОМНЫХ пауков, шастающих в лесу. Ноги размером с человеческий рост, бронированное хитином брюшко, габаритами напоминающее кузов автомобиля, и жвала, способные перекусить пополам арматуру. Аналитики не зря ели свой хлеб, сложив дважды два (днем пауков нет, ночью есть): ученые предположили, что света монструозные членистоногие товарищи не переносят. А даже если переносят — на борту есть огнеметы, ракеты, артиллерия, химикаты. Что-то да подействует, из неуязвимых врагов Организация встречала только Рептилию. Так что, несмотря на позднее время, вокруг было светло, как днем, прожекторы исправно разгоняли мрак на сотни метров от корабля. Часовые не сводил глаз с камер, а несколько вооруженных до зубов отрядов круглосуточно находились в полной боевой готовности.

***



 — Знаешь, подруга, я всё ещё надеюсь один день проснуться и осознать, что всё это было просто страшным сном, — нервно икнула Мику Хатсунэ. Аквамариновая певица облюбовала каюту Алисы, не желая оставаться в одиночестве ни на минуту. Её любимую Ямаду гоняли туда-сюда по поручениям Виолы, так что видеться девочки могли только по ночам. Отсутствие Ульяны подорвало настроение рыжей бунтарки сильнее, чем она думала. Алиса почти не улыбалась, всё время ходила понурая и очень мало ела. Нет, на людях она держалась бодрячком, даже ругалась иногда с солдатами (характер Двачевской последнее время заметно шалил), но все же…
 — Был бы Док тут… — устало вздохнула Алиса. Девушка сидела на кровати в одном только нижнем белье, закутавшись в одеяло по самые уши. Блестящие рыжие волосы падали на белую ткань. Алиса хоть и весьма стеснительная особа, но к Мику уже привыкла, и не просто привыкла, а считала очень близкой подругой, позволяя себе сбросить лишние маски. Характер Двачевской далеко не сахар, но со всеми девочками из лагеря у них за эти годы сложились очень теплые отношения. — Надеюсь, Славя и остальные тоже в порядке.
 — Тут за нас переживать надо, — Хатсунэ села рядом, обнимая подругу и утешительно поглаживая по понурой голове. Сама Мику сейчас была в легкой хлопковой майке и шортиках под цвет волос. — Док-сан не даст их в обиду, так что за безопасность пассажиров дирижабля можно не переживать. А на лайнере — подумаешь, всего-то несколько сотен солдат и вооружение, которого хватит разбомбить небольшой городок. Считай, ничего.

 — Хах, скажешь тоже, — хмыкнула Алиса, улыбнувшись краешком губ. Она была искренне благодарна Мику, которая, как и Лена, приходила поддерживать её в трудную минуту. Лену, как и Яму, заваливали делами круглые сутки, ей приходилось контролировать большую часть ресурсов на корабле, в том числе и оборот расходного материала, а это дело весьма и весьма ответственное. Как Седой отвечал за боевую составляющую, так интендант титанического лайнера следила за всем остальным. Откровенно говоря, иногда Алиса и Мику чувствовали себя тут лишними, пока Хатсунэ не предложила петь по вечерам для команды. Искреннее восхищение в глазах солдат стало для девочек большой наградой. Ну, для музыканта это как бальзам на душу. Чем не отдушина в напряженных буднях? Восхищением, правда, всё и ограничивалось. Про теплые отношения полуяпонок не догадывался разве что слепой, а возлюбленную Дока доставать решился бы только отчаянный самоубийца.

 — Я была в Гинзе в тот день, — глаза Мику смотрели в никуда, а пальцы так и продолжали перебирать мягкие локоны, будто в руках у певицы были не волосы, а струны гитары. Алиса даже не заметила, как нежные ласки Мику стали её убаюкивать. В чем — в чем, а в этом плане аквамариновый ангелочек очень неплохо натренировалась на мечнице. — Док и Ямада остановили целую армию, вдвоем, а солдаты были так, скорее, для антуража. Спасли целый город моей страны, не ради медалей или славы.

 — Опять вы тут обжимаетесь! А совесть? Мику, сколько можно мне изменять? Алиска барышня красивая, но я чем хуже! — шутливо заявила прямо с порога Ямада, снимая обувь и закрывая за собой дверь. Темноволосая мечница могла «похвастаться» усталым и весьма помятым внешним видом, а мешки у неё под глазами уступали разве что аналогичным у Виолетты Церновны. Кофеин их уже не спасал, а экспериментальные стимуляторы девушки пока не использовали, оставив на самый крайний случай. Полуяпонка сбросила с пояса небольшой противогаз, которые аналитики заставили носить всех бойцов с собой. Умники изучили заборы материала из пещер, и нашли там нейропаралитический яд, растворенный в воздухе. Мало того что огромные, твари ещё и ядовиты! Тут волей-неволей арахнофобом-параноиком заделаешься. — Прикрывала весь день береговую команду, ставили сюрприз возможным опасностям. Вы хоть подкрепились?

 — Лена нам ужин принесла прямо сюда, на тебя кстати тоже, а потом убежала, они с Ан-тян что-то в хранилище проверяют, — Хатсунэ кивнула на стол, где стояли три уже пустые тарелки и ещё одна, с давно остывшими котлетами. Они с Алисой преступно скрыли тот факт, что к ужину прилагалась ещё и большая шоколадка, оторванная от сердца Анной, приговорив сладкое угощение вдвоем раньше, чем успели опомниться. — Как сходили?
 — Вылазка на берег закончилась так себе, — призналась Яма, расстегивая костюм и сбрасывая все на тумбочку возле кровати. Сил аккуратно повесить вещи она в себе не нашла. — Ничего особо не обнаружили, хоть и осмотрели днем каждый кустик. Наткнулись на несколько скрытых паутиной пещер, страшных таких. Представь себе — куча веток и камней, сотканных вместе, чтобы служить крышкой. А проход там широкий. Очень. Внутрь не полезли, но зато заминировали всё вокруг основательно, одно нажатие кнопки и — бум!
 — Кошмар, — Мику почувствовала, как волосы становятся дыбом. Ямада рассказывала об этом так обыденно, будто сходила на пикник. Страх за подругу, вынужденную рисковать своей жизнью, и лежащий в кармане пневматический шприц, подаренный Виолой по подсказке Оракула, стоили ей искусанных ногтей, дрожи в руках и постоянной тревоги на душе. Идол была сильнее многих в плане характера, но всё же оставалась девочкой, которой только недавно исполнилось двадцать лет. Пару раз она даже отхлебнула вместе с Алисой её лекарства и спала с рыжей без задних ног до самого утра.

 — О чем хоть болтали без меня? — Яма потянулась всем телом, чувствуя, как ноют мышцы, а пропотевшая за день на зное кожа отчаянно просится к спасительной горячей воде. Всё естество стройной полуяпонки буквально зудело и липло. Фу! Купаться! И срочно!
 — О том, что за Дока можно не переживать, а мы в глубокой жо… — начала было рыжая пессимистка.
 — Алиса-сан! — Мику жестами показала пантомиму «болтун — находка для шпиона».
 — Ну ладно, ладно вам! Как носитель я и правда намного слабее, чем он, — согласилась мечница, заимствуя из тумбочки Алисы гель для душа, про себя добавляя, что враг доберется до дорогих сердцу подруг только переступив через её труп. — Но тут дело не только в силе.

 — А в чем тогда? — подняла одну бровь аквамариновая девочка, с любопытством склонив голову набок.
 — Характер, — одновременно ответили Алиса и Ямада, переглянулись и прыснули.
 — И чего смешного я такого сказала? Баки! — надулась Мику, скрестив руки на груди и громко фыркая. — Да, я знаю его не так хорошо, как вы. Одна у него училась, а вторая с ним живет.

 — Не сердись, сестренка, — Яма хотела было обнять подругу, но, понюхав себя, отложила это удовольствие на потом. — Просто понимаешь, хм-м-м… как бы сказать. Он… как Итами! Вот. Они с братом очень похожи в том плане, что оба весьма ленивые, кажутся со стороны не такими, какие в действительности есть. Да у них даже вкусы на мангу одинаковые! При мне, сволочи, контрабанду друг другу через порталы устраивали. Но…
 — Но? — поторопила подругу любопытная певица.
 — Но если тронуть тех, кто им дорог, то перед тобой появляется совершенно другой человек, — Яма добавила это очень серьезно. — Тогда их уже не остановить. Монстры. Итами устроил государственный переворот в чужом мире, чтобы защитить доверившихся ему людей и мирные переговоры, а Док за своих вообще… Эм, лучше вам на ночь такое не рассказывать, наверное.

 — Скучаю по Юле, и по Славе, и по Ульяне, пусть она и сломала тогда мой саксофон, как только умудрилась? Нет, серьезно? Он был титановый, сувенирный! — Мику с улыбкой вспоминала посиделки со всеми, когда девочки играли в игру «нащупай ушки Юли», а та пищала, когда пальцы подруг хватали не то. Тон писка различался в зависимости от части тела, попавшей в тиски.

 — Ладно, девочки, я быстро приму душ и вздремну с вами, пока мне с барского плеча перепало хоть несколько часов отдыха, — мечница нырнула в ванную комнату с такой скоростью, будто опасалась, что снова появится Виола и запарит работой по самое не хочу. Сейчас она как никогда понимала Дока, которому, из-за уникальных способностей, приходилось делать то, что другим просто не по силам.

***



 Берег моря без всяких прикрас напоминал место ковровой бомбежки. Мокрый песок хранил глубокие следы кинетических копий, нагнанная мной волна переломала опушку леса, повалив деревья и сравняв с землей кусты, а прямо от Дока начиналась глубокая борозда, которая постепенно наполнялась солёной водой. Последний удар этого парня оказался действительно жутким, покрошив и ландшафт, и Ехидну. На минуту я представил, какова разрушительная сила этой атаки. Используй он её в городе, например? Жуть! Ещё хуже, чем Кукулькан, от стихийных бедствий хотя бы теоретически можно спастись, а как выжить под ударной волной, мчащейся со скорость звука и неумолимой силой катастрофы? Да никак!

 — Теперь-то ей крышка, да? — зависаю возле сухого, несмотря на дождь и потоп, Дока. Садиться не хочется, потом снова взлетать будет просто лень. Как же я устал, оказывается! Адреналин постепенно рассеивался, а вместе с этим возвращалась слабость. Глаза аномалии обшаривают округу в поисках опасности. Пока чисто. Суетятся на дирижабле девочки и солдаты, да под землей ползает около десяти пауков-недобитков, судя по едва теплящемуся в их телах туману, жить им осталось недолго. С воздуха я видел обезглавленное тело трехглазого волка и несколько трупов псин поменьше. Врагов вроде не осталось, но победы я что-то не чувствую. Это как в предсказуемом голливудском фильме, когда вроде всё, финита ля комедия, герои победили, но тревожный саундтрек ещё играет, и в душе ты чувствуешь, что писец таки подкрадывается.

 — Не уверен, но, чтобы восстановить тело после кинетического всплеска, ей понадобится немало времени. Раны, нанесенные моей кинетической энергией, создают в тканях молекулярное сотрясение и очень тяжело заживают, — Док смотрел на небо, капли дождя срывались всё реже, надеюсь, он скоро совсем закончится, мокрые уши и хвост уже начинают раздражать. — Или… погоди, она подозрительно себя вела, будто… Ричард. В прошлый раз, когда я покидал этот мир, в пещерах под нами был Разлом, огромный природный портал, не заметить невозможно. Вы же оттуда убегали с девочками. Скажи, скажи, пожалуйста, что он ещё там!

 — Не, ничего такого мы не видели. Только паутина и куча коконов. Но из весьма осведомленного источника мы узнали, что тут наш билет домой, вот и попались в западню. — Я мельком глянул на то, что осталось от хищницы-альбиноса: клочки хитина, кровь, но ни одной человеческой части. Неужели действительно выжила? Не нырять же в поисках на дно, тем более, глаза Кукулькана ничего опасного не видят? Когда девочки в безопасности, инстинкт самосохранения мягко намекнул, что героизм — это хорошо и круто, но только когда в меру.

 — Что ж, тогда дело дрянь. Не отставай, отсюда надо убираться немедленно! — Док развернулся на месте и прыгнул. По его ногам пробежал импульс, толкая могучее тело в воздух как пушинку. Кинетическое поле сопровождало каждый прыжок громким хлопком, когда энергия, защищающая ноги, сталкивалась с опорной площадкой. Со стороны выглядит, будто прыжки по невидимым ступенькам. Неплохо, но мой способ передвижения всяко получше будет.

 Взмах крыльями — и я направляюсь к дирижаблю следом за ним. Летать — это нечто, как я раньше без этого жил? Энергия камня душ ещё не исчерпана, но в груди какой-то холодок. Слова Дока заставляют нервничать, тем более, что противника он, судя по всему, знает намного лучше, чем кто-либо другой в этом мире.

 — Это было круто! — первым, кто подал голос, стоило только нам оказаться на борту, был Джо. Темнокожий солдат буквально разил эмоциями. — Всех наших спасли, да ещё ту странную тварь прибили!
 — Ричард, ты как себя чувствуешь? — Саша подошла поближе, взволнованно прижав ушки к голове. Наличие такого количества незнакомых людей заметно смущало скромную неку. Продрогшая и мокрая до нитки, она как никогда напоминала просто маленькую девочку, на долю которой выпало слишком много испытаний. Хочу погладить…
 — Я в полном порядке! — даже ударил себя кулаком в грудь, для солидности. Выбраться из такой передряги целым — уже достижение. Единственное, что настораживает, это невидимый голос со стороны Дока, и он явно разделяет мои мысли!
 «Чувак, ну посмотри, какая она миленькая! Саша, вроде так её Славя называла. Мини-нека! Это же просто кр-р-расотища! Хвостик, ушки, изящные лапки! Погладь её! Погладь, я сказал!»
 Больше всего пострадали мои нервы и костюм (особенно жалко стимулятор, шприц обуглился прямо в кармане, интересно, содержимое ещё пригодно для использования?).
 — Тут будет во что переодеться?

 — Найдем. Подвиньтесь, на борту тесновато становится. Ульяна, хватит болтаться по всей рубке, возвращайся в каюту! — громко сказала темноволосая девушка в очках, бочком протискиваясь между Доком и Сашей. По пути незнакомка накинула на голову притихшей кошечки полотенце и тепло добавила: — Иди в душевую, там сейчас Славя и Юля, будет смешно выбраться из такой передряги только чтобы потом слечь от воспаления легких.
 — Спасибо, — благодарно мурлыкнула Александра, повторяя маневр Евгении и протискиваясь в узкий проход, я точно видел, как рука Дока дернулась к пушистой макушке, но вовремя остановилась.
 «Да ладно тебе! Ну чего сдерживаться? Посмотри, какие пушистые, а как пахнут! Не знаю, как ту волчицу, а красавицу неку надо забрать с собой в наш мир — такое сокровище! Да, сам вижу, что стесняется. Ладно. Наше время ещё придет. Заглажу!»
 — А как Хоро? — спрашиваю я вихрастую. Надо поинтересоваться её состоянием, раз уж даже невидимый голос про неё упомянул.

