Фанфики(БЛ)

Фанфики(БЛ)

Подписчиков: 32     Сообщений: 323     Рейтинг постов: 2,903.2

В этот тег мы постим свои фанфики по Бесконечному лету.

Написал фанфик- в личку к модератору Бесконечного лета за медалькой

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Soviet Games,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,технический пост

"Книголюб"-писатель фанфиков на "Бесконечное лето"
 Возможно будет переквалифицирована на общефэндомный уровень


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN лагерь у моря Юля(БЛ) Виола(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Эпилог (продолжение в комментах)

Страница на фикбке

***


 Лес очаровывал своей тишиной, загадочными шорохами, свежими запахами и шелестом густой листвы. Среди высоких деревьев и зыбких теней, в шевелящихся бликах летнего солнца, шумели люди. На небольшой поляне сидела молодая девушка и двое мужчин. Они, мирно беседовали возле потрескивающего костра, один так и вовсе кропотливо собирал растущие по всей округе цветы, аккуратно срезая их в сумку на поясе. Пение мелких птичек высоко в кронах едва слышалось на земле. Деревья-исполины вымахали размером с пятиэтажное здание, а широкий ствол не смогли бы обхватить и несколько взрослых людей. Однако лес был весьма комфортным местом. Между стволами вполне могла бы проехать небольшая телега, а природа изобиловала ресурсами и всевозможной живностью. Вот как раз из-за этой живности вход сюда был заказан.

 — Когда они уже появятся? — нетерпеливо спросил бородатый мужчина средних лет с загадочным именем Велес. Его волосы были седыми как чистый снег с северных ледников. Тело жилистым, мускулистым, словно у заядлого спортсмена. Ничто явно не выдавало в нем человека искусства. В руках половник, в зубах травинка. Из одежды — свободный зеленый балахон с коричневым поясом и широкополая шляпа с пером ястреба.

 — Минут через пять вроде, — зевая, ответила собеседница. Лицо девушки с приятным голосом скрывал капюшон. Облачена в зеленую же мантию, но даже так она отличалась ладной фигуркой и длинными каштановыми волосами, свободно ниспадающими на грудь. — Ты хоть в этот раз нам поможешь, засранец?

 — Э-э-э-м-м-м. Я. Собира-аю. Тра-а-вы, — буднично ответил третий член отряда, по лепесточкам ощипывая белые соцветия. Человеком он был… особенным, во всех хороших и плохих смыслах этого слова. Его не волновало вообще ничего. А поведение было настолько прибабахнутым, что мало какая группа выносила целителя больше чем несколько минут. Минут! — Сами справитесь.

 — Напомни мне, старина Силвалис, какого хрена мы вообще терпим этого долбоящера? — вздохнул Велес, помешивал варево в котелке, аппетитные запахи грибной похлебки дразнили небольшую поляну. Само блюдо состряпала девушка, оставив на товарища просто помешивать варево до полного приготовления. Пробегавшая рядом белка завистливо потянула носом воздух: аромат манил мелкого зверька, но к странной компании она подходить не рискнула. Особенно к возившемуся в лесной подстилке психу, который напевал под нос что-то веселенькое.

 — Друг, одним словом. Как-нибудь напомни мне скинуть эту ленивую сраку с обрыва, так, в целях профилактики, — пожала плечами красавица. Голос девушки был спокойным, будто и не сидели товарищи в центре самого опасного леса в округе. — Кажись, начинается жара. Поехали!
 Среди стволов забегали юркие тени, совсем рядом с поляной раздался протяжный волчий вой. Вспорхнула зеленым вихрем мантия. Девушка ловко вскочила на ноги, выхватывая из-за пояса светящуюся книгу, над её головой висела краткая системная информация: ник, класс, титул, уровень здоровья и маны. Правда, эти строки могли видеть лишь члены группы.

Силвалис уровень 118: легендарный заклинатель. Титул: Защитник слабых.



 — Респаун фауны тут долгий, а место красивое, — кряхтя больше по привычке, проворчал могучий спутник, доставая из инвентаря… арфу. — Да и народу мало заглядывает, даже альянсы не часто фармят волков-призраков. Дроп больше крафтовый, и игра не стоит свеч. По-моему, только мы на всем белом сервере настолько чокнутые, что чистим красную зону ради банального пикника. Эй, недохил! Давай, включайся в бой, твою так за ногу!

 — У-м-м-м. Я. Собираю. Травы.

 — А давай его им скормим? — весело предложила заклинательница, оценивая обстановку. — Реснется, недосчитавшись крупицы своего хлама, посмотрим, как тогда запоёт, да и блохастые за компанию сдохнут, от такого-то угощения.

 Сам отряд не особо волновался, даже перед столь грозным противником. А опасные мобы тем временем шустро окружали его со всех сторон. Налитые кровью глаза, светящаяся темно-зеленым фосфором свалявшаяся шерсть, уровни от сотого до сто десятого. Мощные передние лапы, острые клыки, куча неприятных пассивок, таких как «глубокая рана», «бешенство», «критический удар», «неукротимость», «регенерация». Стая агрессивных монстров в тридцать голов, смертельная западня для небольшой группы игроков, кроме, разве что, этой…

 — «Призыв: Страж земли!» — Выкрикнула девушка команду, хлопая раскрытой ладонью по траве. Дрогнула, заходила ходуном поверхность. Из-под пальцев Силвалис поползла глубокая трещина, ветвисто распространяясь в сторону врагов. С жутким грохотом взорвалась земля, и из почвы появилось весьма колоритное существо. Трехметровый гигант, целиком из земли и крупных валунов, вместо суставов — корни, а на спине осталось несколько мелких кустов с шелестящими листьями. Сидевшая в них белка возмущенно запищала, покидая убежище. А титан тем временем вступил в бой. Взмахом гигантской руки элементаль буквально размазал неосторожного моба, который нагло попытался прорваться к его заклинателю. Мало кто в игре мог похвастаться столь прокачанным навыком призыва. Одна только Силвалис способна свободна сражаться, используя элементы как полноценную боевую единицу, а не просто поддержку. — Понеслась мясорубка! «Команда: Рёв!»

 После того, как мана Силвалис немного уменьшилась (питомцы заклинателя используют энергию хозяина, в отличие от тех же марионеток некромантов и колдунов), призванный элементаль земли пригнулся, собирая силы, а затем разразился протяжным звенящим криком, махом переагрив на себя всю стаю. Приставка «легендарный» просто так не давалась. Девушка в зеленой мантии была и в настоящий момент является самым опытным призывателем на просторах всего Лета.

 — Что-то запарился я эту поляну чистить, каждый респ одно и то же. Скука смертная! В пвп тоже особо не повеселишься, от нас уже все, кто с головой дружит, убегают… Может, на море рванем? — Велес резко провел пальцами по струнам, активируя способность боевого барда «аккорд сокрушения», три волка неподалеку от мужчины жалобно заскулили, теряя половину здоровья. Акустический удар оказался такой силы, что рвал плоть врага в клочья. К счастью, у атакующего было достаточно опыта, чтобы не повредить саму поляну, а кровь и клочки монстров после боя исчезнут, не мешая компании и дальше наслаждаться природой. Пострадавшие мобы тут же сменили свой приоритет цели, и, щелкая челюстями, рванули в сторону обидчика.

 — Там бывают другие игроки, — презрительно скривилась Силвалис: в этом мире, за очень и очень редким исключением, она мало кого терпела рядом с собой, а мирной зоне трогать никого нельзя. — Давай воюй, воин!

Велес уровень 109: боевой бард. Титул: Победитель арены.



 — Поэт-воин! Получайте, волки позорные! — возмущенно встопорщил усы собеседник. Крутанувшись на месте, бард увернулся от щелкнувших в сантиметре он мантии острых зубов, заодно создавая вокруг себя вязкий звуковой барьер. «Смертельный резонанс». Способность, наносящая тем больше урона, чем меньше осталось ХП от максимального значения. Миг — и застывшие в барьере подранки стали дергаться, истекая кровью. Звуковой пресс корежил тела с беспощадностью промышленного миксера. Захрустели ломающиеся кости, последний раз рыкнули легкие, и на землю упало сразу три тушки с весьма скудным для высокоуровневой локации дропом. Который мимоходом собрал травник. Вот уж что он никогда не проигнорирует, товарищи однажды видели, как тот пробовал обыскать ещё живых мобов. — Напиликать нам маны, или опускаем занавес?

 — Ладно, пора заканчивать представление, зрителей один фиг нет, — вздохнула заклинательница, отдавая приказ элементалю: — «Команда: Выброс стихии»!

 Мощнейшая способность призывателя элементалей — самоуничтожение пэта. У простых игроков он просто взрывался, слегка раня окружающих врагов, но не у легендарного заклинателя. Земляной гигант застыл, затрещал изнутри, собираясь долбануть массухой от всей души. Силвалис, казалось, совершила типичную ошибку новичка, ведь в таком случае…

 — Идите сюда, мои вы хорошие, — проворковала легендарная девушка, глядя на то, как вся хвостатая орава дружно забила болт на элементаля и, вывалив капающие слюной языки, стремительно бежит по её душу. Команда «Выброс» была предназначена для осад, мобы и другие игроки, только завидев начало детонации, разбегались прочь. Новичком Силвалис не была… За миг, до того как клыки вцепились в красавицу, она просто щелкнула пальцами. — «Команда: Свап!»

 Способность, которая есть в умениях лишь у неё. Элементаль и его хозяйка мгновенно поменялись местами во вспышке зеленого света. На месте, где стояла заклинательница, сейчас гремел камнями набухающий изнутри голем, а в полной безопасности возле опушки отряхивалась от пыли Силвалис. Мобы, если бы они, конечно, могли материться, наверняка высказали всё, что думают о таком свинстве, но вместо этого оказались погребены чудовищной силы массовой атакой. Элементаль земли раскололся, а из его центра выстрелили гибкие корни, сдавливая врагов в смертельной ловушке.

 И, пока ХП большинства мобов стремительно уменьшалось, у одного из них сработала пассивная способность «неукротимость». Сбросив с себя все эффекты контроля, шерстяной волчара атаковал ближайшего члена группы, собирающего травы целителя. Но тут случилось непредвиденное. Мощная лапища монстра неосмотрительно наступила на цветок колокольчика, который как раз облюбовал самый странный в этой троице товарищ.

Оракл 99 уровень: целитель Вуду. Титул: Облизывающий брови.



 — Йемэ ай дэ тэкке сыжы! — Выругался на горном наречии хил, обозленный потерей ценного ингредиента, провожая глазами помятый синий цветочек, который вполне мог стать неплохим украшением коллекции. Резкий взмах булавой — и бедный волк, скуля о невеселой судьбе и несправедливости игрового мира в целом, отправился в полёт, теряя остатки жизни. На этом бой закончился: корни не выпускали никого, пока не выдавят из него всё ХП, или не закончится мана заклинателя, а маны у Силвалис было мнооого.