 — Волчица? Спит. Объелась сухпайков и валяется как убитая, на моей, между прочим, койке. Кстати, я Женя, приятно познакомиться, Ричард. Тебя я заочно знаю, от Виолы. — Девушка на мгновение замялась, вперив в меня пристальный взгляд умных глаз. — Слушай, как отдохнешь, не будешь против пары тестов, заодно побольше расскажешь о том, что с вами тут произошло, а?
 — Не думаю, что Ричард откажется, Жень, но сейчас самое главное — убраться отсюда подальше, — прервал нас Док, обшаривая цепким взглядом поверхность под нами. Он заметно нервничал, а туман в его теле искрился, более чем на половину ослабев после начала стычки с Ехидной. Значит, даже его силы не безграничные…
 — Что-то не так? — спросил из капитанской рубки старый знакомый, и боевой товарищ моего отца. Кэп, один из самых опытных бойцов организации, лично сидел за штурвалом.

 — Всё не так, — устало выдохнул Док. На его шее медленно показалась черная змея. Чешуйчатый рисунок выглянул на миг, попробовал воздух раздвоенным языком, а затем уполз по коже обратно. В моей голове опять раздались странные слова: «Не так… пф… «не так» — это ещё слабо сказано. Мы в нешуточной опасности, если выражаться цензурным языком…» Судя по спокойным лицам остальной команды, этот голос слышу только я один. — Кэп, разгоняй этот пузырь, летим в сторону корабля. Путь неблизкий, а время поджимает. В этом мире куда опаснее, чем я мог представить. Обращаюсь ко всем: отдыхать в обязательном порядке, пока можем восполнять силы. Женя, тебя это тоже касается, выглядишь как ученый-зомби. Виола не простит, если я перегружу её лучшего аналитика до полного истощения.

***



 Прошло чуть меньше часа. Солдаты разошлись по местам: кто-то в рубку, кто-то, как, например, наш снайпер, обосновался возле борта. Дождь всё так же барабанил снаружи, но темнота постепенно развеивалась, уступая место новому дню, а вместе с ночью проходил и липкий страх, от битвы с таким могущественным противником как Ехидна. Как хорошо, что помощь подоспела вовремя! Подхожу к иллюминатору. А пейзаж внизу что надо! В лучах утреннего солнца реликт смотрелся просто потрясающе. Гора абсолютно прозрачного льда, с вмурованным в ней на века лагерем, которого не посмела коснуться ни война, ни коррозия, на даже само время. Ощущение, будто он застыл буквально только что. Деревья с нетронутой зеленой листвой. Казалось, подует ветер, и она зашелестит как ни в чем не бывало. Тропинки, мусорные урны, торговые автоматы и скамейки, корпуса, даже сетка на теннисном корте — всё было в идеальном состоянии. О чем говорить, если в толще льда сохранились даже замороженные голуби, сам видел, ещё когда мы внизу были! Очень странная аномалия.

 — Там, внутри, спит вечным сном мой старый друг и его возлюбленная, — Юля подошла настолько тихо, что я заметил девушку только тогда, когда она обняла меня, прильнув всем телом сбоку. Босые лапки не издавали лишнего шума ни в лесу, ни на борту дирижабля. Вместе мы так и смотрели на проплывающий внизу пляж, пока корабль всё набирал высоту. Ледник постепенно скрывался из виду. — Он был одним из самых добрых людей, каких я только встречала в своей жизни, но в то же время очень одиноким. Место под нами он всей душой стремился сохранить, навсегда запечатав там себя, и девочку, которую любил больше жизни. Когда я думаю об этом, всё остальное кажется таким мелким, незначительным. Док правильно говорил: важнее всего в мире — любовь. До встречи с тобой я этого не понимала, но, прожив под одной крышей со всеми вами, я очень на многие вещи стала смотреть по-новому. Спасибо тебе за это, любимый.

 — Ты никогда не рассказывала про то, что уже была в этом мире, — моя рука обхватила тонкую талию неки. Так тепло, мягко, хорошо… От слов девочки по спине пробежали сладкие мурашки, а щеки обожгло. Юля слегка щурилась от солнца, выглядела немного уставшей и потрясающе пахла шампунем. Невидимая для остальных, нека купалась одна, пока я был вынужден пройти быстрый осмотр у Дока. Он подлечил всех, равно пользуясь как аптечками, так и своей аномалией — белая змея затягивала раны, взамен оставляя дикое чувство голода. Вот только ожоги от молнии не исчезли полностью. Нет, моя кожа перестала напоминать нечто среднее между отбивной и стейком прожарки medium rare. Прошли кровоподтеки и синяки, регенерировали ссадины, но ветвистые следы от неосторожного использования силы никуда не делись. Док сказал, это не простые раны, а физическое проявление аномалии, а значит — теперь часть меня. Сильные носители меняются физически, и телом, и душой… искренне надеюсь, что я не стану таким, как Кукулькан. Летающий чешуйчатый танк, взмахом крыла стирающий города — это, безусловно, внушает трепет, но мне и нынешний облик нравится. Может, со временем шрамы пройдут. Та же мимикрия под Юлию, стоило только перестать ей пользоваться, как кошачьи ушки и хвост исчезли.

 — Есть такие воспоминания, Ричард, которые причиняют боль, даже если они о друзьях, — лоб девушки уткнулся мне в грудь, а руки — провели по отметинам от молнии. Темные древовидные нити от плеча и до пояса, после чудовищного электрического разряда это небольшая цена, хорошо, что углем не рассыпался. Странно, конечно, но они больше не болели. Следующими словами нека подтвердила догадки нашего союзника: — Это не просто раны, а знак аномалии, иначе Док бы тебя уже вылечил. Когда эта белобрысая гадина положила на тебя глаз, я так испугалась, так испугалась!..

 — Ну-ну, никуда я от тебя не денусь, родная, — поглаживание макушки кошкодевочки можно смело занести в таблицу высших форм удовольствий, между объятиями и совместной ночевкой с ней же. Вот я и стал тем, кем меня поддразнивала Саша ещё под землей — кошкофилом. Как будто это что-то плохое… — Я ведь твоя добыча, верно? А не завтрак какой-то там паучихи.
 — А вы о чем тут секретничаете? — Если кто-то и учил Ульяну этике, то этот человек явно халтурил… Нет, не так — он определенно потерпел фиаско. Рыжая непоседа бесцеремонно встряла в наш мирный дуэт, похрустывая питательным батончиком и не сводя с меня любопытных синих глаз. Ну сущий ребенок, хоть и выглядит на все восемнадцать! Она бы и дальше слушала, но тут в дело вмешался стихийный фактор.

 — Ульяна! Дай ребятам спокойно отдохнуть, — Док появился внезапно, подхватив возмущенно пискнувшую девчонку подмышки, и так же быстро уволок её с собой. Мелкая явно сопротивлялась только для виду… вот лиса! Перед дверью он повернулся: — Время пока играет на нас. Все дети Харди прокляты и не переносят никакой свет. Однако ночью или в подземельях с ними лучше не сталкиваться. Ехидна не исключение, та же слабость передалась и её слугам. Думаю, не преследуют нас потому, что пока просто не могут, но у паучихи есть одна пагубная привычка — азарт. Если она положила на кого-то глаз, то уже не отстанет. Полудохлая будет, но поползет по следу. К наступлению ночи чтобы все были в полной боевой и моральной готовности! Джо, харе маяться дурью, завари чай, сделай за день хоть что-нибудь полезное!

***


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329

III

--- Скажи мне, куда она уехала?
— В пятнадцатый узел.
— Вот именно. А почему не в первый?
— Первый был закрыт туманом.
— Можно было подождать и отправить ее днем. Опоздала бы к линейке, ничего страшного. Вы, мужчины, все, поголовно, авантюристы. Так что, готовься к служебному не соответствию или к выговору. Смотря по результатам твоего эксперимента.

Ольга проснулась, когда автобус начал разворачиваться на площадке перед воротами. Вот он чуть сдал назад, дернулся и заглох. С шипением отошла в сторону дверь.
Было страшно, вот так, одной, без поддержки, начинать самостоятельную жизнь. Поэтому и открывать-то глаза не хотелось, но пришлось.
Автобус встал так, что Ольгино кресло оказалось строго напротив указателя остановки. «Пионерский лагерь «Совенок», маршрут 410», — удалось разобрать на облезлой табличке. Ольга обвела глазами пустой салон, водитель, похоже, уже успел куда-то уйти, по крайней мере, в зеркале отражалась только спинка его кресла: «Здесь очень загадочные и занятые водители автобусов, — подумала Ольга, — не успеешь оглянуться, как они куда-то исчезают». Но надо было выходить. Невозможно спрятаться от жизни в салоне автобуса. Подтянула к себе чемодан, подтянула подаренный вещмешок, судя по весу, по округлому и твердому на ощупь содержимому, набитый консервными банками. «Не могу на них злиться, — Ольга вспомнила письма старшего брата, — тушенка — самое дорогое, что есть у солдата. Но могли бы и подумать о том, каково таскать такую тяжесть хрупкой мне». Тяжелый чемодан, тяжелый вещмешок… Ольга, пока допыхтела до двери, прокляла все и едва удержалась от того, чтобы просто не выпихнуть свои вещи ногой из салона. А когда, обвешенная узлами как цыганка, будущая вожатая выгрузилась из автобуса и огляделась, то сначала подумала, что никуда не уезжала или ее, по какой-то причине, вернули обратно. Но нет, все же отличия были. Самое главное: трехэтажные жилые и научные корпуса не выглядывали поверх забора, и надпись «Пионерлагерь» над воротами говорила сама за себя.
Ольга поправила форму, посмотрела на себя в зеркальце: как повязан галстук, ровно ли сидит панама (первое впечатление никто не отменял), потом, подумав, спрятала чемодан и вещмешок в ближайших к воротам кустах: «А то хороша будет красная от натуги и пыхтящая вожатая». И, вооружившись сумочкой и связкой ключей, вошла в приоткрытые ворота. Было семь часов пятьдесят минут первого утра двухнедельного цикла. Впрочем, Ольга про циклы ничего не знала, для нее это было воскресенье, первый день смены. «Не бойтесь, Оля. — Ольга вспомнила один из вчерашних инструктажей. — Пионеры не способны причинить вам осознанный вред, даже подумать об этом не способны, в силу э-э-э-э… особенностей воспитания, что ли. Но проверять на вшивость вас будут. Поэтому, как вы себя зарекомендуете, так к вам и будут относиться». Ольга посмотрела направо: знакомое по поселку одноэтажное здание химлаборатории, здесь заколоченное и необитаемое. Посмотрела налево, на здание механических мастерских, на котором здесь висела табличка «Клубы». Подобрав с третьей попытки ключ Ольга зашла в помещение: «Все как и говорили: кружки по интересам и радиорубка. Господи, только бы получилось». Ольгу, от предстоящей встречи с аборигенами, то бросало в дрожь, то, наоборот, охлаждало до бесчувствия. «Мне так никто толком и не объяснил, кто они и откуда взялись: роботы, искусственные организмы, люди? Мама, моя мамочка, и спрятаться не за кого. Черт, где же радиорубка? А, вот же она — дверь, и даже с табличкой. Ну, Ольга Дмитриевна, отступать некуда».
К счастью, кто-то, когда-то повесил на стене тетрадный листок, где был расписан алгоритм включения трансляции: включить общее питание рубильником на стене; включить усилитель, повернув тугую ручку на девяносто градусов, переключить вход усилителя ручкой-клювиком на магнитофон; включить магнитофон, обычную кассетную «Весну»; пока греются лампы усилителя найти в сумочке кассету с записью сигналов пионерского горна (дали переписать на курсах подготовки вожатых). И, в восемь часов и четыре минуты, сигнал «Подъем» разбудил обитателей узла номер пятнадцать, или, как они сами считали, пионерского лагеря «Совенок».
«Поспешай медленно, как говорит папа», — Ольгино настроение качнулось от мандража к ледяному спокойствию. Трижды прокрутив сигнал, она выключила трансляцию, обесточила радиорубку и вышла на крыльцо клубов, оставив кассету в магнитофоне.
— Привет, ты только что приехала? — Звонкий девичий голос прозвучал из-за спины.
А Ольгу опять затрясло. Ольга медленно, стараясь не подать вида, спрятала связку с ключами в сумочку и так же медленно обернулась к спрашивающей.
«Кто это? Не могу вспомнить». Анатолий на инструктаже давал краткие характеристики некоторым обитателям лагеря, жаль только записывать запретил, сославшись на секретность. «Как же ее зовут? С… С… Нет, не Света. Семнадцать лет, синие глаза, волосы собраны в две толстые косы, спускающиеся до пояса. Тонкая талия и широкая кость. Очень правильные черты лица и приветливая улыбка. Ну же, Оля! Не могу вспомнить, как зовут, вот позорище-то».
— Здравствуй, только, знаешь, я все-таки ваша вожатая, так что, давай на Вы. Меня Ольга Дмитриевна зовут.
Синие глаза распахнулись.
— Вожатая? Здорово как! А то мы поздно вечером приехали и нас никто не встречает. Я уже думала, что мы и не нужны никому Я побегу, остальным расскажу! — Синеглазка развернулась, чтобы убежать, но остановилась на половине шага и опять повернулась лицом к Ольге. — Простите, Ольга Дмитриевна, меня Славяна зовут. Можно — Славя. Я быстро, обегу все домики и назад.
— Стой, Славя! — Обращаться к этой девушке оказалось легко и просто. — Раз уж бежишь, сообщи всем, что линейка на площади, в девять.
— Поняла! — Бросила Славя, уже убегая. — Линейка в девять.
И убежала, свернув на поперечную алею. А Ольга, достав из кустов чемодан, потащила его в свой семнадцатый домик. К счастью, планировку лагеря она запомнила хорошо.
А сорок минут спустя Ольга стояла на площади, под обстрелом детских и уже почти не детских, всего-то на три года младше её, глаз, и снова отчаянно тряслась. «Надо что-то сказать, надо что-то сказать. Как-то представиться, как-то скомандовать, чтобы меня послушались. Сейчас потяну время до девяти. Пусть думают, что я пунктуальная». Ольга повернулась к пионерам спиной и начала делать вид что изучает памятник. «Оля, их же не больше, чем пассажиров в вагоне, а ты боишься. Нет, это точно не роботы, роботов я бы так не боялась и взглядов их в спину не ощущала бы».
Пора. Ольга набрала в грудь воздуха, повернулась лицом к пионерам, и, зажмурившись, закричала: «Лагерь, по отрядам, становись!» Как ни странно, но пионеры послушались. Ольга оглядела подобие строя, кивнула Славе, подождала, когда последние из мелких займут свои места и начала свою первую линейку: пожалуй, единственное хорошее, что удалось Ольге в этот и в последующий день.
Как вскоре выяснилось, лагерь прекрасно функционировал и без нее, пионеры… Вот с пионерами было сложнее. Пионеры тоже прекрасно функционировали без Ольги. Как будто в лагере действовала какая-то тайная сила. И пока Ольга, раздавая поручения, не противоречила этой силе — все было хорошо. Но стоило, например, поручить Лене заведовать библиотекой (А что? Лена книги любит, место там тихое — как раз по ней.), как Ольгу просто проигнорировали: Лена замерла в ступоре секунд на десять, потом кивнула, будто соглашаясь, и ушла на свою любимую лавку, где и устроилась с извлеченной неизвестно откуда книжкой. А в библиотеку пошла Женя, сама, после такого же десятисекундного ступора. И ни та, ни другая на Ольгу до обеда просто не реагировали, а на обед пришли как ни в чем не бывало: «Ольга Дмитриевна, ну вы же сами спросили: есть ли добровольцы? Вот Женя и вызвалась. Лена? Нет, вы ничего ей не поручали». «Или я схожу с ума, — подумала тогда Ольга, — или надо мной изощренно издеваются. И, скорее, второе». Но это оказались еще цветочки. Потому что пропустив опоздавших в столовую и сама задержавшись на крыльце чтобы успокоиться и не наорать на всех троих: Лену, Женю и Славю, ответившую Ольге на вопрос о библиотеке, Ольга случайно, в зеркале висящем в предбаннике столовой, увидела отражение зала.
И вот тогда, от вида пионеров принимающих пищу, Ольге стало по настоящему страшно. От синхронного движения ложек, подносящих очередную порцию ко рту, от синхронного движения механически жующих челюстей, от остановившихся взглядов. Надо было или идти в зал, или уходить. А Ольга стояла, прислонившись к дверному косяку, трясясь уже не тайно, но явно и все смотрела на это действо. Вот пионеры покончили с первым, разом, одинаковыми движениями, отодвинули тарелки и принялись за второе, запивая его чаем. Вот они пообедали, встали из-за столов и спокойно, без суеты и лишних движений, построились в очередь к мойке. «Как муравьи какие-то или пчелы». А пионеры, поставив в окно мойки грязную посуду, разворачивались и вереницей шли к выходу.
«Сейчас они увидят меня и поймут, что я разгадала их тайну», — Ольге хотелось убежать, но сил не было даже закрыть глаза. И вот головной пионер встретился взглядом с Ольгой. «Вот и всё», — Ольга начала медленно оседать на пол. А коллективный организм, состоящий из пионеров, вдруг сломался, рассыпавшись на автономные единицы.
Девочка, шедшая второй, завизжала, увидев заваливающуюся вожатую. Ближайшие пионеры замерли, не зная, как реагировать. Расталкивая всех к Ольге подбежала Славя, подхватила не дав упасть. С помощью обоих мальчиков из старшего отряда помогла сесть на лавку, принесла стакан холодного компота. Чуть не насильно отвела к доктору. «Акклиматизация, — поставила диагноз мрачный и неразговорчивый доктор, — сидите в домике до вечера, пейте холодный компот и не вздумайте бегать по лагерю и командовать пионерами. Славяна и без вас справится».
Что-то подсказало Ольге, что распространяться перед доктором об увиденном не стоит. И она так и просидела в шезлонге перед домиком до самого вечера, питаясь компотом, принесенным в чайнике заботливой Славей.
На ужин Ольга не пошла — было страшно. В вещмешке, кроме консервов нашлось несколько пачек галет и бумажный пакет с обгорелыми до черноты сухарями. Ольга грызла горькие сухари и с благодарностью думала о вчерашних военных: «Надо только дождаться автобуса. Спасибо тебе, незнакомый капитан».
Весь следующий день она ходила поминутно оглядываясь. Через силу заставила себя провести линейку, но в столовую не пошла — было страшно. Жила на сухарях. И везде было страшно, не только в столовой. Все время казалось, что стоит отвести взгляд, как пионеры за ее спиной превращаются в бездумные механизмы.
Вечером, дождавшись, когда пионеры разойдутся по домикам, а репродукторы протрубят отбой, Ольга начала лихорадочно собирать свои вещи. Пара книг, журнал «Костер», так и не начатый дневник практики. «Зачем я здесь вообще? Какая практика? Какой дневник? Что мне туда писать? А ведь я тогда, на первой линейке, готова была их полюбить. Как они смотрели на меня. И как Славя обрадовалась мне вчера утром. Всё не то, чем кажется. Всё ложь». Развешенные в шкафу платья летели в чемодан, Сверху все это оказалось придавлено вожатской формой: «Какая я вожатая? Какие пионеры, такая и вожатая!».
Ольга кинула на кровать стройотрядовскую форму, решив, что убегать из лагеря будет удобнее всего в темно-зеленых куртке и брюках из плотной ткани. «А то, мало ли. Вдруг и на самом деле убегать и прятаться придется?» — Девушка зябко поежилась и зачем-то потрогала пальцем прошлогоднюю нашивку на рукаве. — «Проводник 86», — я думала, что после того, как все прошлое лето проездила на поездах, будет проще. И тот чудак из поселка говорил что справлюсь. Ведь умела договориться и с цыганами, и с дембелями, и с уголовниками».
«Пионерская мафия, надо же мне было такое вчера придумать. С мафией тоже можно договориться. У меня даже со старухами получалось. Кому пригрозить, кого уговорить, кому объяснить правила. И всегда у меня в вагоне был порядок и никаких ЧП. А тут… Как договариваться вот с этим? — Ольга опять вздрогнула, вспомнив увиденное вчера в столовой. — Все ложь».
Часы показали без пятнадцати одиннадцать, пора было выбираться на остановку. «Прощайте все. Зря я сюда приехала». Ольга подумала, не написать ли записку для Слави, но только махнула рукой и, заперев домик, пошла по боковой аллее, чтобы пройти мимо тринадцатого домика, выйти по тропе к музыкальному кружку, а оттуда к клубам и дальше к воротам и остановке. Дефилировать через площадь, на глазах у всего лагеря, совсем не хотелось. Пионеры, конечно, должны уже спать, а вот спят ли «пионеры» Ольга не знала.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Ульяна(БЛ) лагерь у моря Юля(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Замерзающий мир. Глава 6 с развилкой (результат прошлой голосовалки 50/50): Ушки и хвост?!