 — Нет, ну ты видела? Видела?! А представь, он бы всегда нормально играл? А, к черту! Трава — зеленая, небо — голубое, наш целитель — ебобо, должно же быть в этом изменчивом мире хоть что-то постоянное? — Велес задумчиво пробубнил и вернулся к котелку, добавляя в кипящее варево травы и козий сыр из инвентаря. Хорошо, когда продукты не портятся.

 — Ты ещё скажи, чтобы он хилить нормально начал, скорее небо на землю рухнет, или сюда ещё кто на пикничок нагрянет, вот прямо сейчас, — Силвалис присела рядом, пряча свой гримуар обратно за пояс. Стычка, в которой спокойно могла сложить голову даже высокоуровневая группа из десяти человек, закончилась для слаженной команды малой кровью. Мана почти по нулям, но здоровье совсем не тронуто.

 — Ой, мам, тут уже кто-то сидит! — раздался с опушки звонкий девичий голос, и вся троица повернулась туда как по команде. Как уже говорилось ранее, в самом центре «Леса Светлячков» редко встретишь других игроков. Изящная девчушка в небесно-голубом наряде удивленно смотрела на импровизированную стоянку. Ветер трепал её длинные аквамариновые хвостики, а сквозь тонкую ткань длинного платья просвечивали стройные ножки. Велес одобрительно цокнул, Оракул продолжал возиться в земле, на этот раз сосредоточенно выкапывая корешок цикория. Над головой только та информация, что видна всем.
 Ник: Искра.

 — Да быть того не может! В этой забытой богом локации охотятся только отбитые на голо… — Вторая гостья осеклась на полуслове, когда увидела происходящее на поляне. Высокая темноволосая девушка с умными гетерохромными глазами и в робе цвета хаки. Впрочем, она тут же справилась с удивлением, как ни в чем не бывало продолжив: — Доброго дня, мы и не знали, что тут уже занято. Пойдем, Искорка, поищем другое место.

 — Дорогие дамы, погодите! — Велес, совсем не скрывавший своей симпатии к красивым незнакомкам, галантно поклонился. Бородатый ловелас мгновенно перешел в режим охотника за юбками. — Смею ли я думать, что вы тоже пришли отдохнуть на этой замечательной поляне? Не набивать опыт, не фармить, а именно насладиться красотой и… — беглый взгляд на исчезающие трупы, — кхм, спокойствием. Можем ли мы иметь наглость пригласить вас к нашему костру, в хорошую и… — беглый взгляд в сторону хила, — ммм, разношерстную компанию.

 — Какой галантный молодой человек, — усмехнулась Виола, от неё не укрылось, что группа довольно сильна для простых игроков. Слово «молодой» вырвалось у неё автоматически. По сравнению с создательницей, остальные игроки и правда, детишки. — А вот ваша спутница, смотрю, параноик тот ещё.

 — Есть немного, — расслабилась Силвалис, отзывая элементалей ветра. Три огромные воздушные птицы, кружили над поляной по её приказу, готовясь в любой момент напасть на незнакомок, если бы те проявили хоть малейшую агрессию. Но, раз всё тихо–мирно, можно и познакомиться, пригласить двух девушек в группу хотя бы. — Ловите пати.

 — О, да у вас тут бард! Доченька, посоревнуетесь, кто лучше играет? — Виола изучила информацию группы, затем беззаботно продефилировала мимо целителя, так и не оторвавшегося от травничества, и с царской грацией уселась на траву. Заклинательница завистливо хмыкнула, она так не умела.

 — Можем и вместе сыграть, зачем конкурсы? Я хорошо пою даже под незнакомую музыку, — веселая девочка подмигнула Велесу, задумчиво глянула на целителя, пожала руку Силвалис. В общем, вела себя так, будто очень и очень рада всему происходящему. Даже осторожная заклинательница, негласная глава группы, перестала продумывать схему предстоящего боя. Очаровательная незнакомка располагала к себе просто мгновенно, на интуитивном уровне. Может, всему причиной стала та детская непосредственность, что отражается сейчас в циановых глазах? — А пахнет как вкусно! Неужели кто-то в мире готовит лучше тебя, мам?

 — Ха. Звучит как вызов! — Виолетта Церновна пошарила в инвентаре, в поисках ингредиентов для кулинарии. Так, вроде на барбекю всё есть, для этого они с Искоркой и искали уединенное место — не все люди в этом мире хорошие. Встретить адекватную пати в глубине леса — редкость. Но так даже лучше, её бедная доченька изголодалась по общению, вон как бойко болтает с Велесом. Бард уже понял, что серьезно попал, но, тем не менее, слушал очаровательную девочку очень внимательно. — У меня кулинария продвинутого уровня. Долго прокачивала, так что…

 — У меня «Мастер», — как бы между прочим поделилась Силвалис, заставив гостей удивленно охнуть. «Мастер» — титул крафтера, освоившего какую-либо профессию не на сто — на все двести процентов. По пальцам можно посчитать. — Так что, за знакомство можно выпить крафтового коньяку с яблочным зефиром, и мясом на костре поджаренным, а?

 — Да-да-да! Так здорово! А вы всегда втроем ходите? А много интересных мест видели? А почему ваш целитель ругается с белкой? А где мантии достали такие красивые? Расскажете? Расскажете? — Мику прыгала от нетерпения, ненавязчиво схватив за рукав Велеса. Бард, обескураженный таким напором, попытался улизнуть под шумок от красивой, но уж очень болтливой девочки. Охотник стал жертвой…

 — Так, мелкой не наливать, а я очень даже за! С радостью воспользуюсь вашим гостеприимством, — Виола наблюдала за всем происходящим со странным выражением лица. Она порой не верила своему счастью, и была очень рада, что дочка теперь с ней. Навсегда.
 — Ну маааам! Мне двести лет!
 — Девушки, позвольте облизать ваши бров… — звук удара арфы о голову хила.
 — Только не начинай! — Велес оттаскивал от новых знакомых своего не совсем адекватного друга. Мику смотрела на происходящее с любопытством, потирая предмет интереса странного парня.
 — Зачем? — Без негатива спросила удивлённая девочка.

 — Не обращайте внимания, — натянуто усмехнулась Силвалис, поглядывая на друга и показывая жестами что-то вроде «фу, нельзя». — Он у нас немного «того»…

 На поляне мирно сидели пятеро игроков. По небу проплывали ленивые облака, ласково светило солнце. Ветер трепал волосы смеющихся девушек и густые брови целителя… Как … Виртуальный мир вдруг дрогнул. Каждый его житель, от самых высоких гор, до самых глубоких морей, словно почувствовал горячую волну, пробежавшуюся по его телу.

 — Что произошло? — Мику вскочила на ноги, обратив взор на свою маму, а Виолетта Церновна ошарашенно листала системные сообщения.
 — Логаут! Логаут доступен! — Силвалис громко вскрикнула, демонстрируя всей группе панель игрока, где впервые за долгое время появилась кнопка «Выход».

 — В мир вернулось то, что он однажды потерял, — пояснила Виола. Она была одной из тех, кто приложил руку к созданию этого сервера ещё до того, как система сбросила ярмо контроля, и не стала жить своей жизнью. Доктор приблизительно знала, что послужило сбоем в искусственном мире, как знала и то, что могло всё исправить. — Теперь аномалия, на которой создана игра, снова стабильна, игроки, из тех, у кого сохранилось тело, могут покинуть сервер. Но не я.

 — А нам и не надо, Мама, — Мику ласково обняла свою создательницу со спины, зарываясь носом в темные волосы. — Нам и не надо.

 — Ты мне зубы не заговаривай, хитрюга, — Виола принюхалась. — Положи рюмку!
Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 23 «рояль и всё, что вокруг»

предыдущая глава


фикбук

ВК


      По пути к музкружку — весёленькому свежевыкрашенному зданию с верандой, меня не оставлял мой с Шуриком спор. Сам спор, а не его предмет. Вот сидит себе спокойно изобретатель, занимался своим делом, и всё идёт своим чередом. Но на сцену выхожу я со своим авторитетным мнением и что дальше? Если бы он меня послушался и уничтожил свою работу, каковы гарантии, что я сработал не во вред? Возможно ли, что я не вижу картину целиком и должен ли я тогда совать свой нос в ход истории? Прибегнем к аналогии - чем отличается дипломированный врач от знахаря? Оба могут вылечить человека, но знахарю неведомы все тонкости врачебной науки, он полагается на собственное чутьё и традицию. Его чуткие руки убивают гораздо чаще, чем дарят жизнь. Им руководит не понимание. Для роли доктора мне недостаёт знаний, а быть неумелым шаманом — нет, это не вариант. Страшно подумать, что могло произойти, если б я действительно сбежал в столицу и начал выправлять историю без разбора средств, не считаясь с потерями.
 И всё-таки, для чего мы здесь? Любая достаточно развитая технология неотличима от магии — так гласит третий закон Кларка. Я вовсе не религиозен, но давайте взглянем правде в лицо — любая магия также неотличима от достаточно развитой технологии. Что, если неким высшим силам — не обязательно персонализированному божеству — по тем или иным причинам потребовалось нас с Анной запихнуть в тела двух наших копий? Вряд ли мы чем-то эти самые силы прогневали или порадовали, скорее кому-то понадобились новые питомцы в метафизическом зоопарке. Ну, а что? Сцапали полуразумную трёхмерную форму жизни, для прикола — в комплектации «Лютес» и поместили в просторный вольер с трёхразовой кормёжкой. Только бегового колеса для разминки недостаёт. Похоже на загробный мир в авраамических религях — когда тебе выдают лиру, надевают идиотский балахон и отправляют радоваться на все четыре стороны. Проблема есть ровно одна и она древнее чем принцип действия колеса — такую гипотезу в принципе невозможно проверить. Потому Анна её и отбраковала. Она не верит в сверхъестественное. Что же касается лично меня, то по-моему изначально человек не способен к восприятию всех граней бытия, а уж тем более — к постижению всех законов природы, однако, летать мы тоже изначально неспособны, но всё ж таки полетели. Недавно и при помощи машин, но полетели.
 По правде, атеизм — не всегда самое разумное убеждение. Зачастую его источником для человека становится всё та же бездоказательная вера, но уже с отрицательным знаком, что неверно. Корректный атеист полагается на научно достоверные факты и теории, постоянно пересматривая своё отношение к ним, он должен быть готов признать ошибочность своих убеждений в случае, если они окажутся ошибочными.