Страница на фикбуке


Ночь. Прибрежный корпус. Кабинет Виолетты Церновны Коллайдер.



 — Вот, Ви. Полюбуйся, — капитан боевого отряда бросил на стол перед девушкой папку с документами, а сам плюхнулся в кресло напротив. Вид у мужика был весьма усталым, сказывались сутки рытья информации в разных часовых поясах, да и возраст. Кэп уже далеко не молодой юноша, хоть до сих пор и силен.
 — И что это? — скептически подняла бровь девушка, демонстрируя выразительный взгляд гетерохромных глаз. Виола пила кофе, совершенно не собираясь на боковую. Доктор планировала провести ночь, изучая собранную трудолюбивыми кибернетиками объективную и субъективную информацию о Доке. Ну, не то чтобы прямо очень трудолюбивыми, однако волшебные слова «финансирование робота» повышают КПД блондинистой гвардии на сто пятьдесят процентов. А ребята они башковитые.
 — Кое-какая информация о твоем любимчике, — сурово сказал вояка, акцентируя последнее слово и откидываясь на спинку. Никто, даже сам Кэп, пока не может сказать, почему он так прицепился к Доку. Но странный носитель, с холодным, оценивающим взглядом, ему очень не понравился. Годами закаленные в горячих точках инстинкты твердили ему: «опасность!» Сильные люди очень не любят и не прощают страх. — Пока умники собирают его физические и аномальные характеристики, мы позаботились об информации другого рода. Паренек тебя сразу завлек, но… Ты знала, что он вовсе не белый и пушистый, а?

 — Интересно, — девушка отложила в сторону все дела, быстро подхватив папку с документами — она и не скрывала свои приоритеты. После многочисленных попыток выйти на контакт с ЮВАО доктор впервые чувствовала такой азарт. Аномалия Дока буквально кричала, что что-то тут не так, что не всё просто, а Виолетта любила интересные загадки. — И когда вы, вояки, начнете работать в электронном формате? Вся эта писанина устарела ещё десять лет назад, мы не для того держим целый штат айтишников, чтобы бояться взлома или утечки цифровой информации. Гринписа на вас нет. Так. Так, так, так. Всё, что тут написано, правда?
 — Детективный отдел перепроверяет данные, но уже сейчас гарантируют достоверность предположительно девяносто семь процентов. Твой носитель — жестокий убийца, — Кэп нахмурил брови. — Он угробил пять человек, без всякого зазрения совести. При этом умудрился остаться чист, с официальной точки зрения. Никто так и не связал тот инцидент с «добрым» человеком.
 — Мы не можем стопроцентно утверждать, что это так, — Виола листала файлы, бегло просматривая проделанную работу, позже она обязательно всё досконально изучит, но уже сейчас ясно одно. — Вот значит как… Понятно. Я рада.

 — Что понятно-то?! — рассердился старый солдат. — Чему тут можно радоваться? Носитель попробовал кровь на вкус! Теперь он считает людей просто добычей!
 — Понятно, что это именно такой человек, каким я его себе представляла, и хватит считать аномальных чем-то вроде диких зверей! Они люди, а люди разные бывают, — Виолетта улыбнулась, массируя виски и облегченно вздыхая. — Тут нет нелогичных действий, во всяком случае, я их не вижу. На него напали, чуть не грохнули, но Док выкарабкался и…
 — И жестоко прикончил несколько безоружных гражданских! — нетерпеливо прервал её боец. — Да, они его избили, но не убили же?

 — Выслушай меня спокойно, не перенимай дурацкой спеси своих ребят, ты не маленький уже, чтобы на ходу развешивать ярлыки, Кэп. Понимаю, что аномалия такой силы пугает, но это далеко не повод предвзятого отношения к Доку, — голос Виолы был предельно спокоен, а тон — лаконичен, что сразу же остудило горячую голову солдата. Спорить с Виолой на равных не мог никто, девушка не раз и не два доказывала, что за красивой внешностью скрывается острый, как лезвие, ум, а уж отстаивать свою точку зрения Церновна очень любила. Не самая полезная черта характера при такой работе, но кто из нас без греха? — Скажи мне, о святой, скольких ТЫ лично отправил на тот свет, а? А твои люди?
 — Это были боевые опера…
 — А разница? — Взгляд доктора пригвоздил солдата к креслу, остановив готовую вырваться тираду. Она понимала, что перед ней не аналитик, а солдат, у них совершенно своя логика. — Вы отнимали жизни по приказу, сотни, тысячи. А этот парень, он не просто отомстил, он обезопасил себя от дальнейшей угрозы. Они ведь убить его пытались, а не просто покалечить, и выжил парень только благодаря своей силе! Больше чем уверена, этот случай стал катализатором для пробуждения холода. Молодцы. Я польщена, вы нарыли то, что даже полиция не смогла найти, но разобраться в том, что узнали, просто не способны. Ладно твой молодняк с черепушкой забитой чушью о добре и зле, но ты… Как бы ты поступил на его месте? Только честно, Кэп! Не ври самому себе!

 — Я… ну… — Капитан осекся, поняв, что аналитик загнала его в логический тупик. Он бы тоже наверняка избавился от тех, кто угрожает его жизни. Тюрьма штука надежная, но пуля в висок дает куда больше гарантий.
 — А вообще интересно, у него сочетаются очень разносторонние черты характера, как бы с катушек не слетел, такие люди всегда неустойчивы, — Виола закрыла папку, заталкивая её в шредер, через минуту от документов останется только пыль. — Но те неудачники тоже хороши — попытались выдать смерть человека за несчастный случай, а он выжил назло всем, и отплатил им тем же. Не вижу тут ничего плохого.
 — Не будь у нас данных с закрытых спутников, никто бы и не узнал, что автомобиль с пятью пассажирами разбился не просто так, а упал с обрыва, поскользнувшись на промерзшей дороге, — Кэп тихо добавил: — А высота там огромная, в горах, на дне ущелья осталась только кучка фарша и искореженный металлолом. Всё бы ничего, но дело было летом, в тридцатиградусную жару. Сечешь? Он подловил момент, выследил и уничтожил цель, а ведь специальную подготовку не проходил! Холодный расчет, смешно звучит в его случае. Прирожденный убийца без тени совести.

 — Откуда ты знаешь, что у Дока на душе творится? Кибернетики изучали его остаточный фон и пришли к выводу, что он весьма нестабилен. Аномалия, создающая лёд, — это только вершина айсберга, прости уж за такое сравнение. Его способности обещают быть куда как глубже и интереснее. И мне плевать на биомусор, который он уничтожил! Цинично? Да. Практично? Опять да. В аду меня ждет отдельный котел, но умение ценить нужное и отбрасывать лишнее привело меня на это самое место, — Виола достала свой (назвать вершину портативных устройств связи «телефоном» язык не поворачивался) коммуникатор и отправила сообщение в отдел кадров. — Мне понадобишься ты, Ольга и Ямада. На всё время операции. Носитель такого типа должен стать нашим. Даже если придется задействовать все доступные ресурсы. Глава Организации, думаю, одобрит.
 — Так это… — Кэп рубанул рукой в воздухе, намекая на силовое решение проблемы. — И все дела. Доставите в бункер, и там исследуйте сколько угодно. — Мужчина так и не заметил легкой улыбки, когда его собеседница упомянула главу. Неведомого начальника никто и никогда не видел, получая указания от него удаленно.
 — Нам нужен союзник, а не пленник. У Дока есть как плюсы, есть и минусы, но таковы все люди. Он интересный, как большая книга. Я изучу его, страницу за страницей, и приберу к рукам, ни-ку-да он от меня не денется, — ответила Виолетта под тихое бурчание солдата про слишком хорошее отношение одного доктора к другому. — Да и к тому же, он не просто носитель, а потенциальный… тьфу, язык мой, враг мой! Быстро исполняй приказ, Кэп, и положи свою папиросу обратно в карман! Не вздумай курить в моём кабинете эту гадость, или хотя бы возьми на тумбочке нормальные сигареты, фу!

***



 Глубокая ночь, тишина, только легкое стрекотание сверчков за окном нарушает иллюзию покоя. Время, которое приносит уставшей душе покой. Я трогаю ласковое, расслабленное тело девушки. Касаюсь и не могу остановиться. Воля и разум, годами тренируемые в геометрической прогрессии, способные на гораздо большее, чем ресурсы простых людей… просто не слушались меня. Холод, вечный спутник, сковывающий жестокими тисками, отступил, позорно поджав хвост перед нежным теплом Лены. Перед простой девочкой. Я давно привык, что на душе всегда скребут кошки, к холодку в груди, к постоянной форме невроза, и сейчас, когда теплый лучик, пусть и украденного света, смыл весь негатив, просто не знал, как затормозить. Где эта кнопка «стоп-кран»? О, это состояние сродни наркотику, опьянению, эйфории в чистом виде. Ворвись сюда сейчас вожатые, полиция, да хоть небольшая армия — всех заморожу к чертям собачьим! Разорву на куски! Никто не смеет мешать! Лена — она моя. Моя! И никого больше!