 Собравшись с духом, я взялся за ручку двери и выдохнул. Мне нужен диктофон и если он у Мику есть, я его достану любой ценой. Хотя нет, не любой. Цена должна быть приемлема — скажем, за полцарства я его не куплю. Вот если сто двадцать пять тысячных царства — ещё можно подумать… Всё, не отвлекаться! Нельзя дать этому японскому демону меня заболтать. Вошёл, завладел инициативой в разговоре, получил необходимое, ретировался. Пошёл!
 В комнату через здоровенное окно лился предвечерний свет. Под ним выгорал стоящий в центре трёхногий рояль, а на пол медленно оседала, кружась в своём нехитром танце, пыль. Мику в кружке не было. Куда она могла сбежать? До ужина ещё далеко. Может, с Ленкой где-нибудь мотаются? Или, возможно, её подрядили с подготовкой к вечерней дискотеке помогать. Подожду интуристку тут и немного осмотрюсь.
 Комната каким-то изысканным декором не отличалась. Вокруг исписанной нотными знаками классной доски висели портреты композиторов. Под ними был выставлен весь располагаемый клубом инструментарий, которого могло бы хватить на вооружение пары ансамблей, или, с натягом — для небольшого оркестра. Я уже хотел приступить к инспектированию книжной полки, но краем глаза зацепился за скрипку… Разумеется, это могла быть и другая скрипка — такие производят крупными сериями в конце концов. Я осторожно, словно гранату без чеки, взял инструмент в руки и стал вертеть перед собой так и сяк в поисках особых примет — царапин, трещин и всего такого, но на лакированных деках не было даже наклейки с информацией о заводе-изготовителе. Вообще никаких зацепок.
 Между прочим, перемещения во времени и пространствеё тоже можно объяснить в рамках божественного вмешательства, заменив зоопарк на лабораторию. Интересно, а вот что если я сейчас вот эту скрипку уроню и она треснет? А если вовсе её разбить? Вот она, стрелка на рельсах истории — переключи её и сюжет пойдёт по другому пути. Или сойдёт с рельс. Не-не-не-не! Я завязал! Я не буду вмешиваться, если не уверен, к чему мои действия приведут!
Всё это очень странно, но, как уже сказала Анна — реальность вообще с тех пор как мы проснулись в автобусе подаёт противоречивые сигналы. Только то, что мы с сестрой существовали в независимых друг от друга отдельных мирах, уже гарантирует нелинейность времени, но при этом Анна-2 уже в первый наш день в лагере продемонстрировала обязательное соблюдение временной петли. Получается, что такие петли оказываются строгими константами во временном потоке и неизбежны, куда бы ты ни рулил? А если создать петлю, длящуюся значительно дольше чем пять минут? Или одну петлю внутри другой? Г-р-р-х, к чёрту всё!

 Раз уж мы вспоминаем законы Кларка, то вот вам закон номер два: «единственный способ обнаружения пределов возможного состоит в том, чтобы отважиться сделать шаг в невозможное». Время шло ужасно долго и висящая в комнате тишина давила на барабанные перепонки с таким напором, что я стал насвистывать «Караманьолу». Мелодию я едва помнил, так что выходило отвратно. Картину сюрреалистичней надо было поискать — сидит пионер по-турецки под роялем, голову вжал в плечи, а сам каверкает песню времён французской революции. Зачем? Мне нужна эмоциональная разрядка! К тому же, отправив останки скрипки через открытое окно в кусты, я пренебрёг своим собственным свежепринятым правилом. Это, чёрт возьми, нечестно! Я должен был узнать, что из этого выйдет! В конце концов, я же не лягушачью шкурку сжёг. Вселенная не сколлапсировала, не вывернулась наизнанку и много чего ещё «не». Да даже у меня в воспоминаниях эта скрипка осталась при Анне. Так что ничего критичного не произошло. А поскольку ответственности за содеянное удалось избежать, то всё вообще в шоколаде.
 От данного вывода мне полегчало настолько, что опасаясь взлёта и долгосрочного парения под потолком, я не придумал ничего умнее, чем залезть под брюхо музыкального монстра. Полный дзен. К сожалению, упражнения в художественном свисте пришлось прекратить - заболела голова. Ощущение, словно кто-то изнутри черепа процарапывает дыру наружу при помощи иглы. Парадоксально, но когда я смолк, тишина не наступила — где-то тикали настенные часы, хоть я совершенно точно никаких часов и иных тикающих приборов при осмотре не обнаружил… Ладно, такое бывает, тем более предпосылки для диагноза более чем весомые — я немного сошёл с ума. Лёгкое значительное повреждение рассудка, из-за которого я слышу тикание часов. 

 — Эта женщина меня с ума сведёт! — раздался приглушённый, словно из соседней комнаты возглас сестры. Голос её звучал размыто, но радражённо. — Сплошное недовольство! Что бы ни случилось! Аня, ты могла подготовиться лучше! Аня, ты не права! Аня, учись сдерживаться! А не пойти ли тебе далеко и надолго, ведьма?!
 — Вы с мамой обе склонны перегибать палку, — ответил кто-то моим голосом. — Помирись с ней, всё равно придётся рано или поздно.
 — Ты меня вообще не слушаешь? Чёрта с два я…

 Разговор прервался, но часы продолжали тикать. Меня опять, как при Шурике потянуло в сон. Всё тело пронизала такая дикая усталость, словно я весь день только и делал, что таскал на своём горбу мешки с цементом. Поддавшись искушению, я закрыл глаза и снова услышал голоса.

 — Куда ты опять мой справочник по английскому запрятал?
 — А нечего было радиоприёмник мой в окно выбрасывать!
 — Верни мне справочник, клоун!
 — Ага, а радио мне кто тогда починит?! 
 — Кант починит, Иммануил Иоганович! 
 — Между прочим, завтрашняя контрольная всех касается, не хочешь тоже пройденное повторить? 

 Часы замолкли. Их сменили завывающая вдалеке метель и хруст откуда-то взявшегося снега.

 — Напомни, почему я позволила тебе притащить меня сюда?
 — Ну, во-первых, ты мне всё ещё должна за радио. А во-вторых, ты погляди сама — природа, лыжи, чай в термосе…
 — …Свёрнутая на склоне шея. 
 — Ты вечно драматизируешь.
 — А ты вечно ввязываешь меня в авантюры! Могла же сегодня целый день за Брэдбери провести… Нет, с тобой попёрлась кататься…
 — Отступать поздно, товарищ фельдмаршал! Москва сгорела целиком, и вот на площади на Красной монголы с ханом Батыём! Так что-либо вперёд до базы, либо встречаем праздник в чистом поле.
 — Так езжай, лыжник финский. Нечего лясы точить!

 Концерт квазивоспоминаний прекратился. Не смотря на это, голова продолжала отзываться едва заметной болью. Ну и что это сейчас было? Реальные воспоминания тела-донора или нечто вроде ложных образов, созданных участками мозга, отвечающими за сновидения и иные глюки мозга? Чем бы оно ни было, поводов беспокоиться у нас и так слишком много. Параллельные миры, путешествия во времени, те коридоры под лагерем и ночной инцидент, пугающая теория сестры о промывке мозгов, а теперь ещё и голоса в голове. Как же хочется напиться вдребезги… Надеюсь, Алиса как следует Аньку прогуливает — если нас обоих начнёт плющить от невыносимости бытия, то далеко мы так не уедем.

 — Ой, а что ты там делаешь? — раздался сверху нормальный голос без эха. Мику беззаботно встала на четвереньки и озадаченно смотрела на меня. Должно быть, я не заметил её возвращения, пока рассуждал о
 — А ты? — вопросом на вопрос ответил я, глупо блымая глазами и всё ещё отходя от пережитого.
 — Я к танцам готовлюсь, — прощебетала Мику. Её волосы расстилались по пыльному дощатому полу, но кажется, это хозяйку музкружка ничуть не волновало.
 — А я вот. Сижу, — вздохнул я, — и думаю.
 — А о чём?
 — Думаю и всё, — пожал я плечами, — о разном.
 — Медитируешь, да? — спросила она, — Я тоже иногда пытаюсь помедитировать, но долго просидеть не могу. Па говорит, что у меня проблемы с длительной концентрацией, но я бы тогда и музыкой заниматься не могла бы.
 — Вряд ли это можно так называть. — я переменил позу — прижал ноги к груди и упёрся подбородком в колено, — Вот например, можно ли использовать право сильного, чтоб принуждать к миру других? Что, если Германия победила бы в Первой Мировой войне? Или вот, скажи, сколько лет ты хотела бы жить, если б могла сама выбрать, продолжительность жизни?
 — Не знаю, — призналась Мику, — я никогда о таких вещах не думала.
 — А я вот в последнее время всё чаще. Это семейная черта или что-то вроде того… неважно. По правде говоря, я тут сижу и жду тебя, но пока что можешь заниматься своими делами, а я посижу тут и немного отдохну, хорошо?
 — От чего? — недоумённо вопросила девушка.
 — От всего этого, — слабо улыбнулся я, — постараюсь очистить голову и помедитировать.
 — А, понятно, — кивнула Мику, — а тебе тут удобно? — она с опаской осмотрела нависающую надо мной махину.
 — Не очень, — криво улыбнулся я, чем давал понять, что да, вот такой я дурак два метра ростом — по своей воле забрался под рояль, потакая бессмысленному импульсу и мне на это плевать.
 — А можно я тоже с тобой посижу?
 Я подвинулся. Мику тоже забралась под рояль и села рядом, поджав под себя ноги.
 Мы долго сидели под роялем и молчали. Каждый из нас слышал дыхание второго и более никаких звуков в комнате не раздавалось. Я даже не сразу понял тогда что что-то было не так, неправильно, непривычно, а когда, наконец, до меня дошло, желание удивляться почти сошло на нет — Мику молчала. Всё это время она сидела возле меня и молчала. И даже не двигалась.

 Я тут подумал. А что если я и Анна всё-таки застряли тут навсегда? Опять поступать в институт, наблюдать развал Союза и далее по накатанной… Не гарантирую, что удержусь от попыток улучшить своё положение при помощи послезнания, но даже тогда это будут весьма скучные тридцать лет. Пока воздержусь от построения планов, сначала надо выпутаться из этой череды странных событий, а там посмотрим. В крайнем случае, если придётся выбирать между жизнями — я точно последую за Анной.
 — Знаешь, — внезапно сообщила Мику, — мне понравилась ваша газета,
 — М-м? — я вновь вынырнул из забытья. — Спасибо.
 — Особенно рисунки понравились, — добавила она.
 — Лена рисовала, — ответил я.
 — Я знаю, — Мику улыбнулась, — Леночка мне рассказала всё. А вы сами уже что-нибудь в ней написали?
 — Нет, — ответил я угрюмо.
 — Почему?
 Потому что наше будущее не всем понравится. Потому что оно никакое не светлое, а серое. Не уныло-серое, нет. В нём, разумеется, есть хорошие моменты, но и отборного навоза немало. Впрочем, у Японии как раз всё сравнительно неплохо, так что у кое-кого имеются все шансы на свет в конце социалистического лагеря. Да и в конце концов, нечего подкидывать пищу для размышлений любителям всяческих мистификаций и безумных пророчеств.
 — Времени не было, — отмахнулся я, — может завтра напишу. Сегодняшний вечер пережить бы.
 — Да уж, — Мику улыбнулась, — дискотека ещё не началась, а я и Славя уже без ног, — она без предупреждения прислонилась к моему плечу.
 — Так может, вам помощь нужна? — настороженно предложил я. — Колонки там перетащить или ещё чего?
 — Мы уже Сыроежкина нашли, он всё перенёс, — сказала Мику словно ничего странного не произошло, — теперь останется аппаратуру настроить и можно будет начинать. А ты пойдёшь, Андрей? Там все-все будут.
 — Кстати об этом, — не спеша протянул я, — у тебя диктофон есть?
 — Есть, — кивнула Мику, — а зачем тебе?
 — Мы с сестрой эксперимент один ставим и ей надо данные записывать. В общем, нужно что-то, чем звук записать. Одолжишь на вечер?
 — Да, одолжу, — энергично закивала Мику, — только он не здесь, в домике. До него недалеко. Пойдём?
 — Пойдём, — согласился я.