 Зубы сжимались до хруста, в тишине кабинета раздалось тихое рычание, страсть сжигала изнутри. Крыша окончательно едет. Руки ласково гладят податливое тело. Это чувство, словно сердце сейчас просто выскочит из груди, будто вернулся прежний я, наслаждавшийся каждым мгновением своей жизни, каждым вздохом. Запах Лены окутывал, пьянил, всё моё тело дрожало, а ноздри жадно раздувались. Ещё. Ещё! ЕЩЁ! Мир сократился до одной комнаты и нас двоих. До беспомощной девушки, чья красивая грудь вздымалась и опускалась ритмично с тихим сопением. Больше ничего не имело значения. Ладонь коснулась столь желанного тепла и впитывала его с нечеловеческой жадностью. Сквозь тонкую ткань хлопковой майки чувствовалась более плотная структура лифчика, а под ним — тук-тук, тук-тук, тук-тук — биение сердца Лены. Музыка жизни молодой девчонки, сама её суть. Как прекрасно! Это просто прекрасно!

 Губы склоняются над спящим лицом, одна моя рука слегка придерживает её затылок, утопая в мягких волосах, а вторая — задирает майку, кончиками пальцев касаясь мягкого живота. Хочу прижать к себе этот нежный комочек, впиться в неё, трогать, целовать, кусать… дышать. Приласкать каждый сантиметр бархатной кожи, целовать эти губы каждый день. Дыхание девушки обдает лицо, обжигая кожу и возбуждая инстинкты. Тело, сердце, сам разум сошли с ума. Щеки пылают. Будь она в сознании, будь эти прекрасные зеленые глаза открытыми и ответь она на мои чувства, то что тогда? Наверное, я бы сошел с ума на месте, или от счастья, или от страха — одно из двух. Лена… Что я делаю? Что ТЫ со мной делаешь? Мягкие губы, такие приятные на вкус, влажные, податливые, божественные, я припал к ним, как умирающий от жажды путник в пустыне, нашедший кристально чистый родник, а рука уже опускается ниже, где спрятано самое нежное место спящей девушки…

 Звон в ушах. Опустошение. Осознание. Я в кровати собственной комнаты, рядом с кабинетом. Чувство в груди было настолько сильным, что ударило по нервам, заставив сознание очнуться от сладкого сна. Сон… значит… Просто сон. Сегодня, определенно, была самая странная ночь в моей жизни. Но я не переступил грань. Бастион разума оказался крепче, чем у кого бы то ни было, дав слабину только в сновидениях. Даже я сам себе удивляюсь. Терять ведь было нечего. Я сам, добровольно отказался от ТАКОГО удовольствия, выбрав совесть, перевесившую чашу весов. Ненамного, но перевесившую, ибо Лена была столь желанна, но всё же. Этот сон — доказательство того, насколько сильным был соблазн. В прошлый раз я так нервничал несколько лет назад, когда… а впрочем, хер с ним, с тем случаем, о нем жалеть не приходилось ни разу. Помню, будто это было вчера, скрип скользящих покрышек и обреченные крики. Жалею? Нет. Повторись такая ситуация — и моё решение не изменится. Дока трогать нельзя! Это нужно вдолбить в голову каждому, кто на меня полезет. Важнее всего. Что же делать сейчас? Лена! Блин, утром она проснется и наверняка потребует объяснений, а в характере девушки сам черт ногу сломит. Вдобавок ко всему, этот сон… я слишком привязался к ней. За ОДИН, черт подери (!), день, а впереди целая смена. Опасно это. Но так хочется…

***



 Покинув комнату и убедившись, что на часах три утра, я лишний раз заглянул в запертый кабинет. Лена так и спала на кушетке, я даже одеялом её не накрыл — и так жарко, с работающим на полную катушку кондиционером. Уютное сопение девушки снова начало меня очаровывать. Так. Бежать отсюда! Надо проветриться, пока соображаю. Я, конечно, крут (ага, и скромен), но всё же не железный. Руки чесались хотя бы снова коснуться её мягких воло… Запираю кабинет, ключ в карман, и на выход. Тут рощица неподалеку, подышу свежим воздухом. Хотя, есть ещё вариант «Б», как раз купил упаковку мягких салфеток. Физиология, только и всего. Самообман. Пусть и не заменит даже ничтожную часть общения с ней, но напряжение сбросить поможет. Во всяком случае, выть на луну перестану.

 Тот, кто занимался проектом лагеря, как минимум, гений. Грамотно вписать целый комплекс между морем, лесом и горами, ну да, в Союзе делали, а не сейчас, когда только и могут, что пыль пускать в глаза. Взять хотя бы этот забор, ограждающий лагерь, и старые ворота, не чета основным, маленькие, невзрачные. Всё это — пережиток прошлого, отреставрированный, покрашенный, но всё ещё выполняющий свою роль. Дышалось легко. Как хорошо в одиночестве, когда ничего не беспокоит! Теплая летняя ночь, шум деревьев, петляющая между толстых стволов сосен тропинка, а запах! От лагеря всего ничего, но тут уже настоящий лес.

 Я присел на поваленное дерево, вглядываясь в журчание текущего передо мной ручья. Большое русло, метра два в ширину, можно даже сказать, что речушка. На поверхности воды отражалось ночное небо со всем калейдоскопом небесных тел. Удивительно, насколько красивы звезды, когда их отдаленный блеск не перебивает искусственное освещение. Умиротворение длилось недолго, первым, что меня побеспокоило, было неприятное ощущение того, что по шее что-то ползет. Фу! Схватил, и, перед тем, как выкинуть, посмотрел, что это. Зря. Паук! Отбросив мерзко шевелящую лапами тварь в ближайшее дерево, я с удивлением услышал тихий звон. Будто бьется стекло. Тельце несчастного животного, виноватого лишь в моей арахнофобии, рассыпалось, промерзнув за пару секунд. Плохо. Бесконтрольных выбросов не было уже несколько месяцев. Понимаю, что расшатанные за сегодняшние сутки нервы сорвали тормоза, но надо себя как-то контролировать. Я не простой человек, и МОЙ нервный срыв парой разбитых вещичек не обойдется.

 Вдох-выдох. Успокаиваемся. Вот та-ак. Смотрю на небо, на звезды, на лениво плывущие в лунном свете облака. Так часто я видел во сне такую картину, до тех пор, пока не стали являться одни только кошмары. Шорох… Осока возле ручья ощутимо зашуршала, ветер такой звук не создает. Раньше я очень любил охотиться в горах, и поэтому отличаю простое колыхание высокой травы от того, когда там кто-то возится. Страха не было. За свою жизнь я особо не боюсь. Ну что там может быть? Собака? Да хоть медведь, мало ли кто с гор спустится. Страшнее того случая на заснеженной вершине точно не будет.

 — Куть-куть-куть, — тихо позвал я, и шуршание тут же прекратилось, вместо него послышался тихий всплеск воды. Что бы там ни было, оно двигалось прямо в мою сторону. Ну посмотрим, кто наш загадочный гость. По спине пробежал холодок, освежая мышцы и фокусируя сознание. Ленивое спокойствие сменилось хладнокровным вниманием.
 — Ок. Это уже не смешно, — я протер глаза и даже ущипнул себя. Из воды вышла девушка в коротком платье, разглядеть в темноте, какого именно оно цвета, не удавалось, просто темное. Скудный лунный свет позволял видеть только некоторые детали, но и этого оказалось многовато. Мокрая ткань облепила стройную фигуру, не абсолютно оставляя никакого полета фантазии (первые несколько секунд даже дыхание перехватило), но удивительным было не столько совершенное тело незнакомки, сколько… Кошачьи ушки и хвост! Ясненько. Девочка пересмотрела аниме и поехала. Далеко и надолго, раз показывается перед незнакомым мужиком в таком виде. Нет, серьезно, даже голой бы она смотрелась не так сексуально. Гормоны, сидеть!
 — Видишь меня, — не вопрос, скорее утверждение. Девочка говорила серьезно, а голос у неё оказался очень приятным. Он прошелся по спине цепкими коготками, заставив тело напрячься, а потом блаженно расслабиться. Да, за неполные сутки я хватил впечатлений больше, чем за последние несколько лет. Но тут произошел контрольный выстрел в усталое сознание. Кошачьи ушки на её голове пару раз резко дернулись, сбрасывая лишнюю влагу, а хвост грациозно изогнулся, приподнимая подол и так короткого платья. Девушки, вы сегодня издеваетесь надо мной все, да?! — А у тебя для меня ничего нет? Чего-нибудь вкусного, например.

 Я медленно попятился, стараясь не наступить в полумраке на корни. Комок в горле мешал говорить, а в голове бил по мозгам набат эмоций. Девочка совсем по-кошачьи лизнула запястье и пригладила им растрепанные каштановые волосы, падающие на голые плечи. Затем хищно посмотрела под ноги. Резкое движение руки — и в лапах неки трепыхается небольшая рыбешка. Вот это ловкость! Девочка улыбается в лунном свете, и… Кусает рыбу, живьем, вырывая острыми клыками порцию ещё дергающейся плоти!
 — Вкусно.
 –Эм. С тобой точно всё в порядке? — Делаю шаг назад, поднимаясь на ноги, нервы натягиваются, как стальные канаты, но ощущения опасности нет. Скорее, просто когнитивный диссонанс, мозг отчаянно пытается не верить в происходящее. По подбородку довольно урчащей кошки течет кровь, а рыбки уже как не бывало, только несколько чешуек плывет по течению ручья. Влажный язычок жадно облизывает пальцы, она даже мяукнула. Тихо, один раз. Теперь понятно, что это не просто сумасшедшая, а может даже… может, она, как и я! Необычная! Но мою особенность легко скрыть, как же нека живет в современном обществе? Японцы в её честь храм поставят, если только увидят эти уши, хвост, красивое лицо и чистую улыбку.
 — В порядке? Со мной? — Ушки встали торчком, а сама она удивленно подняла брови. После недолгих раздумий, нека величественно ответила: — Конечно.

 — Кто ты? — Из моего рта непроизвольно вырвалось холодное облачко пара, всё же я был как на иголках, опасаясь, что девочка видение с минуты на минуту исчезнет, от любого неосторожного слов или движения.
 — Я? Я — это я. — Кошачий хвост довольно резко дернулся, стряхивая воду, а сама она вышла из ручья, оказавшись в двух шагах от застывшего статуей меня. Я не мог отвести взгляд от гибкого тела, по которому стекала вода, и от глубоких глаз. От неки исходило какое-то странное очарование. После того, как годами подмечал на лицах людей каждую мимическую мышцу, расшифровывал каждый жест, они, в большинстве своём, перестали быть для меня загадкой. Я видел, как улыбающаяся мне девушка презрительно щурила глаза, рассматривая на мой дешевый халат, видел, как прохожие гопники хмурились, неохотно уступая дорогу, но не решаясь трогать заведомо проблемную цель. В этой кошке не было ни грамма фальши или самообмана, которым так грешат Homo sapiens. Открытый, добрый взгляд прекрасных глаз, с удивительной желтой радужкой, естественный, пробирающий до самой глубины души. Будь мир населен только такими людьми, то судьба Дока сложилась бы куда иначе. Она подошла ещё ближе, задрала голову вверх, чтобы встретиться взглядами (довольно миниатюрная кошечка), облизнула губы и… — Меня зовут Юля, приятно познакомиться, снова, Док.
 — Откуда ты… — Я хотел было узнать, откуда удивительное создание знает моё имя, но тут со стороны лагеря послышались новые голоса. Не я один страдал сегодня бессонницей, вот только совсем не думал, что кто-то ещё забредет настолько далеко в чащу.

 — А я тебе говорю, нас отругают! — тихий шепот тонкого девичьего голоска прорезал тишину ночи, а нека исчезла, только махнул напоследок шикарный хвост среди кустов да в воздухе остался запах мокрой шерстки.
 — Тогда почему ты крадешься со мной? — насмешливо спросила её собеседница. Две девочки шли по лесу, привлекая светом фонариков всех комаров в округе. Голоса больно знакомые.
 — Отпустить тебя одну? Ты опять в историю встрянешь, катастрофа ходячая! — на тропинке показалась возмущенная Хмуро. Миниатюрная темноволосая девочка с не по годам взрослыми глазами шагала впереди, пока её безбашенная рыжая подруга обшаривала окрестные кусты, заглядывала под камни, светила на стволы деревьев.
 — Па-а-думаешь! — отмахнулась Ульяна, ловко хватая с куста майского жука и запихивая в небольшую коробку. Судя по тому, что она только слегка приоткрыла крышку и тут же захлопнула её, стоило только добыче упасть внутрь, там уже немало всякой живности.
 Тут Хмуро направила фонарик на тропинку, и луч света выхватил меня из темноты. Девочка тонко взвизгнула, но тут же прикрыла рот ладонью, смущенно покраснев до корней волос.

 — Что там, что там? Медведь?! — рыжая девочка двигалась со скоростью живого метеора, в голосе ни капли страха, а только детское любопытство.
 — Сама такая! — с удивлением я почувствовал спазм в уголках губ. Я что, чуть не улыбнулся сейчас? На пустом месте? Хотя, признаю, девочки смотрятся донельзя комично, особенно это выражение на лице Хмуро «Штирлиц был близок к провалу». Добавим в голос побольше строгости. — И что это мы ночью в лесу делаем, а-а? Нарушаем режим, собираем насекомых… Кому коробочка предназначается? Тащить её в корпус — антисанитария.
 — А сам-то! — Возмутилась Ульяна от всей души, в голосе ребенка сквозило неприкрытое веселье. — Что тут стоишь?

 — Я старый, мне можно. А если вы в темноте поранитесь? Тут юг, змеи водятся, комары закусают, — начал я запугивание, но обломался.
 — Ага, а ещё бабайка к себе утащит, — скептически проворчала рыжая зараза, копируя мимику моего лица. Вот ведь… — Да ничего не случится, со мной вот — Хмуро! — Ульяна ткнула в молчаливую подругу пальцем так, будто это всё оправдывало.
 — Попробуй её останови… — отвернулась темноволосая, пряча глаза. — Прет вперед, как танк.
 — А зачем вам всё-таки столько жуков? — удивляюсь я себе, но мне, обычно нейтральному ко всему, и правда любопытно. Да коробочка же ощутимо шуршит!
 — За надом! — хихикнула Ульяна, беглым галопом срываясь в темноту и хватая с собой подругу.
 — Да сдались вы мне, не бегайте, упадете же! Идите спокойно! — прокричал я вслед непоседам. А эта Хмуро такая же, блин, как и Ульяна, хоть характеры, на первый взгляд, и кажутся абсолютно противоположными. Что же произошло с этим ребенком?
 Ладно, мне пора обратно.
Дальше.
В кабинет
1 (10.0%)
На площадь
1 (10.0%)
На пляж
4 (40.0%)
Спать
4 (40.0%)
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726

II

— И что ты об этом думаешь?
— Девочку немного жалко, но она молодая, она ничего не потеряет. В худшем случае, поругается с деканатом. И будет проходить практику где-нибудь в городском лагере.
— Нет, я о том, что она здесь вообще оказалась.
— А кто в программе на прошлый год написал: «В связи со стабилизацией субъективного возраста НБО в пределах 7 — 17 лет организовать в узлах детские лагеря», — и далее по тексту. А потом, чтобы расход средств обосновать, отчитался как о выполненной работе? Это скажи спасибо, что только одну прислали. А мы теперь страдай и думай: что с ней делать? Особенно мне будет неприятно, если всплывет правда о том, что творится у нас под ногами. Итак применение Выключателя по активным НБО с трудом обосновали.
— Может, давай рискнем и отправим ее, скажем, в первый узел. Все равно нам нужно обитателей узлов организовывать. Цикла на три, а потом, когда она и Система адаптируются друг к другу, сделаем миксов и закроем вакансии во всех узлах. А ее отчет автоматически окажется секретным, те кто имеет допуск — ничего не поймут, а кто поймет, те допуска не имеют. А что касается Выключателя: ты уверенна, что была права?
— Ох, я не знаю… Но другого выхода я не вижу и не видела. А вынести всю информацию наверх, чтобы там решали, — это еще хуже. Для местных обитателей хуже, за которых ты всегда заступаешься. Потому что иначе, тут все выжгут, во всех узлах, включая эфемерные. В общем, приглашай девочку в директорский кабинет на завтра, на десять ноль-ноль, остальных я сама обзвоню. Там и посмотрим и решим, как с ней быть.