 Расположенный по изначальной задумке вдали от остального лагеря музкружок не должен был никого тревожить, но потом кому-то в голову пришла блестящая мысль внести в план дополнения и вуаля — по соседству уже возводят квартал чуть ли не для половины всего контингента. И после этого мне будут рассказывать что в СССР всё по науке делалось? Ну хорошо, я мог бы понять промашку с криво спланированным лагерем, но когда речь заходит о капитальном строительстве — извините. Вот вы знали, что на стадии проектирования Днепровской ГЭС к рассмотрению были предоставлены несколько проектов и среди прочих был вариант с каскадом из трёх плотин, который был дешевле и по рабочей мощности превосходил одну большую? Сталин, исходя из неких личных соображений продавил одну гигантскую дамбу. Такое вот «нам с гор виднее» и погубило в итоге весь Союз ССР, так что держите последний, первый закон Кларка: «когда уважаемый, но пожилой учёный утверждает, что что-то возможно, то он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно, — он, весьма вероятно, ошибается». Может он и не совсем ко двору, но упомянуть его явно не будет лишним.

 — Так вы придёте на дискотеку? — спросила Мику, когда мы шли по тропинке, ведущей к жилой зоне.
 — Анна точно не пойдёт, а я… я даже не знаю, может смогу. Правда, у меня и костюма нет…
 — Костюм не нужен, ты так приходи! — Мику заискивающе посмотрела на меня, будто от моего появления зависел успех вечеринки. Танцевать я умею, даже пару раз в год выбираюсь куда-нибудь растрясти жирок, но настоящего пристрастия к подобным мероприятиям никогда не испытывал. Насчёт сестры гадать не приходится — она предпочтёт науку любой из радостей жизни и это не обсуждается.
 — Посмотрим. Но я ничего не обещаю, — ответил я.
 — Я буду вас ждать! — объявила девушка, от радости снова повиснув у меня на плече.
 Странная она, эта Мику. Непонятно, для кого странней — для остальных или для меня и сестры. Со своим происхождением Мику — аномалия в квадрате. Особенно в подобном окружении.
 — Мику, — привлёк я её внимание.
 — Что? — она всё ещё излучала радость, чуть ли не светилась изнутри.
 — Тебе нравится в лагере?
 — Конечно. Хотя когда я только ехала, то думала, что будет скучно.
 — Нда. Скучать не приходится, — протянул я. — А сложно вообще было в Союз попасть?
 — Почему — сложно? — удивилась Мику, — как все. Па купил билеты, а потом мы с ним на поезде за неделю до Москвы доехали.
 — На поезде? — переспросил я.
 — Ну да. По мосту, который весной открыли. Так странно было, — девушка усмехнулась, — обычно на скоростном за несколько часов всю страну проезжаешь, а тут сплошные леса и несколько дней пути…

 Когда мы с Мику дошли до её и Лениного жилища, она скрылась за дверью и сначала о чём-то болтала с соседкой, попутно копаясь в своих вещах. Меня же продолжало мучить лёгкое недомогание и всё ещё не давала покоя проклятая скрипка. Вот почему законы природы обязаны считаться с такой неподкупной вещью как математика? От неё всегда сплошные проблемы! По секрету скажу, что среди людей, занятых научной деятельностью, у математиков самая удручающая статистика по психическим расстройствам. Не внушают оптимизма и голоса, которые прислышались мне, пока я дожидался Мику. Всё это, при сложении с ранее полученными результатами наблюдений и выводов, вело к одному — здешняя физика подчиняется математическим законам довольно избирательно.

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Славя(БЛ) лагерь у моря ...Визуальные новеллы фэндомы 

Замерзающий мир, глава 8: Немного об одиночестве.

Страница на фикбуке


"Я не один, просто рядом со мной никого"


Док



***



 А бегать по утрам в хорошей компании куда приятнее… С удивлением подметил я этот странный для одинокого человека факт. Большинство людей, попадая в радиус моего личного пространства, нервируют и раздражают одним лишь фактом своего присутствия. Ждешь от них подвоха, или ещё чего нелицеприятного. С этой яркой и задорной девочкой всё было совершенно иначе. Она светила, ярче, чем утреннее солнце, грела теплее, чем летний ветер. Что-то глубоко внутри млело только от того, что она рядом. Ну что ж, исключения лишь подтверждают правила. Таких, как Славя - единицы.

 Лагерь. Определенно, это место и эти девочки меняют меня - Лена, Славя, Ульяна, да даже малышка Хмуро с её серьезным личиком! Годами незыблемый ледник в моей душе вовсе не растаял, нет… но по нему уже пробежали первые ручейки. Боюсь, без этой брони я останусь совсем беззащитным, в этом насквозь лживом мире, где подобные Славяне – просто исключение из правил. Пока она чиста и не столкнулась с грязью, обманом, предательством. Черт! Пока мы общаемся, надо отучить её ЛЮБИТЬ людей! Ничем хорошим это не закончится, по себе знаю! Но подобные мысли оставим на потом, сейчас же… Славя бежала чуть впереди меня, и можно было спокойно любоваться её переливающимися на солнце золотыми косами, гладкой кожей, изгибом талии, стройными бедрами, крепкими ногами… и, о, господи, тем, к чему ноги крепились! Лечь бы на эти мягкие булочки и... Мечты-мечты. Какая она всё-таки красивая, и не только телом. Хватит мне улыбаться, бессовестная ты девчонка!

 – Ну что, весело же? – Славя вдруг обернулась, прямо на бегу, и я не сразу успел перевести взгляд с капельки пота, медленно скатывающейся по незакрытой топиком загорелой коже. И взгляд её голубых глаз такой лукавый-лукавый. Она ведь это нарочно, да? Вот… зараза!

 – Очень. Ты специально меня дразнишь? – вздохнул я, для вида учащая дыхание. Пробежали мы немало, почти круг по периметру огромного лагеря, но усталость лично меня не волновала, никогда. Холод всегда поддерживал тело в форме, оберегая даже против собственной воли. Однажды я пробежал на полной скорости тридцать километров. Марафонская дистанция без минуты передышки и на полном ходу, при этом даже не вспотел.
 То, что сидит внутри меня, перелопачивает физиологию организма на свой лад, хорошо пока только в лучшую сторону. Контролировать свои способности не получается. Лед – это холодное чудовище, я понял это ещё там, на заснеженной вершине. Цепной волк, бешеный причем, дикий на всю голову. Выпустишь его из оков - и кто знает, на кого он набросится. Пока что в системе "свой-чужой" у него только я. Хотя, сила есть сила. Она спасала мне шкуру не раз и не два. Будь я простым человеком, не стоял бы тут вместе с ней.

 – Дразню, говоришь? Хи-хи. Может быть, – усмехнулась Славя, неосознанно поглаживая руками одну из своих кос. Глаза прелестницы отвернулись, но я точно видел блеск маленьких бесят в её тихом омуте. Они с Леной определенно найдут общий язык! Два сапога пара! Так похожи и так не похожи одновременно. Сговорились, поди, довести до нервного срыва одного бедного Дока. Коварные бабы!

 – И тебя не смущает столь пристальное моё… внимание? – Тут уже удивление не удалось полностью скрыть. На беговой дорожке были только мы да стайка воробьев, выискивающих остатки семечек возле скамеек. Что она скажет на такое? Фигура спортсменки приковывала взгляд мощным магнитом. Зрелище, которое навряд ли когда-нибудь надоест.

 – А, брось. Что естественно, то не безобразно. Мне только льстит твоё восхищение, – серьезно ответила блондинка, хитро прищурившись и томно поведя плечами. Валькирия… как есть валькирия. Безумно статная и красивая девчонка, вот бы ещё не такая прозорливая была. Знал бы, что тут будет столько соблазна, попросил бы годовую путевку, или вообще не приехал! Одно из двух. Если слишком привыкнешь к летнему теплу, дома будет только больнее. Я уже два дня не чувствовал холод и одиночество, к которым привык, адаптировался за столько лет и… Да что со мной делается?! Может, этот лагерь станет тем, что, наконец, спасет меня? Может, и правда… Славя однозначно видела мои метания. – Человек ты неплохой, в чем нам с Леной лично довелось убедиться. А про эту мою маленькую шалость... Мне правда нравится тебя дразнить, и этот ласкающий спину теплый взгляд... Честно-честно, Доки! Не ищи подводных камней там, где их нет, я не кусаюсь. Ну, если не попросишь.

*Офигевает по Доковски*

 – Хи-хи! Как мило. Всего лишь безобидный флирт, а двухметровый гигант в полном ступоре! – прыснула в кулачок соблазнительная зараза, промокая полотенцем вспотевший лоб. – Пойду приму душ, пока ты меня глазами не скушал. Ты тоже поторопись, а то такими темпами мы на завтрак опоздаем. Заодно Женю растолкаю: лень-ленью, но голод даже её с кровати поднимет. Надеюсь… Бывай, Док!

 – А. П-пока. – Мысли путались. Мне что, только что признались в симпатии? МНЕ?! Небо над головой вроде не рухнуло… А транквилизатор выпила вчера Лена, а не я. Неужели она… Надо было что-нибудь ответить! Комплимент сделать, в конце концов, но тело будто парализовало! Хотя, думаю, мои глаза всё сказали и так. Рядом с этими девочками у меня не получается сохранять обычное хладнокровие! Черт, особенно Лена! Эта мягкая девушка с грустными зелеными глазами действует на меня как наркотик. Да я прошлой ночью был в шаге от преступления! Не столько закона, сколько человечности. Так. Жрать! Надо пойти пожрать. И меньше думать о чепухе, а то с катушек слечу, а, учитывая мои особенности, если такое произойдет, то мало никому не покажется. Волнуешься – жри! О, да. Тем более, благодаря моим отклонениям, я практически не набираю вес, вполне могу питаться только тем, что простого человека доведет до гастрита.

***



 – Итак. Это точно всё, что есть? Вы собрали ВСЁ, что нашли по объекту? – спросила Виола стоящих перед ней аналитиков. Отдельно, в углу кабинета, пристроились две темноволосые бестии. Ямада откровенно дулась на то, как её бесцеремонно выдернули с важной миссии в чертов лагерь. Пока её брат покоряет иной мир через врата Гинзы, она, лучшая мечница Организации, вынуждена будет шпионить за каким-то гражданским тюфяком! Нет, представляете? Не опасный преступник, не политик, а простой человек, пусть и носитель аномалии?! Вот что он может? Ложки гнуть? Гордость мечницы негодовала. А вот вторая, наоборот - поливала из пульверизатора кустик фикуса, намурлыкивая под нос веселый мотивчик. Ольга, как никто в Организации, любила несложные миссии. Как агент она был неплоха, но ещё не успела окончательно зачерстветь душой, и задания такого рода её более чем устраивали. Всё лучше, чем проливать кровь.