Ольгу разбудил солнечный зайчик, неяркий, но настойчивый. Он щекотал лицо, пробиваясь между неплотно задернутыми занавесками, и совершенно не давал доспать.
Пришлось открывать глаза, глядя на облупившуюся краску на потолке вспоминать где находишься, обводить взглядом комнату и опять давить в себе желание навести в ней порядок или хотя бы просто вытереть пыль. Зазвенел будильник: «Семь тридцать, — отметила про себя девушка, — сейчас умоюсь, позавтракаю и в половину десятого подойду в отдел кадров. И, до самого автобуса, я свободна. Хоть снова пляже поваляюсь, когда еще дома выберусь?»
Но в столовой девушку выловил Анатолий и поваляться на пляже не удалось.
— Ольга Дмитриевна, подходите, пожалуйста, через час в кабинет Руководителя филиала. Будем вас ждать. — Подумал несколько секунд и уточнил. — Это в модуле, на втором этаже напротив лестницы…
Ольга подождала продолжения, но не дождавшись спросила:
— Чемодан брать?
— Оставьте пока. Сдать ключи коменданту вы всегда успеете. — И Анатолий ушел по своим делам.
А Ольга, неожиданно для себя, обрадовалась. Она, оказывается, успела привязаться к этому месту, несмотря на неласковую встречу. Так что почувствовала в этом «оставьте пока», брошенном Анатолием, что-то такое, какое-то обещание продолжения истории. Поэтому оставшийся час она провела в радостно-возбужденном настроении. Быстро поела, убежала в комнату, которая, кажется, вот-вот станет её, в комнате постояла над раскрытым чемоданом, выбирая в чем пойти, так чтобы произвести благоприятное впечатление, и, за десять минут до назначенного срока уже стучала в двери приемной.
— Заходите, Ольга Дмитриевна. — Анатолий взял инициативу представления девушки присутствующим на себя. — Позвольте представить, Миронова Ольга Дмитриевна, направлена к нам, для прохождения практики в качестве пионервожатой.
Кабинет оказался полон народа. От такой концентрации начальства и от того, что кто-то тихонько хмыкнул на словах про пионервожатую Ольга даже чуть растерялась и смутилась, почувствовав себя как на экзамене перед комиссией.
— Ольга Дмитриевна, что вы думаете о человекоподобных роботах? — Едва все расселись вдоль стола для совещаний, задал вопрос один из «экзаменаторов», лицом напоминающий Шурика из кинокомедии. Вот только выражение этого лица было высокомерное и жесткое. Совсем не такое, как у его киношного двойника. С таким Шуриком, пожалуй, даже царь Иван Васильевич поостерегся бы фамильярничать.
Ольге захотелось сдерзить, ответив что-то вроде «фантастикой не увлекаюсь», но она только и смогла что выдавить из себя: «Никогда не интересовалась».
— Очень плохо, — отреагировал «Шурик» и, кажется, потерял интерес к разговору.
А разговор продолжился. То превращаясь в коллективную лекцию, то в перекрестный допрос. Иногда Ольга слушала раскрыв рот, иногда тряслась, как на экзамене. Кажется экзаменаторов (или допрашивающих) интересовало про Ольгу буквально все: от успеваемости, до хобби, от школьных влюбленностей, до любимого времени года. Но и узнала она не мало о том странном месте, куда привез ее автобус. Помалкивали двое: пожилая, на грани старости, женщина очень властного вида, кажется исполняющая обязанности здешнего директора и мужчина с копной каштановых волос и такой же бородой, больше всего похожий на геолога из старого, еще черно-белого фильма.
А потом Ольгу попросили покинуть помещение.
— Ольга, — из Ольги Дмитриевны она уже стала Ольгой, впрочем, она и не возражала, — Ольга, погуляйте, пожалуйста, полчасика. А мы пока посоветуемся, сможем ли мы вам помочь с практикой.
Ольга, послушно кивнув, оставила совещаться местную элиту, а сама спустилась по лестнице, затем чтобы увидеть хвост отъезжающего с площади автобуса. Оставалось только философски отметить про себя: «В этой истории один плюс: еще сутки здесь, на курорте, я получила». Уходить далеко не хотелось, поэтому Ольга, завернув за угол, присела на замеченную еще вчера лавочку. Простая деревянная лавка из трех досок, даже без спинки. Ее специально вкопали в землю там, где можно было покурить, с наименьшей вероятностью попасться на глаза начальству: стена модуля с глухими окнами за спиной, линии кустарника по границе аллей и площади с трех оставшихся сторон, и тень от модуля сверху.
Одиннадцать утра: разгар рабочего дня. Вряд ли кто-то сейчас выйдет покурить. Ольга вытянула ноги, прикрыла глаза и почти прислонилась к ребристой стене модуля, но вовремя вспомнила, что на ней светлая блузка, а не стройотрядовская куртка и так и замерла, в положении неустойчивого равновесия, вцепившись в край лавки руками.
Кто-то сел рядом, на дальний край лавочки. Ольга открыла глаза и повернула голову — тот самый, заросший и бородатый дядька из кабинета, заведующий то ли лабораторией, то ли сектором. Звали его Семен Семенович, а вот фамилию Ольга не запомнила.
— Оля, чем вы занимались в стройотряде?
— Мы были проводниками на поездах. Объездили страну от Бреста до Владивостока.
— Значит справитесь. С пассажирами справлялись и с пионерами справитесь. Вас ждёт начальство, Оля. Сейчас вам сделают предложение, от которого вы конечно сможете отказаться. Только помните, те пионеры, они нуждаются в вас больше, чем вам сперва покажется. Дядька на мгновение сбросил с лица непроницаемое выражение и улыбнулся удивительно доброжелательной и грустной улыбкой.
— Так я пойду? — Ольга ничего не поняла из сказанного: «Какой-то блаженный, хорошо что, кажется, безобидный.
— Да-да, конечно. — Дядька уже успел спрятать свою улыбку и опять невыразительно смотрел на Ольгу через глаза-заслонки серо-стального цвета.
А в кабинете Ольге действительно было сделано предложение, правда «Шурик», в начале, чуть было все не испортил:
— Ольга, у нас действительно нет вакансий для пионервожатых, но вы можете попробовать себя в программировании человекоподобных роботов.
— Но я же ничего не понимаю в программировании.
И чуть не прозвучало: «Знаете, нет. Без меня». Но спасла ситуацию главная здесь Глафира, кажется, Денисовна.
— Александр, ну причем тут ваши взгляды? Оля, Александр слишком много общался с машинами, не слушайте его. Нету никаких кассет с программами и нету никаких роботов. Они почти такие же, как мы с вами. Есть, конечно, отличия, но ничего сверхъестественного, по сути это обычные подростки, которые сейчас неорганизованно болтаются. Тут, скорее, ваши педагогические знания пойдут на пользу. Вы сюда как пионервожатая приехали, вот и попробуйте организовать пионерский лагерь. Тем более, что основы там уже заложены.
Ольгу не пришлось долго уговаривать, Ольге стало интересно. И дальше события потекли по бюрократической колее. Ольга подписывала какие-то бумаги, кажется трудовой договор и обязательство о неразглашении государственной тайны. Ольга посетила инструктажи по технике безопасности, по медицинской подготовке, по режиму обеспечения секретности (Видите ли, Ольга. В самом пионерском лагере, конечно, секретного ничего нет. Весь секрет в том, где он находится и в его обитателях). Ольга прошла медосмотр, а потом еще непонятный тест (Зовут меня Виолетта Церновна Коллайдер, что запоминать тебе абсолютно не обязательно. Надевай шлем на голову и смотри на экран. Сейчас тебе будут быстро-быстро показывать картинки, если содержание картинки тебе нравится — жми на кнопку). Прослушала лекцию по этике (Ольга Дмитриевна, вам предстоит общаться с не совсем обычными… людьми). Получала на складе вожатскую форму и лично у Анатолия два комплекта ключей от всех помещений лагеря. Весело, чуть ли не напевая, наводила порядок у себя в комнате (ну и что, что всего на полтора месяца и жить в ней все равно не придется — порядок то должен быть). И так далее.
Закрутилась настолько, что в десять вечера рухнула на кровать без задних ног и уснула, чтобы проснуться в половину четвертого утра от вежливого, но настойчивого стука в дверь.
— Ольга Дмитриевна? Через полчаса автобус, я провожу вас. Собирайтесь, пожалуйста.
Офицер с повязкой на рукаве присел на стул в общем холле секции и деликатно прикрыл глаза. Запах одеколона «Шипр», табака, гуталина, офицерской сбруи и мужского пота волнами начал заполнять холл, так что, когда Ольга, уже одетая в вожатскую форму, вышла из комнаты, пригодного для дыхания воздуха там почти не осталось.
На улице легкий ветерок отнес в сторону «военные» запахи и сразу же запахло цветами, и близким лесом. Фонари на аллеях светили через два на третий и те только на одной стороне. «Странно, — подумала Ольга, — уже должно начать светать, а темно, как-будто мы где-то на юге, хотя ехали сюда на автобусе всего часов пять».
Офицер шел чуть впереди, показывая дорогу. Ольга отставала на полшага, а еще на два шага позади шел солдат с вещмешком, замыкая процессию. Солдату Ольгин чемодан не доверили, и офицер нес его самолично, держа в левой руке. Ночные аллеи были пустынны, только один раз навстречу попались еще трое военных — тот самый патруль, судя по повязкам, заступиться перед которым обещал ей Анатолий.
Девушка ожидала, что они выйдут к площади, но провожатый свернул на узкую тропку и, обогнув с тыльной стороны административный модуль, вывел Ольгу к западным воротам. Вот здесь света хватало: четыре прожектора с крыш, как уже знала Ольга, механической мастерской и химлаборатории освещали пространство перед воротами. Одна створка ворот была приоткрыта и сквозь щель угадывался красный бок Икаруса.
— Ну, удачи вам, Ольга Дмитриевна. К семи утра будете на месте. — Режимщик вынырнул как из ниоткуда и помог дневальному пошире приоткрыть ворота. — Совсем одну вас не оставим, не беспокойтесь, раза два-три в неделю кто-то будет к вам заглядывать, а пока, желаю вам проявить себя. И, — Анатолий оглянулся на военных и понизил голос, — если вам покажется знакомым кто-то из пионеров, не говорите никому об этом. А ему самому — тем более.
Сопровождающие военные прошли с Ольгой к автобусу, офицер подал Ольге чемодан, принял у солдатика вещмешок и подал в салон вслед за чемоданом.
— Это вам, на случай если что-то пойдет не так. И, — офицер зеркально скопировал действия режимщика, оглянувшись на фигуру Анатолия, маячущую в воротах, — если все пойдет совсем не так, то послезавтра в двадцать три ноль-ноль на остановке будет автобус.
«Как? Что? Что значит, не так?» — хотела спросить Ольга, но офицер только отдал честь, прощаясь, отвернулся и зашагал к воротам. Что-то он знал, невзрачный капитан с повязкой дежурного по части. А у Ольги впервые мелькнуло, еще даже не подозрение, а предчувствие подозрения, что утром в приемной ей рассказали не всю правду. Но мелькнуло и исчезло. Двери автобуса с шипением закрылись и автобус, мазнув фарами по кирпичному забору и воротам, развернулся и понес Ольгу сквозь южную ночь навстречу будущему.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN лагерь у моря Женя(БЛ) Славя(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 44

 Страничка на фикбуке. 


                                                           «Кто к нам с мечом придет, тот что, вообще охренел?! У нас тут пулеметы, артиллерия, танки,   Рори, в конце концов!»

                                                          Из речи капитана солдат сил самообороны Японии Итами Йоджи. (Вольный перевод)

***



 Запись в дневнике Семнадцатого от 14.01.2238 года:

 Наши первые шаги по поверхности стали самыми тяжелыми. Не проходило ни дня, чтобы чья-нибудь жизнь в нашем небольшом отряде не подвергалась смертельной опасности. Мир, переживший уничтожение, зализал свои раны и встретил выходцев из убежища весьма агрессивно — тучами голодных москитов, ядовитыми змеями и опасными хищниками всех мастей и размеров. Хорошо ещё, что вся эта пакость поделила территории. В самом ущелье не так уж и много опасных хищников. Думаю, те рыбы-убийцы в ручьях сдерживают поголовье наземных хищников. Так что ущелье, по сравнению с пустошами, это почти безопасная зона. Оторваться бы ещё от виверны! Крылатая тварь, по-видимому, записала нас в кровные враги. Климат тоже оставлял желать лучшего, если верить календарю, то сейчас должно быть состояние, которое раньше называли «зима». Но наверху очень даже тепло, а в полдень — так вообще жарко. Для умеренных климатических зон — явление не из разряда обычных. Если так пойдет и дальше, то летом мы сможем передвигаться только по ночам, и, может быть, ранним утром.

 Если верить старым, ещё довоенным данным (сохранившимся в бункере 112), то раньше поверхностью правили млекопитающие. Однако всё изменилось за время ядерной зимы. Сейчас на Земле господствуют насекомые. Вы видели когда-нибудь богомола метра полтора в холке? А мы столкнулись. И с ним, и с пчелами–гигантами, и с ядовитыми грибами, выпускающими облака отравленных спор при приближении жертвы, и даже с взрывающимися жуками. В вопросе пропитания нам повезло. В реке ущелья водилась съедобная рыба, и, чем ближе к руслу, тем она крупнее. Именно река не дала нам помереть с голоду и жажды в первые же дни, так как другой добычи на горизонте не предвиделось.

 Подводя первичные итоги, я могу сделать два, довольно неутешительных, вывода. Искра говорила, что поверхность кардинально изменилась, но она опиралась на данные дронов, не способных удалиться достаточно далеко от входа. Кроме того, после Катаклизма, Проект «Лето», стал выходить из-под контроля. Несколько месяцев назад связь с остальными убежищами была потеряна. Узнать как и что там происходит можно только через Элизиум, а сейчас это путь в один конец, после того как исчезла кнопка логаута. Я скажу так: поверхность ОЧЕНЬ изменилась, и слишком быстро. Двести лет — даже если не сбрасывать со счетов ядерную катастрофу — это далеко не такой срок, чтобы флора и фауна настолько мутировали. Нужны тысячи лет эволюции, чтобы появились хоть малейшие изменения в природе. Так что, есть бредовая теория, о том, что наш мир кто-то целенаправленно меняет. Как и ̶н̶а̶х̶у̶… для чего он это делает, пока не известно, но такая идея имеет место быть.

 Несмотря ни на что, наверху ещё живут люди. Разрозненными группами. Прячась от зверей, от НИХ и… других людей. Хотя, назвать «свободных» людьми, язык не поворачивается. Что-то с этой фракцией явно не так. Те же бандиты, хоть и тиранят пустоши, но не выжигают поселения дотла. Скоро их совсем не останется.

 От кочевников мы узнали про особое место — Ледниковый Реликт. Огромная, неподвластная климату и времени, гора прозрачного льда, внутри которой навеки застыл отголосок довоенного мира. Стоит посетить настолько удивительное место. Искра за такую информацию мне что хочешь даст, вплоть на ответы к запрещенным вопросам. С одной стороны, все говорят, что ОНИ облетают эту зону за километр, и там мы будем в безопасности, а с другой — банальное любопытство. Наверху столько нового…

 Скучаю по Элизиуму и своим товарищам из того мира. Как они там? Проект «Лето» запер в себе тысячи игроков без возможности выйти, но навыки, полученные в «игре», уже не раз спасали отряду жизни. Создатели проекта «Лето» явно скрывали некоторые факты о своем детище. Искра тоже молчит, как партизан на допросе. Ну да ладно.

 Ещё одним сюрпризом стало то, что никто не путешествовал без света. Ночью, если нет луны или небо пасмурно, жители уничтоженного мира коротают возле костров и ламп. Свет — жизнь, темнота — смерть. Правда это или нет, проверять не хочется. Повезло, что наши прошлые ночные походы были в лунные ночи.

Ричард. Пляж.



 Свист в ушах, брызги дождя в лицо, промокшая до нитки одежда, и даже холодный ветер с огромного ледника — ничто в данный миг не имело значения. Крылья за спиной несли вперед с яростью неукротимого урагана, не замедляя темп ни на секунду. Пора делать ход конем. Падая со скоростью пикирующего ястреба, лишь в последний момент переходя на бреющий полет, я выплеснул в землю как минимум половину накопленной энергии. Против нас сейчас не только Ехидна — сонмы беспощадных пауков, с одной только целью: убийство теплокровных. Враг внизу очень опасен, а значит, необходимо нанести превентивный удар. Лучшая защита — нападение. Так всегда было, есть и будет. Выстрел врага может пробить бронежилет, каким бы крепким тот ни был, а вот если устранить источник угрозы…

 Так и сейчас. Детища Ехидны были серьезно проблемой, они копошились в туннелях целой армией, с минуты на минуту угрожая выскочить наверх смертельным потоком. Нет, нам не нужно такого счастья. Сила аномалии пропитывает песок и течет глубже, деформируя грунт и скальную породу. Земля затряслась, заходила ходуном. То тут, то там на пляже появлялись осыпающиеся воронки — это песок заполнял рушащиеся в глубине тоннели. Надеюсь, убежище уцелеет, если портал действительно там, то лучше не рисковать. Да и не проникнет моя сила так глубоко. Однако, даже уничтожив сеть верхних переходов, я на какое-то время обезопасил себя от основной паствы Ехидны. Туннели обрушились, похоронив в толще камней и песка больше тысяч мелких тварей, о чем можно судить по угасанию тумана. Освободившаяся энергия их тел умирающих чудовищ частично рассеивалась, а частично поглощалась мной, с лихвой компенсируя затраты на такой вот фокус-покус. Удобно.

 –Жалко, но ради тебя я готова угробить хоть всех своих деток. — Если она и разозлилась, то виду не подала. Фон вокруг девушки-паука пугал. Облако клубящегося грязно-серого тумана. Не все пауки передохли под землей, там ещё сверкало два красных сгустка. Очень крупных красных сгустка. Ехидна пока не стала гоняться за мной, прекрасно понимая, насколько отстает в скоро…

 Вспышка молнии на небе. Миг — и паучиха в каком-то жалком шаге от меня любимого. Сердце уходит в пятки, и на одних лишь рефлексах я делаю резкий разворот, атакуя её крыльями. Вихри и воздушный хвост не сдвинули её ни на сантиметр, но отбросили меня, чем всё равно спасли. Только сейчас раздался гром, лишний раз показывая, насколько быстро всё произошло. От одного сюрприза я спасся. Вот только гадина, с плотоядной улыбкой, прыгнула следом. Взмах — и крылья бросили в лицо хищницы гору песка. Взмах — и я снова отлетаю, но не очень далеко. Пусть лучше гоняется за мной, чем за убегающими на всех парах девочками. Судя по всему, контролировать чужое тело напрямую она могла на ограниченном расстоянии. Щупальца энергии, невидимые простому взгляду, не доставали до Слави. Однако это вовсе не значит, что надо дать ей сосредоточиться.

 — Банзай! — перекрикивая ветер, выпускаю из вскинутых к небу рук силу. Капли воды на сотню метров вокруг меня замирают, застывая в воздухе, а затем, вращаясь с чудовищной скоростью и издавая звук трассирующих пуль, обрушиваются на паучиху. В этот раз защита дала слабину. Тело женщины не пострадало, а вот одна из полупрозрачных лап с громким хрустом треснула. На песок потекла кровь. Потекла — ещё слабо сказано! Брызнула, как из баллона под давлением! Понятно, теперь как ей удавалось так резко прыгать. Я много раз видел небольших паучков-скакунчиков, чьи лапы также действуют по гидравлическому принципу. Меняя давление в конечностях, она двигается быстрее, даже чем природный прототип. Хотя, учитывая её древность, это ещё кто чей прототип. Черт, в колоде врага явно не только один козырь! Ехидна выпустила облако белого газа, от одного только его вида мне уже стало нехорошо. Твоя карта бита. Легкий импульс ветра — и вращающийся поток уносит отраву вверх.

 — Зря, — просто сказала девушка, глянув на свою сломанную лапу. Длинный язык прошелся по щеке, слизывая дождевые капли. Хитин затягивался на глазах, восстанавливая форму. Надо выяснить, по какому принципу работает её защита. Дождь из водяных пуль пробил покров силой, или тем, что бил хаотично и по многим точкам сразу? — Один только вдох моих спор — и до конца жизни ты не знал бы другого чувства, кроме как высшее наслаждение. Когда каждый сантиметр кожи, объят теплом и влагой.

 — И конец этой жизни наступит быстро, да? — Так. В лесу ещё танцуют два блестящих тумана. Хоро как минимум не сдает позиций, а может, и вовсе победит того трехглазого волчару, хотя лапищи у него помощнее будут.

 –Тут ты прав. Быстро. Сколько тебе осталось жить? Семь, от силы восемь десятков лет. Век людей столь недолог, и тогда играть у нас больше не получится, — она с сожалением понурила голову, тяжело вздыхая. Одно из двух, либо она за несколько часов в меня полностью влюбилась, либо актриса та ещё! — Иди ко мне. Хватит упрямиться, дай приласкать себя, попробовать на вкус ещё раз. Разве я не красивая, разве не устраиваю тебя как женщина? Облик, всего лишь строение плоти, я могу стать кем угодно. Любой. Любое желание, только скажи!

 — Просто отпусти нас, если ты такая добрая и понимающая! –издевательски предложил я, чувствуя, как она опять пытается меня околдовать. А вот хрен, не позволю! Сосредоточиться на защите, тем более, циркулирующая во мне прорва силы тоже является очень даже не лишним подспорьем. — Хотя бы девочек!

 — Да сдались мне твои самки! Кошка, что меня ударила, выглядит вкусной, но до тебя ей далеко. Пусть уходят. Пусть они все пропадут пропадом. Мне нужен лишь ты! Клянусь именем, что с этой самой секунды не стану их преследовать. Только иди ко мне! — воскликнула она, немного сгибая лапы. Одновременно с этим крылья за моей спиной напряглись, задрожали, готовясь подбросить меня не хуже сжатой стальной пружины. Ещё не всё, я в любой момент готов повторить фокус, который смертельно удивил виверну. Каменные шипы медленно приподнимались. Песок скрывает их, но по команде перед прыгающей тварью вырастет острый частокол. — Чувствую, как ты приготовил для меня капкан. Удивлен? С тем, что я заполучила, даже камни послушны моей воле. Умно. Но ничего не выйдет. Просто снимай уже одежду и приди в мои объятия.

 Вот засада! Тут дело даже не в тупике, окажись мы на равнине, всё равно не сможем оторваться. Рано или поздно, но она нас настигнет. Обидно признавать, я не ровня Ехидне. Заряд камня рано или поздно сойдет на нет, а она даже не запыхалась. Стоит, смотрит с таким видом, словно собирается меня убить и изнасиловать, непонятно только, в каком порядке. За спиной полыхнул очередной разряд молнии, как я вдруг ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев. Кукулькан сталкивался с таким. Наблюдая за бурей, древний майя слышал шепот гроз. А что? Это шанс.

 Глубокий вдох, и крылья обрушиваются на ни в чем, собственно, не повинный пляж. Тонны гальки взмывают в небо, превращаясь в непроницаемый хоровод песчинок. Видимость нулевая, но это не помеха охотнику. Я ясно вижу, как враг бросился вперед, передвигая всеми восемью лапами. Но меня не достать! Взмах хвоста, и поток ветра, грязи и воды сшибает монстра прямо в воздухе, не давая ни секунды, чтобы опомниться. Прошел всего миг, но мне он показался вечностью. Поднять правую руку вверх, а ноги и левую ладонь погрузить в песок…

 Я чувствовал себя деревом, чьи корни уходят глубоко в землю, а крона стремится к небесам. Эфемерная сила, наполняющая каждую песчинку вокруг, чувствовалась как никогда четко. Сам мир, земля, воздух, небо. Он больше не состоял из хаотичных кусочков. Сравнение пришло неожиданно, но сейчас он казался мне мозаикой, где каждая деталь дополняет друг друга, совершенным механизмом с одним-единственным чужеродным элементом. Можно, конечно попытаться поглотить сущность ледника, но что-то мне подсказывало, что после этого безрассудного поступка человека по имени Ричард просто не станет.

 — И чего ты этим добился? — Ехидна не стремилась приближаться, несмотря на то, что песок давно уже осел. Инстинкты чудовища твердили ей, что дело нечисто. А жгут тонкой струйки воды, начинающийся с моей вытянутой руки, уже поднялся на несколько километров вверх, утолщаясь и с каждой секундой всё больше напоминая громоотвод.

 Момент, когда в меня ударила молния, я чуть не упустил. Боль была адская. Вспышка моментально ослепила глаза, и ориентироваться получалось только с помощью аномалии. Энергия бурлила вокруг, излишки её приходилось сливать в землю, иначе от меня останется только обгорелый уголёк. Да я уже чую запах паленого! Прощай, остатки костюма.

***



 Спасающаяся бегством троица быстро обогнула место битвы и направлялась в сторону Хоро. Девочки бежали так стремительно, как только могли, а Юля иногда даже переходила на все четыре конечности. В ловкости и силе старшей неке не было равных. Деревья ходили ходуном, рык и топот огромных лап слышно даже на опушке — сцепившиеся насмерть волки. Но даже они всё равно не так опасны, как мать чудовищ. План Ричарда был прост — дать уйти спутницам, а потом сбежать по воздуху. Благо тренировки с аномалией, да ещё под чутким присмотром Искры, сделали из него пусть не идеального носителя, но уже очень сильного человека. Девочки были у самой кромки леса, когда земля неожиданно задрожала. Разряд молнии ударил неподалёку от ледника, не исчезнув за миллисекунду, а продолжая сиять, словно пуповина, соединяющая небеса и земную твердь. Ночь превратилась в день, а до ушей беглянок донесся обрывающийся волчий визг.

***



 Ну вот теперь мне и пиздец… Доигрался. Энергии в молнии оказалось слишком много. Тело горит, каждая клетка. Больно. Очень больно! Ещё чуть-чуть, и помру. Почему она не исчезает?! Электрический разряд танцевал вокруг, бегая по телу и искрясь как закоротившая гирлянда. Нельзя пускать её внутрь, пусть лучше выжигает кожу, чем нервную систему! Голова! Как же болит голова. Надо срочно что-то при…

Темнота. В ней нет ничего и одновременно есть всё. Ничтожная часть заряда прошла через мозг, пробудила те крупицы памяти, что раньше казались сном. Бесконечное пространство. Вот в темноте вспыхивают звезды. Одна за другой, сотни, тысячи, миллионы, миллиарды. Далекие космические туманности, переливы галактик. Информация и сущность всех миров. Но это всё не имеет значения. Гораздо важнее, что в моей руке теплая ладонь девушки, а над ухом её ласковый голос… «Ты пойдешь со мной?»



 Ноги твердо встали на оплавленный песок, спина выпрямилась, будто вместо позвоночника появился алмазный стержень, а легкие снова дышат полной грудью. Позволить сломить меня какому-то насекомому?! Тело превратилось в насос, вытягивая энергию из всего вокруг, боль отступила, только легкое покалывание напоминало пытку электричеством. Молния исчезла, оставив напоследок ветвистые ожоги на коже. Энергия аккумулировалась, впитываясь в тело практически полностью, даже излишки, и те перестали уходить в землю. Кукулькан мог такое, но только используя ВСЮ свою силу, а не моё подобие мимика. Значит, я всё же перешагнул ограничение природы. Да. Искорка рассказывала про это, ещё в бункере, когда я отдыхал после изнуряющих упражнений.

 Детище Виолы долго исследовала аномалии, сначала с мамой, и даже потом, когда осталась одна… Аквамариновая девочка весело говорила, помню, как сейчас: «Есть несколько условных ступеней развития аномалии. То, что Организация называет этим словом, в корне не верно. ЮВАО как-то сказала, что аномалия есть способ материи развиваться, аномалия — это то, как Вселенная общается с нами, меняя обычные вещи и явления. Первая ступень — это сырая сила, или, проще говоря, природная сила аномалии, как те же руки или ноги у человека. Ты можешь просто пользоваться ими, а можешь тренировать, чтобы они стали сильнее. Так же и тут: развивая и осваивая свои способности, можно перейти на вторую ступень — контроль. Контролировать аномалию значит раскрыть её силу, всё больше и больше, а затем и вовсе выйти ЗА рамки собственной природы. Сейчас ты можешь использовать около половины сил оригинала, но, думаю, со временем перешагнешь это ограничение. Есть ещё третья ступень, чисто теоретическая. Мама говорила, что видела одного такого носителя, но данные о нем невероятно засекречены. Третий тип — логия. Абсолютное познание природы своей силы и превосходство над самим физическим миром. Но об этом потом. Нельзя столько тренироваться, истощишь себя совсем, мне одной Славяны на лекарствах достаточно, тебя хоть уберегу! Иди прими ванну, поешь. Там Саша пирог испекла, пойди отведай. Будешь хорошим мальчиком, скину тебе фотографии этой кошечки в фартуке, за готовкой. А может, даже потру спинку в своем кибернетическом теле. Покрасне-ел! Ха-ха. Давай-давай, бегом!» Я никогда тебя не забуду, Искорка. Спасибо за всё.