 – Издеваетесь, начальница. Всё достали, – устало выдохнул Шурик, товарищ которого поддержал кибернетика согласным кивком. Блондины сидели прямо перед столом. – От копии аттестата из школьного архива и медицинской карточки, до логов по всем онлайн-играм и социальным сетям.

 – Хорошо, хо-ро-шо. Не сердитесь, мальчики. Выпейте вон кофе, расслабьтесь, – Виола щедрым жестом показала на кофеварку в углу кабинета, к которой уже без всяких подсказок подкрадывалась Ольга. Нос девушки-кофеманки давно взял след.

 – Сердиться? Да с чего бы это, дайте подумать… – Александр почесал подбородок, возмущенно поправив очки. – Ладно, документы и грамоты, которых он немало набрал, ладно, переписка и содержимое браузера, после которого бедный Сергей три дня не мог нормально спать. Там столько пор… кхм, шокирующих материалов. Но данные онлайн-игр?

 – Ты зря относишься к этому с таким скепсисом, мой умный, но недальновидный друг, – покачала головой Виолетта, вглядываясь в экран. Свет монитора отражался от разноцветных глаз, пока одна из умнейших людей на планете читала статистику по всяким… игрушкам. Смешно? Глупо? Она так не думала. – То, как человек ведет себя в виртуале, где его присутствие анонимно, всегда отражает настоящий характер. Человек - такая хитрая тварюка, что становится самим собой тогда и только тогда, когда может это себе позволить. Игры – одно из таких мест. Я уже почти дописала докторскую на это тему, почитаешь на досуге.

 – Когда он будет-то, этот досуг, – проворчал Александр, принюхиваясь к витающим в воздухе кофейным ароматам. Что-что, а кофе у Виолетты всегда был качественным.

 – Да-а-а-а… и что может сказать о нашей цели её игровая история? – поинтересовалась Ямада, ненавязчиво выцыганивая у Ольги чашку с ароматным напитком. Сарказм в голосе полуяпонки различил бы и обделенный даже каплей разума.

 – Посмотрим, посмотрим, – пробормотала доктор, перечитывая всё ещё раз. – Что тут у нас популярно у молодого поколения докторов?.. А-га. ММОРПГ, танки, кораблики, моба. Играл магами, преимущественно как мирный крафтер. Артиллерия, авианосцы, целители. Яс-с-нень-ко.

 – Что ясно-то? – воскликнул Электроник, которого девушки нагло не подпускали к кофе-аппарату, пришлось кибернетику занять очередь. Спорить с Ольгой, когда дело касается кофе, решился бы только отчаянный самоубийца. Мягкая и добрая девушка в такие моменты превращалась в фанатика.

 – Ясно, что он тактик, до мозга костей. Прагматичный, хладнокровный тактик, и обладает довольно специфичным складом ума для парня. Вот ты, имея возможность сражаться на передовой, метать молнии или разить мечом, станешь монотонно собирать ресурсы, создавать зелья и экипировку? А пол-игры ждать удобного момента для парочки выстрелов из артиллерии или точного авиаудара? Нет? Вот и я о том. – Виола сравнила остальные собранные данные. – Учился отлично, а последние годы даже спортом занимается. Неплохо-неплохо. Правда, на соревнования наотрез ездить отказывается, а значит, делает это больше для здоровья. Работал на "скорой помощи", даже когда там платили копейки и задерживали расчет. Довольно добрый человек для того, кто там в роще чуть месиво не устроил. Бил силой аномалии, знал, не мог не знать, что раны после его ударов не заживают. Одно слово – Врач. Иллюзии я не питаю: не подоспей мы с Кэпом на помощь - и кто знает, что там могло произойти. Однако, личность довольно интересная, и мне весьма импонирует. Хороший мальчик, хоть и циничный. Тем легче будет работать тебе, Оль.

 – Что!? – Девушка аж поперхнулась кофе, забрызгав расстроившегося Эла. – А при чем тут моя работа и его личные качества?

 – Гос-с-поди, вот с кем приходится иметь дело? Хоть ты не прикидывайся, – устало потерла виски Аналитик. – Притом, что ты войдешь к нему в доверие, узнаешь то, что нельзя достать официально и даже неофициально. Станешь ему другом, а в идеале - даже больше чем другом. Он одинок, умен, осторожен, но молод и гормоны играют как надо, чего стоит одна только история браузера… Даже самые сильные мужчины уязвимы перед красотой. Кстати, блондинчики, не показывайте эту самую историю браузера Ольге, ещё откажется подходить к цели на пушечный выстрел!

 – Как будто я могу отказаться, – надулась темноволосая, прекрасно понимая, что Виола могла бы и приказать, но осознанно даёт ей выбор. К тому же, за столько лет гетерохромная хитрюга ни разу не опростоволосилась. Все её начинания приносили пользу либо конкретно Организации, либо миру в целом, либо ей лично. Каждый из трех вариантов агента вполне устраивал. Слов на ветер доктор никогда не бросала, а за своих подчиненных стояла горой.

 – Тем более, Яму на такое дело не пошлёшь, – безобидно подколола Виола мечницу, хитро прищурившись. – При всех её достоинствах, молодого парня она скорее прибьет, чем очарует. Вот если бы целью была девушка… Ладно-ладно, Яма, не злись!

 – Хорошо, хорошо. Но... Виолетта Церновна, вы же в курсе, что я терпеть не могу лицемерить? ИГРАТЬ в друзей или парочку - да какая разница? Всё одно - будет лишь фальшь. Ненавижу. – Ольга одним глотком допила остаток кофе и упала в кресло. Море за окном переливалось в лучах утреннего солнца, крики чаек и шум прибоя немного успокаивали мятежный дух молодой девчонки. Слишком молодой для ответственных миссий. Работа, тяжелая и необходимая Организации работа, но так противно лгать... Двуличие. Ольга терпеть не могла строить из себя невесть что. Тяжело быть честной.

 – Не зарекайся, подруга, может, тебе и притворяться не потребуется. Он весьма хорош, видела бы ты, как Док бросился девочкам в беде помогать! Красота. Настоящий мужик, пусть в голове пока и бардак. Так что… – серьезно сказала Виола, пронзая подопечную строгим взглядом. – Не всё же одному растению нежность свою дарить. Главное, не влюбись в него. Кто знает, чем обернется этот носитель в ближайшем будущем, лапки кровью он уже замарал по самые локти, пусть я и выгородила его перед Кэпом, но… Док вполне может оказаться чудовищем, почище даже Неуязвимой Рептилии. Фон от него, во всяком случае, идет в разы сильнее, а самыми страшными монстрами становятся те, кто когда-то был добр и наивен. Запомните это, девочки. Он бомба с часовым механизмом. Сильная, опасная, и никто не скажет, когда рванет. Терпеливые люди, срываясь, сжигают все мосты.

 – И тогда придется… – Ямада недвусмысленно провела пальцем по шее.

 – Мне бы очень этого не хотелось, и не факт, что его можно убить напрямую. Сколько там способов на рептилии пробовали? – Виола закрыла ноутбук, тяжело вздыхая. На плечах доктора лежала судьба коллеги и всего лагеря. – Валите завтракать, дамы! И это… впишитесь в жизнь лагеря как можно грамотнее, хоть и тяжело вам будет такое провернуть. Черт бы вас побрал, всех таких колоритных!

***



 Завтрак. Мда. Слишком слабоватое слово для испытанного гастрономического шока. Подобрать эпитеты на самом деле непросто. Повара умудрились не только упустить момент, когда рисовая каша окончательно подгорела, но и по-черному пересолить банальный салат из помидоров и огурцов. Да они их даже не почистили их нормально - попадались те части, которые обычно на овощах срезаются! А о существовании таких штук, как зелень или масло, местные кулинары, видимо, не догадываются. И всё это в промышленных масштабах! Интересно, ребят уже били ногами? Или только у нас в корпусе такие офигенные кухонные работники? Лагерь вполне производит впечатление солидного, от облицовки до последнего стула, но ощущение, будто персонал понабрали на улице. Да любой прохожий лучше состряпает завтрак, чем эти долбоящеры! Бля-адь... Этой едой вполне можно убить, во всяком случае, морально! «Поваров» спасло от линчевания только общее чувство голода, которое испытывали утром все поголовно. Пока спасло…

 Лены так до сих пор и нет, вроде должна была проголодаться больше остальных. Чувство вины грызло изнутри, своей ошибкой я оставил беднягу без ужина. В часы приема пищи она сопела на кушетке без задних ног, по ошибке выпив лошадиную дозу снотворного. Так что… Компанию мне составила всё та же блондинка, она успела принять душ после утреннего моциона. Девушка ковырялась в салате, иногда поглядывая на раздаточную, и впервые я увидел, как на лице Слави пай-девочки проступило что-то кроме добродушно-веселой улыбки. Хмурится! Вау!

 – Ого, да тебя ещё можно спасти! Альтруизм в глубине души пока не перешел в неизлечимую стадию! – первым усмехнулся я, кое-как разжевывая комок слипшегося риса: голод не тетка. – Нет, правда, давай сходим на кухню и жестоко покараем преступников! Кормить ораву детей такой гадостью - чем не нарушение закона? Ты просто постоишь на стрёме, а я их немного того... Тыщ-пыщ!

 – Знаешь, Док. Ты не напоминал мне человека, который все свои проблемы решает насилием, – задумчиво ответила блондинка, краем глаза наблюдая за соседним столиком. Там сидели ночные путешественницы, и если Ульяна бодро хлебала бурду из своей тарелки, пусть и не с удовольствием, но без такого обреченного выражения, как у Хмуро, то темноволосая подруга рыжего бесёнка выбирала из салата кусочки перца и откладывала в едва тронутую тарелку каши, есть которую явно не собиралась. Не любить острое? Да как так можно?

 – А иногда без него никуда, – я развел руками, принимая её правоту. Лучший конфликт тот, которого не было, но в современном мире это уже утопия. Большинство тупиковых дипломатических проблем вполне решаются грубой силой, вопрос лишь в том, кто и насколько сильнее. И это касается практически любого масштаба! Что до меня, то тут совсем вся потеряно. – Кажется, я видел неподалеку продуктовый магазин, лучше потратить немного времени на готовку, чем страдать или мучаться с животом. А то тут уже попахивает пищевым отравлением, это я как доктор говорю!

 – О, так ты и готовить умеешь? – Славяна, через силу, но всё же доедала салат, организм красавицы после утреннего бега нагло требовал калорий. Спортивная девчонка очаровывала, а как от неё пахло шампунем! Ммм! Вот бы подушку с таким запахом я бы на ней… кхм… спал. Да.

 – Когда живешь в незнакомом городе один, с кучей свободного времени, ещё и не такому научишься, – с удивлением я поймал себя на непривычно разговорчивом настроении. Нет, будто рекламирую достоинства Дока вот этой конкретно девочке! Однако, стоит признать, собеседник из валькирии и правда великолепный. Мало того что она оптимистичная сама по себе, так ещё и слушает очень внимательно. Не просто вежливо молчит, а где надо уточняет, проявляя живой, неподдельный интерес. Для одиночки – настоящий наркотик, на который вполне можно подсесть. Бррр! Ущипну-ка я себя незаметно.

 – А почему вон те две девчонки поглядывают на нас с таким подозрением, а, Док? – Славя кивнула на мелких бандиток. А куда, кстати, подевался их рыжий предводитель? Они вроде как трио, а не дуэт. Спит, поди, Алиса эта. И моя подруга по пробежке явно утрирует, периодически на нас косилась только Хмуро.

 – Да так, мелочи. Думают, не сдам ли я их вожатой с потрохами, – отмахнулся я, и сразу наткнулся на очень серьезный взгляд и нахмуренные брови Слави.

 – Что-то серьезное? Курили? Пили? – вдруг очень заинтересовалась девушка. Точно, Ольга же ненароком обмолвилась, что она её помощницей будет. Вот оно тебе надо, Славяна - чужая жизнь? Да и не стоит прямо таки демонизировать вредные привычки. Я например, тоже пью и курю.

 –Д а нет, просто видели меня... Постой! Не в тех же обстоятельствах что и вы с Леной! – поспешил я расставить все точки над «и», как только у Слави саркастически поднялись брови. – Просто после отбоя шлялись по лесу, и они, и я, если уж на то пошло. Разошлись миром, подписав негласный договор о ненападении. Ольга узнает – припашет бедолаг, да так, что те о лагере будут с ужасом вспоминать, а не теплотой. Не рассказывай никому!

 – Тебя чем дальше узнаешь, тем сильнее удивляешься… - проворчала блондинка, отпивая чай и брезгливо морщась. Да ладно? И его тоже? Как можно неправильно приготовить чай?! Делаю глоток. Фу! Эту заварку что, с прошлой смены используют по несколько раз? – И ведь послушаю тебя. Странный ты, Док.

 – Может быть, может быть... – согласился я с собеседницей, про себя думая о том, что бы она сказала, знай мисс-солнышко о моём маа-а-а-аленьком отклонении. А пока подумаем, покупать продукты и готовить самому или… Или всё же дать поварам пиздюлей?

***



 День определенно начался с весьма разнокалиберных эмоций. С одной стороны - приятная пробежка со Славей, а с другой - отвратительный завтрак. Ну, придет ко мне кто-нибудь из этих поваров за таблетками! Дам пургена тройную дозировку, один фиг их собственная «кулинария» намного хуже. Лена на завтрак так и не явилась. Может, у неё есть дар предвидения, и она знала, что нас попытаются изощренно отравить? Странное, и очень непривычное чувство. Половина меня жаждала снова увидеть эту странную, нежную, и одновременно решительную девушку, а вторая – бежать из лагеря сломя голову, пока не сошел с ума... В итоге, противоречивые чувства образовали логический парадокс, и я пошел покурить. Гениально, да?

 Дымить на виду у детворы не хотелось, и ноги сами понесли меня в сторону рощи. Кто-то назовет меня лицемером, но я действительно не люблю, когда мелкота это видит. Солнечный день... Обожаю летнюю жару. Она такая приятная, пробирающая теплом до самой глубины души. Зной становится всё сильнее, я сейчас испытаю климатический оргазм! Цикады - так и вовсе, будто взбесились. Стрекот стоял такой, что перекрывал шум морского бриза. Мне чем жарче, тем лучше, но вот назойливый шум не особо люблю. Тех же, кто не обладал моей аномальной жаростойкостью, спасал тот самый ветерок. С моря шел поистине приятный поток воздуха, у самого берега ещё и обдавая прохладными брызгами. Лагерь жил полной жизнью, даже рано утром.

 Вожатые выстраивали свои отряды, пытаясь организовать хоть какое-то подобие порядка среди беснующейся детворы (нет, правда, мелкие демонята определенно слишком активны). Отряды постарше разбредались по кружкам и комнатам. Пляж постепенно оккупировали лежаками. Ух ты, сколько красивых девочек загорает! Особенно вон те, что так активно играют в волейбол. Славя! И ты там… когда только успела переодеться? Стоит признать, голубой купальник под цвет глаз ей очень идет. Она что, мне рукой машет? На виду у всех? Стыдно и приятно одновременно. И что это за щемящее чувство в груди? Кошмар.

 Помахав в ответ позитивной блондинке, я углубился в рощу. По извилистой тропинке не спеша шагал в наиболее уединенное место, если они тут вообще есть. Такое ощущение, что детишки могут выпрыгнуть из-за любого угла. По дороге я спугнул парочку ящериц, гревшихся на песочке, и стайку воробьев. Среди цветов летали мелкие голубые бабочки, пели птицы (соревнуясь с цикадами за первенство «звуки природы»). Хорошо. Достаю сигарету. Внутри даже какое-то отвращение к себе, за то, что буду дымить в таком месте. Воздух чистый и свежий, несмотря на жару. Кроны деревьев хранят под собой совершенно особую атмосферу, особенно чувствуется запах хвои. Не сравнить с городским смогом. Но расслабиться уж очень хочется, а то вчерашняя ночь до сих пор аукается. Смешно. Двухметровый мужик с дрожащими от волнения коленками. Лена… эти глаза. Это теплое дыхание, от которого по телу словно пробегает электрический ток. А-а-а-а! Чёрт!

 – Была не была! – Щелчок зажигалки, и одна из самых крепких сигарет "Сapitan Іlack" портит прозрачный воздух клубами едкого дыма. Фух! Облокачиваюсь на самый большой ствол. Сколько лет этому платану? Минимум под сотку. Даже я ствол не обхвачу. Почти дошел до фильтра, запрокидываю голову, выпуская клубы дыма вертикально вверх. Хорошо, что никто этого не види… – Ты меня преследуешь, что ли, катастрофа рыжая?!

 – Тшшш! Тише ты! – зашипела на меня с дерева Ульяна. А ведь хорошо замаскировалась, чертовка! Если бы не закашлялась от дыма, то заметить притаившуюся среди веток и листьев мелкую засранку было бы проблематично. – Не ори!
 – Прячешься, значит, – догадался я. – Вот тебе делать с утра пораньше нечего. От кого хоть скрываешься?
 – От меня, – раздался сонный голос из кустов. Хмуро, собственной персоной. Темноволосая девочка выглядела уставшей, с кругами под глазами. В этот момент её привычное выражение лица было как никогда кстати. Я так же выглядел в студенческие годы. Рановато ты повзрослела, девочка.– Нашла. Теперь ты водишь.

 – Ну во-от! – Ульяна надулась, ловко спрыгивая с дерева прямо передо мной. Бодро поведав. – Мы решили вообще не ложиться, чтобы не проснуться в полдень слишком сонными! Сегодня ляжем пораньше, за два дня сразу отдохнем. Кстати, тебе не больно?
 – С чего бы э… – Ах да, когда Ульяна меня напугала, то кулак неосознанно сжался на непотушенной сигарете. Раскрываю ладонь. Так и есть, даже ожога на коже не осталось, а на землю падает покрытый инеем бычок. – Фокус такой, не обращай внимания.
 – Хорошо! – легко согласилась эта святая простота. Ну да, современные дети. После всякой фигни с алиэкспресса их уже ни чем и не удивить. – Точно не хочешь поиграть с нами?

 – Иди давай, ищи подругу. Кыш-кыш! – отмахнулся я от до неприличия бодрой, хоть не спавшей целые сутки, девчонки. Вон Хмуро. Нормальная. Спрячется сейчас где-нибудь, да ляжет дрыхнуть. Не знаю почему, но я почти уверен в этом!

 Ульяна уже убежала, а я только сделал шаг с места, где стоял миг назад... Блядь. Трава под подошвами промерзла и рассыпалась, а воздух стал заметно холоднее. Раньше приступы случались куда реже. Я перестаю контролировать лёд, да и, положа руку на сердце, никогда это не мог. Защитный механизм. Автономный, и почти не подчиняющийся сознанию. Стоит испытать злость или страх, как этот самый механизм запускается. И я очень не завидую тому, кто меня в такой момент спровоцирует. Так было на вершине, со стаей волков, когда ледяные пики прошили голодных хищников насквозь. На дороге, когда я решил прикончить тех, кто угрожал моей жизни. На мосту в Питере, когда чуть не погиб по собственной дурости, и, последний раз, в роще, когда спасал девочек. Эта сила растет, развивается, и если её уже пробуждает просто заставшая врасплох маленькая девочка… то дело действительно дрянь.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Славя(БЛ) Юля(БЛ) Виола(БЛ) лагерь у моря ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 48. Финальная глава перед эпилогом (Продолжение в комментах)

«Люди. В каждом из нас скрыта как огромная любовь, так и дьявольская жестокость, божественная сила и критическая слабость, храбрость легендарного героя и страх самого жалкого животного. Многогранные существа, что в равной степени приближены как к сиянию жизни, так и к забвению смерти. За годы скитаний я стал своего рода, — ну, будем называть вещи своими именами, — расистом, и мало кого признавал себе равным, кроме homo sapiens. Почти все старейшие расы называют нас «жалкие смертные»… Ха… идиоты.

Разве что… дракондоры, или, как они себя сами называли, — драконьи жрецы. О, вот эти оказались вполне адекватными, хоть можно было договориться. А что до остальных… Я был поистине счастлив доказывать всем и каждому, насколько сильно они заблуждались, переходя мне дорогу. Когда пылали города надменных эльфов, когда рушились катакомбы уверенных в своей несокрушимости гномов, когда ударная волна стерла в пыль огромную зеленокожую орду, что имела глупость напасть на меня. Стоя выше всех, сминая врагов, защищая друзей, снося преграды и уничтожая опасности, я гордо называл себя тем, кто я есть. Я — это Я. Человек. Ничто так и не смогло остановить простого жалкого смертного… Люди — венец творения. Этот урок они запомнят надолго.»


Личный дневник Генды.



***



Ночь становилась всё темнее и темнее, мрак всегда становится непроглядным, перед тем переломным моментом, когда свет робко вступает в свои права. Время теперь перестало играть на стороне хищного альбиноса, с рассветом её преимущество сойдет на нет. Харди, породившая своим порочным разумом чудовищного монстра, передала ему как свою силу, так и свои слабости. Свет лишал альбиноса львиной доли сил.