 — Вторая ступень? Какое странное ощущение… — Мои губы, словно чужие, пробормотали эти слова. Ехидна пораженно молчала, пригнувшись для прыжка, но не спеша нападать. В этот момент она развела руки в стороны, и земля разверзлась, выпуская наружу двух самых огромных пауков. Клацая жвалами, подраненные подземным обвалом монстры отряхивались от песка. Плюс два врага, но страха больше нет. Альбинос перебирала лапами, не отрывая от меня немигающего взгляда красных глаз. Вокруг бушевал ветер, метая песок и подхваченную с земли ветошь. Я больше не чувствую себя подражателем, которому доступны жалкие пятьдесят процентов силы. Глаза видят суть врага. Ехидна не просто сильна, у неё, как минимум, один козырь. Сгусток тумана под хитиновым панцирем. Мне понадобятся ещё способности! Вспомнить, понять, воссоздать! Два столпа, на которых держится моя аномалия, — отражающая и комбинирующая способность. Снова это ощущение, когда на теле появляются кошачьи уши и хвост. Непривычно. Но сразу чувствуется возросшая физическая мощь, пусть Ехидна и видит сквозь маскировку неки, но сила и ловкость Юли сейчас со мной. Вкупе с могуществом древнего бога это весьма и весьма весомый аргумент! Ещё! В поле зрения появляются помехи, подсвечивая как пауков, так и их хозяйку. Система бегунка. Информационное поле в чистом виде. Теперь ничто не скроется от моих глаз.

 –Это невозможно! Так не бывает! Я — венец творения! – зло прошипела девушка, заламывая руки и кусая губы. — 

 — А следующими твоими словами будут: «Жалкий человек не может обладать такой силой!» — послышался ОЧЕНЬ знакомый голос со стороны леса.

 — Жалкий человек не может обладать такой… — Ехидна осеклась на полуслове, застыв, словно соляная статуя. А что, похожа! Без единого пигмента гладкая кожа, и паучье тело, больше напоминающее мрамор. Она прекрасна и опасна одновременно, совсем не напоминает злодеев из фильмов. Красивая. Белоснежные волосы девушки шевелились на ветру, лицо дрогнуло. Неужели, впервые за всё это время, она напугана? Обернуться демоница не успела.

 Вы когда-нибудь видели, как работает гильотина? Я тоже нет, но то, что произошло сейчас, очень даже на неё похоже. Резкий лязг, свист рассекаемого воздуха, оглушающий треск рвущегося хитина, и от обоих пауков-титанов остаются ровные половинки. Будто взмахнули невидимым лезвием размером с грузовик. Сила, что их располовинила, оставила на земле две глубокие и длинные борозды.

 — Как всегда, прячешься за изуродованными слугами, — Док медленно шел, не касаясь песка. Глазами аномалии я мог видеть, как под его подошвой появляется тонкая пленка странной энергии, она же окутывала всё тело, защищая наподобие брони. То самое кинетическое оружие. Славя много о нем говорила, несмотря на огромную мощь, этот человек всегда осторожен, и скорее тактик, чем боевик. В руках у Дока тихо лежала полуобнаженная девушка, укутанная в плащ. Хоро! Живая! Слава богам. — Раз уж речь зашла о слугах… Этот, кстати, тоже твой. Забирай.

 Он махнул рукой, и из-темноты за его спиной вылетела голова трехглазого волка, оставляя за собой кровавую дорожку. Истерзанный трофей приземлился как раз перед Ехидной. Ровный срез на шее непрозрачно намекал, что монстр разделил судьбу пауков, попав под беспощадное кинетическое поле. Хоро ерзала, свернувшись калачиком и прижав уши к голове, а по телу волчицы ползала светящаяся в темноте белая змея, исцеляя многочисленные раны и синяки. Судя по тому, как искусана морда трехглазого, она нехило так его потрепала!

 — Знаешь, Ехидна, не люблю сражаться, но есть одна вещь, которая приводит меня в настоящее бешенство. — Глаза Дока засветились желтым светом, радужка менялась с круглой человеческой на вертикальные зрачки хищника. Глядя на них, даже у меня, его союзника, волосы на спине встали дыбом. — Нельзя трогать то, что мне дорого! Да и задолжал я этому миру, как-никак, своими руками чуть не угробил. Расправа над тобой будет… своего рода искуплением.

 Док на мгновение исчез и появился уже без Хоро. А, это ускорение, про которое как-то обмолвилась Юля, хорошая штука. Интересно, удастся ли скопировать? Вдруг завибрировал джой на левой руке, привлекая внимание, я на миг скосил взгляд, и остолбенел: на экране висело сообщение, в окошко которого сейчас демонстративно заглядывала программа-помощник. Типа, я читаю твою переписку, хозяин, но не в тихую. Как её только от молнии не закоротило?!

 «Она очень сильна, я отвлеку, а ты сделай следующее…»

 Док многозначительно хмыкнул, а затем, без всякого перехода, вдарил по пляжу. Да так, что в воздух взлетела тонна пыли, а земля заходила ходуном! Импульс кинетической энергии рвал пространство в клочья, отправив Ехидну в полет, а в довершение, атаковал раскаленными снарядами. Металлические штыри на его кожаном наруче вынимались, и с помощью ускорения превращались в дополнительное оружие. Ехидна оценила, судя по воплю. Перебирая лапами, шипящая тварь упала неподалеку от ледника.

 — Всё понял? — тихо спросил он, оказавшись рядом в мгновение ока. Стойка напряженная, держится, слегка согнув колени и сместив центр тяжести, из такой позиции удобнее атаковать или уклоняться.
 — А иначе никак? И где девочки? — Жизни Слави и нек сейчас волнуют меня куда больше, чем это побоище и, тем более, собственная шкура. Место удара молнии болело, а на коже остались ветвистые ожоги. Чепуха, сейчас это не так важно.
 — В безопасности, за километр отсюда, — Док ответил, формируя три больших сгустка, напоминающих копья, которые с диким треском впечатались в поднимающуюся для прыжка бестию. — Пусть теперь отряхивается. Они высоко в небе, туда не достанет ментальный контроль паучихи. Влипли мы, дружище, в другом случае я бы уже бежал, но пока есть возможность, надо её прикончить.
 — Пока есть возможность, но почему?

 — Ехидна — это не просто тело, она дочь богини, очень сильна, и… а ну не подслушивай! — Док послал в противника очередную ошеломляющую волну, не давая ей опомниться. Энергии у него в теле много, но она явно не бесконечная. Странного цвета туман нашего союзника напоминал собой алмазную взвесь, переливающуюся на солнце, но с каждым ударом она убывала. — Она может свободно перемещаться по тоннелям, быстрее, чем в метро, сегодня тут, завтра — на другом конце света, так что нигде от этой гадины не укрыться. Мои силы сейчас ОЧЕНЬ серьезно ограничены, и один я бы с ней бодаться даже не подумал. Но нас двое. Юля вкратце описала, на что ты способен. Её надо убить одним точным, неотвратимым ударом. Поможешь?

 — А то! — Присутствие такого союзника воодушевляло, контроль энергии у него на совершенно другом уровне, такой не снился ни мне, ни Ехидне, ни даже Кукулькану. Ни единого лишнего движения. Взять хотя бы копья: за миг до контакта с врагом они ускорились, атакуя сочленения в хитине. Смертоносная точность. Будь враг послабее, и всё бы УЖЕ кончилось.

 — Ты. Помню как вчера. Это потрясающее чувство… — Голос Ехидны стал просто невообразимо сладким, она простонала слова так, что даже у меня голова слегка закружилась. Её опять не поранило?! — Сила, беспощадность, напор. О да! Моё тело просто дрожит от воспоминаний! Как же я хотела снова встретить тебя! Столько лет!

 «От сучка. Ждала она! Нет, ну ты посмотри на неё, чувак!» — Я вдруг услышал голос кого-то третьего, со стороны Дока, и даже на миг опешил. Что происходит?! Этот день определенно самый странный в моей жизни…

 — Зря. Жила бы себе спокойно. Мух ела, норы рыла, или что вы там, монстры, обычно делаете? — ответил он с достоинством и с размаху зарядил ещё одно копье. Сорвавшись с рук, кинетическая энергия просвистела мимо уклонившейся Ехидны и оставило в песке глубокую борозду до самого моря. — А ты стала быстрее.

 — Быстрее! Сильнее! Опытнее! И знаешь, почему твои порталы не работают, а? Почему этот мир умирает? Я паучиха, и охочусь, сплетая сеть, — Ехидна склонила голову набок, с уголка её губ капали слюнки, а возбужденное дыхание альбиноса никак не увязывалось с текущей ситуацией. Она же долбанутая на всю голову, определенно!

 — Ты бы не посмела. Да просто не смогла! — эти слова заставили Дока сделать шаг назад и основательно усилить защиту, по поверхности кожи носителя пробегали редкие искры пересыщенного силой кинетического покрова. О чем она говорила, что Генда струхнул? — Давай так, дорогуша членистоногая. Ты отпустишь моих товарищей, а я…

 «Не разорву тебя нахер! А? А?! Как тебе такое предложение?! Скажи ей!» — снова раздался незнакомый голос, и почему я его слышу?! Может, дело в тумане Дока, чья энергия настолько сильна, что распространяется за пределы его тела и задевает меня?

 — А может, согласишься на моё предложение, которое ты уже слышал много лет назад? — Паучиха пригнулась, растопырив когти на руках, демоница плотоядно улыбнулась, облизывая губы белоснежным, истекающим слюной, языком. Прекрасным голосом она почти пропела: — Я уже предлагала твоему другу. Хочу потомство от вас обоих! Спеленать, и вкушать ваши тела, день за днем, каждого!

 В этот самый момент пляж осветило словно днем. С небес било два ослепительно-белых луча. Легкий шум пропеллеров, практически скрытый за мелодией дождя и постоянными кинетическими атаками, возвестил о прибытии подмоги. Дирижабль. Он висел прямо под облаками, с его борта и били яркие прожекторы, разгоняя мрак и заставляя Ехидну корчиться на песке. А затем сверху прилетело ещё и пара сгустков плазмы. Не знаю, кто так стрелял, но попасть с такого расстояния точно в голову — это мастер-класс! Жалко только броню альбиноса не пробило. Сейчас я в деталях разглядел, что её защищает почти такая же структура, как и у Дока, окутывая кожу энергетическим коконом. Вот только сила эта была грязно-серая и буквально вытягивала энергию из всего, что её касается. Однако. Глаза Кукулькана куда полезнее остальных способностей, они помогают оценить обстановку, видят тончайшие потоки разной энергии, и их не обмануть маскировкой или темнотой. Ехидна может аккумулировать окружающую её силу. Вот почему он говорил про один решающий удар, который этот покров просто не сможет поглотить!

 — Сейчас! — закричал Док, мгновенно пригвождая врага к месту. Формы кинетической энергии действительно уникальны — лезвия, защита, атака, а сейчас она превратилась в две огромные цепи, пересыщенные настолько, что светились в темноте, как хрусталь на солнце. Пора исполнять план, который мне прислали в сообщении. Самый страшный носитель организации вовсе не собирался устраивать тут представление с битвой в стиле РПГ-игр. Он хотел просто уничтожить босса, без всяких церемоний!

 — Есть! — Я использовал почти все оставшиеся силы, чтобы осуществить задуманное. На первый взгляд ничего не произошло, но следующая волна, набегающая с моря, поднялась выше пятиэтажного здания. Как и просил Док, я обрушил на пляж тонны морской воды, погребая и Ехидну, и его заодно. Надеюсь, он знает, что делает. Крылья подняли моё тело в воздух, в последний момент разминувшись со стремительным потоком воды. Перешагнув за грань простой природы аномалии, на второй ступени я чувствовал их ещё четче, будто это не потоки ветра, а настоящие крылья и хвост. Но что там внизу твори… Ох ты ж бля… Спасаемся! Этот тип — сумасшедший!

***



 Прохладно. Дождевая вода отвратительно мочила ушки и хвост, заставляя зябко ёжиться. Понимаю теперь, почему неки не любят лишний раз мокнуть в непогоду. От одежды уцелело немногое — жалкие ошметки штанов изящным движением превратившиеся в шорты, и левый ботинок. Убегая от собственного потопа, я поднялся ещё выше, почти сравнявшись с дирижаблем, когда вода под нами начала светиться… Мягкий бело-голубой свет сиял всё ярче, наливаясь силой, а в его центре стоял Док, направив ладонь прямо в Ехидну. Песок под ногами неподвижного человека оставался сухим, осторожный как никто другой, Генда защищал себя, заодно удерживая врага кинетическими цепями.

 Но недолго. Паучиха не просто не тонула, она небрежным движением сорвала оковы, предварительно вытянув из них немало сил, и спокойно двигалась под водой, сокращая расстояние до противника. Волна почти прозрачная, да и свет разгоняет мрак, перебивая даже прожектора, так что видели всё в деталях, и я, и… Фух. Из одного иллюминатора смотрели испуганные мордочки нек, а из соседнего — Славяна и волчица. Док и его ускорение — это просто нечто! Перетащить четверых в безопасное место за мгновение ока! Круто.

 — Что Док задумал?! — Крикнул с борта Джо, замечая меня, парящего прямо под ними. Держа в руках оружие, он, тем не менее не спешил пускать его в ход. Приказ, наверное. — Ричард?! Ни фига себе тебя чужой мир изменил! Ты что, в летающего кошака превращаешься?

 — Ой, на себя посмотри! Я хотя бы не негр! — воскликнул я, не оставаясь в долгу за колкость и внимательно вглядываясь в творящийся внизу хаос. Волна затопила не только пляж, она захватила почти всю прибрежную зону, ломая деревья и основательно гробя ландшафт. — Он попросил утопить пляж — я утопил. Зачем — не знаю!

 — В воде его кинетическая энергия распространяется по другому принципу. Преображаясь в чистую, разрушительную мощь, нарушая сами законы физики, — ответила незнакомая темноволосая девушка, выглядывая в один из иллюминаторов дирижабля. Кто вообще додумался назвать судно организации «Причеши бровь»? — Я успела изучить контакт его поля с разными средами. Свечение — просто побочный эффект, не более, основная ударная волна невидима. Сонолюминесценция, погуглите на досуге, мальчики. Сейчас ударит… в-о-о-от, во-о-о-т… Вот сейчас!

 Бах! Даже находящийся в небе летательный аппарат ощутимо тряхнуло. Из салона раздались тонкие писки девушек и отборный армейский мат. Атака Дока получилась действительно мощной. Заряд силы рванул вперед, разрывая в клочья землю и разбрызгивая воду. Луч ослепительной энергии просто расколол море до самого дна, прорезая широкую борозду на несколько километров вдаль, сминая чудовищную Ехидну как незначительное препятствие. Две волны по краям разлома, взметнулись вверх, почти до самого корабля, чтобы затем опасть вниз с жутким грохотом. Вау!

 — И не запишешь нормально, в таком бардаке сенсоры дронов бесполезны, — пробубнила темноволосая. — Столько данных пропадает!
 — Спускаемся за ним? — спросил Джо, обращаясь куда-то в носовую часть дирижабля. На поясе солдата висел противогаз, ясно, значит со сраными пауками столкнулись не только мы одни. В хвостовой части сидел снайпер, обшаривая поле боя цепким взором. Мужик практически ас, раз с такого расстояния зарядил плазмой в движении. Это не пуля, так легко не попасть.
 — Не стоит, мигом подниму, если надо, — вмешался я в происходящее, замечая любопытный взгляд рыжеволосой девчонки. Она держала в руках странное оружие, в зрении аномалии отсвечивающее зелеными искрами. Оружие Дао. Знакомая штука, такими копьями на востоке любили махаться. Она-то откуда тут взялась?