Несмотря на это, Ехидна вполне могла отступить в тектонические катакомбы, а затем напасть уже следующей ночью, но… Демоница понимала, что рано или поздно тут будет ещё один враг, враг, с которым лучше сражаться отдельно. День, максимум два — и летающий пузырь доберется до острова. Док плюс вооруженный лайнер вместе взятые — они слишком крепкий орешек даже для неё. Альбинос самонадеянно думала, что ослабленный повелитель порталов, лишенный почти всей своей силы, будет уязвим. И это чуть не стоило ей жизни. В этот раз на одни и те же грабли она не наступит.


С Ехидной творилось что-то поистине странное. Никто не мог увидеть чудовищную мощь, что она излучает, но чувствовали всем нутром, как их окутывает противоестественный ужас. Да ещё сходили с ума детекторы аномалий на лайнере. Пауки, от мала до велика, вдруг разом дрогнули, сменив направление. Целая сотня шелестящих жвалами членистоногих в едином порыве бросилась к своей хозяйке. Они облепили её со всех сторон, образовав шевелящуюся гору из тел. Мгновение — и она поплыла, заколыхалась, превращаясь в кокон кипящей изнутри плоти.


— Это нехорошо, — пробормотала Хаку, поворачивая все камеры лайнера в сторону берега. На лице у красавицы появилось испуганное выражение, она сжала кулачки. — Совсем нехорошо! Никогда раньше она такого не делала!

— Трансформации, белая гадина меняет тело как ей угодно! — догадалась Виолетта Церновна. Она как никто другой следила за боем врага с мечницей, и старалась разработать стратегию по её устранению. Смогла же гетерохромный гений однажды загнать в угол даже Неуязвимую Рептилию! — Зачем ей столько материи?

— Без понятия, — вставил свои пять копеек Шурик. — Но лучше что-нибудь предпринять, пока не стало слишком поздно, не нравится мне происходящее.


— Артиллерия, вы слышали? — произнес Седой, обращаясь к орудийным расчетам. Кокон пугал всех и каждого, кто его видел.

— Да, капитан! — хором ответили солдаты, и грянул гром. Все пушки корабля отвлеклись от истребления ползущей на «Ленин» орды, разом разрядившись по кокону. Атаку поддержали и драконы-близнецы, закружив над врагом смертельный хоровод и поливая пламенем землю не слабее, чем арта. Синхронный удар канонады и раскаленного синего потока — аргумент в бою более чем серьезный. Но…

— Да ладно?! — Взгляд Виолы прикипел к мониторам. Стоило дыму рассеяться, как оказалось, что кокон даже не пострадал, словно его что-то защищает!


— Там какой-то энергетический барьер, — доложили аналитики, чудом собрав информацию с детекторов уцелевших дронов. Механические камикадзе кружили над полем боя, снуя между рвущими их в клочья обломками и плавящим армированный металл голубым огнем. — Мощная физическая преграда. Он совсем как…

— Как кинетическое поле Генды, — Виола, перебившая аналитика на полуслове, пришла в ужас от одной только мысли, что им противостоит сила, хотя бы приблизительно равная Доку. Даже работая на Организацию, этот человек ни разу не показал свою настоящую мощь. Для этого требовалось загнать носителя в угол, а он был умён, хитёр и труслив. Неплохое сочетание для агента. Враг опасен, но он не может быть всесилен, ведь так? А значит, есть шансы. — Поле. Или, во всяком случае, что-то очень на него похожее. Скорость, подобная защита… Кажется, наша гостья подражает Доку, а значит, у нее вполне могут быть схожие недостатки. Плазма!


По команде Виолетты Церновны, все солдаты разрядили прототипы оружия будущего, и несколько десятков плюющихся сгустков одновременно обрушились на колыхавшуюся под коконом плоть. Ещё раз, и ещё. Они легко прожигали первую защиту, но увязали в толстом хитине: для такой крупной цели огневой мощи слишком мало. Сгусток плоти тем временем рос, будто надувался изнутри, и постоянно пульсировал. Ритмично содрогался, так, словно…

— Черт меня побери, если это не сердцебиение… — Заворожено прошептала Виола, зачарованно приподнимаясь в кресле. Звук был слышен даже на палубе. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… — Боюсь представить, ЧТО оттуда вылезет! Седой, быстро в хранилище, собери кого успеешь, и улетайте на оставшихся воздушных средствах эвакуации! Пару дирижаблей и вертолетов найдется! Боюсь, с лайнером покончено, надо спасти хоть кого-то…

— Но я… — попытался было оспорить приказ старый вояка, искренне считая, что долг капитана пойти на дно вместе с кораблем. Не увидит больше сына, ну и ладно, Ричард вырос настоящим мужчиной. — Пусть лучше моё место займет беззащитная девочка, и спасется она, чем пятидесятилетний старик. Я своё пожил, а умереть на таком корабле — чем не мечта?


В один момент кокон просто лопнул со страшным хлюпающим звуком. В воздухе ещё только оседала уносимая ветром невесомая паутина, а окрестности уже сотряс чудовищный по своей силе рёв. Он заставлял тела храбрейших, стоящих под сотней перестрелок бойцов, дрожать. Да что там солдаты — даже могучие драконы резко развернулись, инстинктивно стараясь отдалиться от того, во что превратилась Ехидна.


Оставаясь верна себе, она сражалась, используя подобное против подобного — меч против меча, клык против клыка. Превосходи, развивайся, уничтожай, поглощай. Фиаско в битве с Доком много лет назад вылилось в её эволюцию, как моральную, так и физическую. Форма для сражений с целой армией! Драконоподобный монстр колоссального размера, по габаритам приближающийся к небольшому крейсеру, он намного превосходил кружащих над ним близнецов. А по разрушительной силе приближался вплотную к их далёким прародителям — Логам.


Абсолютно белый дракон, с красными как кровь глазами. Вместо чешуи — прочнейший даже на вид хитин, переливающийся в свете прожекторов всему цветами радуги. По нему ещё стекала густая жидкость после кокона. Вместо кожистых крыльев — голые кости с натянутой на них прозрачной пленкой, как у стрекозы. На морде — паучьи хелицеры вместо клыков, а на кончике хвоста — скорпионье жало (наверняка, нет, даже стопроцентно ядовитое!).


Изо рта Ехидны при дыхании вырывался раскаленный поток жара, от которого плавился пляжный песок — настолько выросла её температура во время трансформации. Скоро она придет в норму, твердо встанет на ноги, адаптируется к этой форме, и тогда мало никому не покажется! Эта мысль одновременно пришла в головы драконов, Виолетты Церновны и доброй половины солдат на корабле. Но враг не собирался отдавать инициативу, не для этого она коснулась источника силы, который вполне мог её убить. Энергия растекалась вокруг демоницы, пропитывая всё, чего только касалась. Эманации Ехидны заставляли траву и деревья увядать, а с трупами пауков по всему острову творилось что-то действительно жуткое.


Умерщвленные ранее членистоногие, павшие от клыков, огня, артиллерии — снова зашевелились. Вроде бы ещё секунду назад не подававшие никаких признаков жизни, разорванные, обугленные тела стали двигаться, и, кто сохранил конечности, вновь поднялись на ноги. Ползущие в сторону лайнера мертвые пауки, пропитанные сутью Ехидны, из каждой раны которых сочился белый ядовитый пар, стали последней каплей. Даже среди обученных солдат поднялась вполне оправданная паника. Драконы в небе заревели от ярости, пытаясь спалить белоснежного «собрата» с остервенеем конченых маньяков. То, что древний враг принял подобную уродливую форму, они посчитали кровным оскорблением, и это затуманило обычно холодный рассудок повелителей неба.


Однако ни драконье пламя, ни артиллерийский обстрел, ни даже прямое попадание главного калибра «Ленина» не достигло врага. Прочнейшая броня, сверху прикрытая тонкой энергетической пленкой, абсорбировала повреждения на раз-два. Плазма — и та оставляла только подпалины, которые прямо на глазах бесследно затягивались. Что до самой твари, то она вовсе не собиралась просто так стоять и смотреть, как её обстреливают все кому не лень. Взмах титанических крыльев — и в вихре песка и пепла Ехидна отряхивается от остатков кокона и поднимается в воздух. Громоподобный рык ярости разносится по округе. Страшный звук. Погребальный реквием существа, что старше иных планет.


— Вы все сегодня умрете! — Монстр не бросал слова не ветер, он резко хлестнул неосторожную близняшку хвостом, да так молниеносно, что даже она не успела увернуться. Ловкость прирожденной летуньи в этот раз подвела сестру. С поразительной для такой туши скоростью скорпионье жало вонзилось в чешуйчатое бедро, сокращением мешка впрыскивая смертельный яд, и тонкий девичий визг услышали даже на корме корабле.

— Но ведь… на нас не действует … — пролепетала крылатая рептилия обиженным голосом. Тело стремительно немело, из последних сил она отлетела от врага, падая на палубу, а Ехидна не стала добивать подранка. Зачем? Губительный для всего живого токсин сделает всё за неё. Черная сестра не могла отправиться следом и защитить собрата, сдерживая Ехидну постоянным огнем и соблюдая четко выверенную дистанцию. Знание того, что нельзя подлетать к альбиносу на расстояние удара хвостом, стоило слишком дорого, чтобы им разбрасываться.


Приземлившись на палубу, ослабевшая близняшка сделала от силы всего пару шагов, после чего, тяжело подволакивая одеревеневшую ногу, свалилась без чувств. Даже палуба ощутимо дрогнула. Крылатую союзницу тут же окружил отряд солдат, подгоняемый Олегом. Отбиваться от мертвых пауков было намного сложнее. Только с размозженными конечностями они и переставали двигаться. Ладно мелочь, а попробуй остановить таким образом колосса?

Крупнокалиберные винтовки работали не смолкая. Картечь и пули рвали хитин слуг в клочья, огнеметы солдаты отбросили за ненадобностью. Для того чтобы остановить тварей теперь, приходилось сжигать их чуть ли не в пепел, а спокойно стоять под струёй пламени они не собирались! Оттого что сдохли, прыть пауков только возросла. Не чувствуя боли, арахниды наступали, пересыщенные эманациями Ехидны. Теперь уже точно не цепные псы — марионетки. Без боли, без даже отголосков эмоций. Зомби.


— Оль, бросай свой сраный героизм, и валите оттуда нахрен! Время прикрытия закончилось, всё стало слишком опасным! Оставьте чертову ящерицу, спасите хотя бы себя! — Виола вцепилась в край стола до обеления кончиков пальцев, даже свой интеллигентный тон отбросила. Хаку на экране согласно закивала, когда Церновна добавила: — Ваши жизни важнее всего! Живо, я кому сказала!

— Простите, Виолетта Церновна, но я не могу. Солдат не держу, а сам останусь. Сердце и так не на месте, — теплым басом ответила «Ольга», жестами показывая бойцам, что те в принципе свободны. Не ушел никто, ни один человек. Всем было страшно, но… Круг военных рассредоточился по периметру и не подпускал пауков к парализованному ядом дракону. Беглый огонь оружия не смолкал ни на секунду, а артиллерия не могла работать на таком расстоянии. Свои пострадают больше.