 — Ульяна! — темноволосая отреагировала более эмоционально. — Куда летягу нацепила?! Быстро марш в каюту, и положи всё на место! Тут опасно!

 Дальше слушать не стал, пикируя вниз под вздох Саши и рыжей, а странная девочка в очках смотрела на меня очень внимательно, что-то бубня под нос. Расслышал только «новые данные». Так. Вода почти сошла, в свете прожекторов пляж как на ладони. Лес в прибрежной зоне перемололо, а вот айсберг даже не тронут, словно это не лед, а диковинный неразрушимый сплав. Док так и стоял, в ровном круге кинетического поля, разве что дышал тяжело. После такого неудивительно, и это называется «серьезно ограниченные силы»?! Боюсь представить, что у него припрятано в рукавах, на случай «туши свет, кидай гранату». Спускаюсь пониже. Недалеко от берега, в мокром песке плавают обломки белоснежного хитина, сверкая в свете ламп как драгоценности, ошметки тела и… красная кровь. По синхронизировавшему на линию связи джою донеслась робкая просьба темноволосой о том, что ей ну совсем не помешает пару этих кусочков.

 — Не сейчас, Жень, — устало вздохнул Док, разминая руки. На открытых участках его кожи появлялись синяки. Сосуды лопались, не выдерживая чудовищную силу, протекающую через них. Впрочем, они тут же и заживали — белая змея ползала по телу, латая каждую ссадину. — Ещё ничего не кончилось. Было бы её так просто убить!
 — Это называется «просто»? — Смотрю на море, куда унесло Ехидну. Черно-белая картинка начинает надоедать, но что поделать, этот радар — мой основной козырь. Ничего. Ни единого сгустка грязно-серо-белого тумана. Неужели действительно всё?
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) Толик(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Таки, решился выложить. Время действия, примерно 1987 год, до закрытия проекта еще 5 лет, до основных событий — 20 лет, до историй Юли, Ульяны и Семена еще 5 лет.

***

I

Заскрипели ворота. В окно было видно, как их вручную откатывают двое солдат. Как водитель автобуса, не обращая внимания на погоду, торопливо курит, выскочив на улицу. Как дежурный по КПП бежит в караулку, пряча от дождя список пассажиров с разрешающей визой режимщика. Голубой, с белыми ромашками, зонт совершенно по дурацки смотрелся в сочетании с военной формой, но дежурному было все равно. Дежурному важно было донести список сухим и подшить его в папку, записав дату и номер списка к себе в журнал. Чтобы потом, когда-нибудь, если возникнет такая необходимость, любой проверяющий мог убедиться, что в дежурство этого прапорщика ни одна копия, микс или подлинник не покидали поселок через восточные ворота. Разумеется, никого, кроме оригиналов в этой вакуоли и не было, но порядок, есть порядок.

Режимщик, кажется, собирался что-то сказать Ольге, но промолчал, лишь едва заметно кивнул, возвращая документы, и вышел из автобуса под дождь. И это правильно, потому что говорить с Анатолием Ольге было совершенно не о чем. Как не о чем было говорить и с соседом, который, начиная с посадки в автобус, все пытался разговорить сидящую рядом красивую девушку, но вот, кажется, отчаялся и замолчал, уткнувшись в детектив. Ворота наконец открылись, водитель, бросив окурок, забрался в кабину, что-то хрюкнуло в механизмах автобуса, и железная коробка покатила по извилистой гравийке, навсегда увозя Ольгу из бесконечного лета.

— Хорошо что дождь, значит в салоне пыли не будет. — Сосед опять попытался завязать беседу. — Редко здесь такие дожди бывают. Либо жара, либо бури.

Ольга пожала плечами и отвернулась к окну. Говорить не хотелось совершенно. Попыталась разглядеть восточные ворота, или хотя бы забор, окружающий поселок, но автобус отъехал уже слишком далеко, чтобы можно было что-то увидеть сквозь деревья.

А дождь действительно шел, редкий для этих мест. Мелкий, холодный и затяжной — совершенно осенний. Под стать настроению.

— Вы слышали? Собрались НБО организовывать в пионерские лагеря. Как двадцать лет назад. Зачем? — Докучливый сосед всё перебирал и перебирал темы, не теряя надежды на разговор.

«Как там мои? В их тонких рубашечках. — Ольга не хотела думать о пионерах, но не получалось. — Лена сейчас испуганно выглядывает из домика и вздрагивает от каждой попадающей на нее капли. А ей в спину несется бесконечный монолог Мику о том, как та любит дождь, но конечно не такой холодный. Алиса валяется на кровати, дымит сигаретой, кашляя при каждой затяжке, и перебирает струны на гитаре. Сережа или у себя в кружке, или в библиотеке. Семен… Семен безучастно уставился в стену. Что же с ним здесь сделали? А я себе не прощу теперь, что струсила и отдала его этим. Средние и младшие у себя в домиках дисциплинированно ждут сигнала на завтрак. И только Славя, наплевав на дождь, бегает из домика в домик и всем объявляет, что вожатую срочно вызвали в город, что сегодня Славя за старшую, что завтрак будет в девять ноль-ноль. Что сегодня из-за дождя вся программа отменяется. Что смена закончилась и сегодня последний день, а завтра утром на автобусе приедет вожатая и все уедут в райцентр. Вот только завтра для них начнется просто новый цикл, с новой вожатой. Остается только утешать себя, что я сделала все что могла, что завтрашняя — искусственная «Ольга Дмитриевна», сможет защитить их и чуть-чуть, но скрасит их жизнь».

Гравийка сменилась бетонкой, бетонка — асфальтом. Автобус смог разогнаться и наконец-то выскочить из леса, полукольцом окружающего поселок, и сейчас катился по степи, подбираясь к границам вакуоли. Как обычно, при приближении к точке перехода, начало темнеть, а пассажиров автобуса потянуло в сон. Человеческое сознание протестовало таким образом против невозможных, с его точки зрения, вещей. Пять, десять, пятнадцать минут и в автобусе не осталось ни одного бодрствующего человека. Уснул и надоедливый сосед, уснула и Ольга. Последним уснул водитель, в своей экранированной кабине. Повинуясь автоматике автобус плавно затормозил и остановился, тихо ворча двигателем работающем на холостом ходу.


Молоденькая девушка, в стройотрядовской форме с прошлогодним шевроном на рукаве, стояла на площади и растерянно крутила головой. Как-то так получилось, что она не догадалась спросить дорогу, когда все выгружались из автобуса, а ее чемодан оказался в самой глубине багажного отделения и, пока его доставали, площадь успела опустеть. Водитель буркнул что-то неразборчивое, пожал плечами и скрылся, а больше спросить оказалось не у кого.

— Не стой на дороге!

— Да-да, извините. А вы не подскажете? Мне в отдел кадров надо.

— В отдел ка-а-адров. — Спаситель, пожилой дядечка одетый в серый рабочий халат, скептически посмотрел на вновь прибывшую, но сжалился и махнул рукой. — Модуль видишь? — Дядечка поймал растерянный взгляд зеленых глаз и поправился. — Да вот, из гофрированного железа здание. Вот, тебе туда. Первый этаж, налево, а там табличка на дверях.

— Спасибо вам!

Девушка улыбнулась спасителю, подхватила со скамейки чемодан и быстро зашагала в указанном направлении. А спаситель пожал плечами, пробурчал про себя что-то про детский сад и потолкал дальше складскую тележку, нагруженную тремя здоровенными деревянными ящиками, окрашенными в темно-зеленый цвет.

В коридорах модуля было прохладно и пусто. За обитыми оцинкованным железом дверями чувствовалась жизнь, со второго этажа доносился стук печатной машинки, какой-то трансформатор едва слышно гудел на низких частотах. Вот только дверь с табличкой «Отдел кадров», кстати — единственная дверь с табличкой, оказалась заперта. Никто не отзывался на стук и никто не выглядывал в коридор из соседних дверей. «Да что это такое?! — Ругалась про себя девушка. — Сначала завкафедрой с деканом, в два рта, лично, уговаривают меня согласиться поехать именно сюда на эту практику. Потом заполняешь кучу анкет, где указываешь, что ты: Миронова Ольга Дмитриевна, 1967 года рождения, русская, из семьи служащих, член ВЛКСМ, не судимая, на оккупированной территории не проживала… Приезжаешь в какую-то дыру и до тебя нет никому дела! Сейчас пойду стучать во все двери подряд!»

Но, к счастью, стучать во все двери не пришлось. С лестницы, ведущей на второй этаж, послышались шаги и в коридор завернул темноволосый, начинающий лысеть, круглолицый и плотный мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Цепко глянул на девушку, отпер заветную дверь. «Если вы ко мне, то заходите».

Заходить не хотелось, хотелось развернуться, уйти, сесть в автобус и уехать назад. Наверное это настолько ясно читалось на лице девушки, что хозяин кабинета продолжил: «Имейте в виду, автобус только завтра. А ночевать вам где-то надо. Правда, если хотите, то можете заночевать на скамье, на площади. Я попрошу, чтобы патруль вас не трогал. Но лучше ночевать под одеялом в кровати, как вы полагаете? Так что, заходите».

Усадив девушку на стул для посетителей, хозяин кабинета углубился в привезенные той бумаги. Не надолго, впрочем, углубился. До Направления на практику. Посмотрел на шапку документа, удивленно поднял вверх брови, пробежал его глазами. Пробурчал про себя: «И причем тут мы?»

— Боюсь что вы зря сюда приехали, Ольга… Дмитриевна. — Хозяин кабинета заглянул в бумаги, чтобы вспомнить отчество девушки. — Меня зовут Анатолий Васильевич, я являюсь заместителем руководителя филиала по кадрам и режиму, и официально вам заявляю: здесь нет потребности ни в вожатых, ни в иных педагогах.

А Ольга, которая десять минут назад была готова хлопнуть дверью и уехать вдруг испугалась: «Как же так? А где я сейчас отметку о прохождении практики получу?»

— Но, меня же направили к вам, сюда. В пионерский лагерь, вожатой. Я же не сама сюда приехала.

— Конечно не сами, иначе меня бы уволили. — Не совсем понятно ответил Анатолий. — Вот что, Ольга Дмитриевна, давайте сделаем так. — Анатолий порылся у себя в ящике стола и выудил оттуда несколько квадратных бумажек. — Вот вам талоны в столовую. Сейчас идите к коменданту — это на складе, рядом со столовой. Скажете что от меня, получите у него ключи от комнаты, и до завтра вы свободны, только за территорию не выходите. Можете на пляж сходить, в библиотеку, в бильярдную, можете лодку взять и на ближний остров сплавать. А завтра утром, после завтрака, приходите. А мы пока решим, что с вами делать.

Что оставалось делать Ольге? Только послушаться. Комната в пустой четырехместной секции, по всей видимости и предназначавшаяся для таких вот залетных гостей, была совершенно не обжитой и встретила Ольгу запахом пыли и почему-то ржавчины. Горшок с засохшей фиалкой прилагался, как стандартный гостевой набор. Ольга повздыхала над незаслуженно погибшим цветком, пообещала себе, что завтра обругает коменданта, когда будет отдавать ключи и спрятала горшок в тумбочку. Раскатала матрас по панцирной сетке, кинула на него постельное белье, оглядела еще раз комнату, брезгливо поморщилась, но, не увидев половой тряпки, решила, что одну ночь она вытерпит. Тем более, что дарить свой труд месту, которое ее так не ласково встретило, не хотелось. До ужина оставалось еще часа четыре, если верить графику работы столовой и наручным часам, поэтому Ольга, вняв совету Анатолия пошла погулять, переодевшись в платье.

Несмотря на плохое первое впечатление поселок Ольге скорее понравился. Окруженный лесом, застроенный трехэтажными корпусами, с небольшим стадионом, пляжем и лодочной станцией он напоминал, скорее, дом отдыха, чем секретный городок, куда попадешь не раньше, чем упомянешь в анкете всех своих родственников до седьмого колена. И атмосфера здесь была скорее расслабленная, чем деловая. Шорты, футболки, короткие юбки и легкие платья, яркие цвета в одежде — сказывалась удаленность высокого начальства. И только попадающиеся военные хранили верность своей форме.

Вот только за все это время Ольге не попалось ни одного пионера. Нет, дети носящиеся по дорожкам, встречались, но это явно были дети сотрудников. Один раз показалось, что вдалеке мелькнули белая рубашка и красный галстук, но пока Ольга дошла до того самого далека их обладательница уже куда-то исчезла. «И зачем я здесь? — Думала Ольга, спасаясь от жары в редкой рощице, разделяющей пляж и лодочную станцию. — Ошибка? Но я же не номера домов перепутала. И, когда я садилась в тот автобус, дежурный мою фамилию со списком сверял. Ничего не понимаю. Может не я ошиблась, а в деканате ошиблись? Тогда, пусть они мне сами зачет по практике и ставят».

Зашипел репродуктор на пристани, и оттуда зазвучал сигнал пионерского горна: «Бери ложку, бери хлеб...» — кажется, единственный признак пионерлагеря. «А может это у здешнего радиста юмор такой», — подумала девушка отправляясь на ужин. «Завтра меня отсюда вышибут, и я побегу в деканат ругаться. Вот только ругаться будет не с кем, каникулы же. Ну, найду, кто-то же должен нашу практику курировать».

В столовой было людно. По поведению и обрывкам разговоров чувствовалось, что коллектив здесь стабильный и все знакомы друг с другом не первый день. На Ольгу поглядывали с любопытством, но знакомиться никто не лез. Девушка пристроилась в конец очереди, отыскала в кошельке талон — квадратик розовой бумаги с надписью: «Ужин. Комплекс №1», и мысленно охнула, когда перед ней возник поднос, с полными тарелками: «Я что, должна все это съесть?»

Но готовили вкусно. Настолько, что Ольга, пропустившая обед, сама не заметила, как разделалась и с гречневой кашей, и с котлетой, и с салатом. И остановилась только перед сдобной булкой. Минуту поколебалась, а потом решила, что раз обеда сегодня не было, то — можно. «Ладно, будем считать это однодневной путевкой в профилакторий. Осталось, для того чтобы поставить галочку, сходить на пляж, потанцевать, пофлиртовать и что там еще делают в домах отдыха. А утром явиться пред светлы очи, получить от ворот поворот и отчалить на автобусе».

Уже поздно вечером, засыпая в пустой секции предназначенной для размещения командировочных и ворочаясь на скрипучей и провисшей кровати, Ольга вспомнила, что обладательницу белой рубашки и красного галстука украшали два длинных, чуть не до лодыжек, хвоста волос абсолютно бирюзового цвета. «От жары голову напекло, — еще успела подумать девушка, прежде чем заснуть, — не бывает у людей таких волос».

Развернуть
В этом разделе мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, статьи по теме Фанфики(БЛ) (+313 картинок, рейтинг 2,752.6 - Фанфики(БЛ))