— Как глупо… — фыркнула драконица, глубоким женским голосом, едва ли в силах приоткрыть хоть один глаз. Вертикальный зрачок с ярко-голубой радужкой расширялся, дыхание стало прерывистым, тяжелым. Какое другое живое существо нейротоксин Ехидны прикончил бы в мгновение ока, слон — и тот пикнуть не успеет, а вот кровь черного дракона боролась. Из последних сил, но боролась. — Меня защищают смертные. Уж лучше умереть, чем умереть с позором.


— Ой, да заткнись ты. Мы не бросим тех, кто нам помогал в трудную минуту. Ну что, парни? Зажжем напоследок?! — Олег вскочил на спину ящера, ловко цепляясь за черную чешую и гребни. Отстреливаться с этой позиции было легче, плюс обзор открывался намного шире. Одна из сильнейших драконов, черный дракон-близнец, потеряла дар речи, и только широко открыла удивленные от шока глаза.

— Помирать, так с музыкой, командир! — отозвался ближайший солдат, удачным выстрелом отправляя за борт только-только сунувшегося наверх паука-гиганта. Стальной сердечник крупнокалиберного снаряда перебил подсвеченный Хаку сустав, оторвав ему лапу к чертовой бабушке. — Тем более, музыка играет очень даже ничего, а?

— Спасибо, старалась! — отозвалась по внутренней связи польщенная Хаку.


***



В небесах тем временем разразилась нешуточная баталия. Падение сестры отрезвило второго дракона, и она зашла к врагу со спины, лавируя между прозрачных крыльев, размах которых превышал сотню метров. Тщательно выбранный момент и место удара. Хищница вцепилась в их основания, пробуя плоть Ехидны на прочность зубами и огнем. Повреди крылья, и тогда противник падет. Беспроигрышная тактика воздушного боя. Безрезультатно. Защитный покров альбиноса, сотканный из заемной энергии, был куда слабее, чем кинетическое поле Дока, но, вместе с прочнейшим хитином, вполне выдержал тысячетонный пресс драконьих зубов.


Белый кошмар перевернулся в воздухе, собираясь упасть на спину и тем самым окончательно похоронить вцепившегося в спину паразита. Но осторожная и ловкая, как ящерица, близняшка вовремя соскочила. Гребни на её спине засветились, а вдогонку монстру отправился поток синего огня. В воздухе стоял невыносимый шум. Смешалась музыка Хаку, играющая из каждого динамика, симфония грохочущих выстрелов, канонада артиллерии, хруст хитина паучья, треск огня, но один звук перекрыл все остальные. Когда Ехидна упала у самого берега, на многие мили вокруг дрогнула земля. Поднявшаяся волна ощутимо тряхнула даже лайнер, а грохот оглушил всех и каждого в округе.


Враг довольно ловко перевернулся на все четыре лапы, будто и не было тяжелого падения. Колоссальные размеры этой формы позволяли Ехидне доставать почти до середины корпуса корабля, а вода на берегу едва покрывала лапы до бронированного брюха. Хоть древняя тварь и копировала своего исконного врага — драконов, но не на все сто процентов. Панцирь на животе альбиноса (место, где чешуя у рептилий тоньше) не пробивали даже бронебойные заряды, в чем лично убедилась команда корабля, когда тварь, встав на задние лапы, дотянулась до палубы. Огромная пасть плавно открылась, выдыхая на борт поток медленного белого пара, как раз в сторону неподвижной близняшки и окруживших её солдат. То, что крылатая не скопытилась от яда, монстр воспринял чуть ли не как личное оскорбление.


— Противогазы же нас спасут? — нервно икнув, поинтересовался один из солдат у Олега, который тем временем внимательно смотрел на ползущую к ним взвесь.

— От яда бы спасли, — голос носителя не дрогнул, а вот по его спине пробежал холодок липкого страха. Каким бы храбрым человек не был, перед лицом гибели все равны, а особо безбашенной Ольга себя никогда не считала. Палуба под текущим паром плавилась, как пломбир под знойным летним солнцем. — А вот от кислоты, навряд ли.

— Уходите, двуногие молокососы, — рыкнула черная рептилия, не в силах не то что крылом взмахнуть, даже самым кончиком хвоста дернуть.


— Да куда?! — воскликнул боец, лихорадочно стреляющий в сторону раскрытой пасти, из которой сочилась сама смерть всему живому. Бесполезно, глотку тоже покрывал хитин, а языка там не было. — Помирать, так вместе, красавицы!

— Приятно было с вами служить, парни, и с тобой особенно, агент Футунарь, — один из бойцов достал гранату, собираясь разменять жуткую участь в кислоте на мгновенный суицид.


***



Выручила солдат драконица, спикировав вниз в потоках собственного пламени прямо на палубу — красивый, отработанный годами боевой прием повелителя небес. Выдохнув синий огонь, она резко рванула вниз, прикрывая себя покровом раскаленного потока — собственный огонь не ранил близнецов. Стремительный удар крыльев по воздуху прозвучал как громкий хлопок. Близняшка приземлилась когтистыми лапами прямо на голову Ехидны, всем своим немалым весом обрушившись на раскрытую пасть, тем самым заставив её захлопнуться и прекратить выдыхать кислоту.


— Наглая мелочь! — Альбинос зарычала от досады и снова попробовала достать врага хвостом, но тем самым только добавила себе головной боли, обрушив многотонный удар на то самое место, где мгновение назад сидела крылатая дева. Прочный хитин выдержал напор, и когти дракона, и выстрелы команды корабля, и собственное жало просто отскакивали от непрошибаемой белоснежной шкуры. Грязь не липла к древней твари, оставляя её обманчиво чистой внешне, но глубоко порочной внутри. — Вы все сегодня умрете!


— Вот заладила. «Умрете, умрете»… Пластинку заело? — Олег собрался с духом, и больше не чувствовал страха, поливая врага огнем из винтовки, он думал только о том, как там пострадавшая Ямада. Что будет с жителями «Ленина», если последняя преграда между ЭТИМ и беззащитными людьми рухнет. — Нам конец, да, союзнички вы наши крылатые?

— Дерзкое дитя. Её сила почти равна Логу, и никто в целом мире не сможет… — Хотела было ответить черная драконица, но прервалась, и, ловко подцепив хвостом одного из солдат, рванула бедолагу на себя. В то место, где стоял уже попрощавшийся с белым светом боец, ударила добрая сотня отравленных шипов. Дракон только что спас человека. Ехидна торжествующе оскалилась, предчувствуя скорую победу, опасности для себя она не видела. Не для этого наращивала личную мощь двести лет, чтобы бояться столь незначительной угрозы. Энергия щедро лилась по жилам альбиноса, изнутри, оттуда, где был сокрыт исток истинной силы, могущественнейшей в материальном и нематериальном мире. Но тут в бой вмешалась третья сила… Высоко в небе раздался оглушительный гул. Реальность будто порвалась, затрещав, распалась на сотни мелких осколков. В ночном небе засиял нестабильный, плюющийся искрами, портал…


***



Ричард.



Этот портал не напоминал красивые переходы Дока, наоборот — он весь дрожал, искрился, и, казалось, вот-вот схлопнется. Из огромного колыхающегося проема медленно выплыл дирижабль с гордым названием «Причеши бровь». Свет прожекторов выловил его корпус из ночной темноты. Ночь становилась непроглядной, и там, куда не доставали лампы, царила глубокая тьма. Ветер нес с собой горький запах горелой плоти и, чем черт не шутит, яда, ощутимые даже высоко над землей. К счастью, в противогазах были почти все, включая Хоро.


— Ты как, Сашка? — обеспокоенно спросила у подруги Славя, заботливо поддерживая лежащую на спине неку. Все сейчас находились на мостике, кроме Ульяны, которую Док самолично запер в каюте шантажом и угрозой расправы ремнем над тощей задницей.

— М-м-ожно я-я н-н-небуду от-в-вечать? — заикаясь, пробормотала кошечка. Всё тело Александры содрогалось: минуту назад через хрупкую девочку протекала вся чудовищная мощь Дока, без неё она подобное чудо и не осилила бы. — Будто поездом переехали. Всё болит, даже шерстка! Чтобы я ещё раз на такое… Да никогда в жизни. Ты что, ядерный реактор?!

— Гораздо хуже, моя маленькая, гораздо хуже, — зло проворчал Док, оглядывая происходящее внизу и сжимая зубы. — Прости, пожалуйста, что мы рисковали тобой.


— Ничего, я куда крепче, чем кажусь на первый взгляд, — мяукнула ушастая прелесть, старательно улыбаясь. Ведь видно же что ей больно, а нет, показывает свои белые зубки! Набралась от Слави всякого героизма! — Там же ваши друзья? А вы мои друзья. Друзьям надо помогать. Славь, атпути, задушишь!

— Ну нет, ты прелесть, Саша! Спасибо. Спасибо. Спасибо! — Блондинка уткнулась в волосы кошечки, старательно наглаживая пушистую макушку, в уголках голубых глаз предательски блестело.

— Это всё, конечно, здорово, но что делать будем? Спускать дирижабль в этот писец — форменное самоубийство. Вы на своих двоих вниз, мальчики? — поинтересовалась Женя у меня и у Дока. Идея совместить энергию сильнейшего носителя и способность Саши открывать порталы в этом мире пришла именно в её светлую вихрастую голову. За это Славяна поглядывала на аналитика с легким осуждением.


— Естественно, — Док оскалился, по его телу струилась энергия, невидимая другим, но мои глаза унаследовали способность Кукулькана, и всё это чудо было как на ладони. За что мне нравились силы этого парня, так за то, что они полностью завязаны на физиологию. Не непонятный «ахалай-махалай», не «суперсила», а четко структурированный поток энергии. Каждый процесс, каждая клетка, каждая искра его тумана — это произведение искусства, ни у одного живого существа я пока не видел ничего даже близко похожего. Кожа Дока исчезала под слоем черно-белой чешуи, формирующей причудливый узор? как у тигрового питона. Радужка поменяла цвет, будто капнули жидкое золото на карие глаза, зрачок — и тот стал вертикальным? как у Юли, когда та зла или возбуждена.


— А там ведь Алиса… — dспомнил Кэп, уж он-то как никто другой знал: злой Док — это бедствие локального масштаба, а вывести его из себя проще всего угрожая тем, кто ему дорог.

— Хоро? — Джо первым заметил, как волчица вся напряглась, медленно пятясь назад, неосознанно увеличивая дистанцию между ней и Гендой, вокруг которого гудел воздух. — Что-то не так?

— Всё не так, — серьезно сказала девушка, исподлобья глядя на переливающуюся энергией чешую, а её вставший дыбом хвост сейчас напоминал ёршик. Напряжение на борту ощущалось невооруженным взглядом. — Он больше не пахнет как человек.


— Да кто бы говорил! — Голос Дока тоже менялся, становился глубже, вкрадчивее. Он уже не походил на тот спокойный, иногда даже менторский, тон, каким любил говорить наш товарищ. — Я Человек, не надо тут вводить в заблуждение, да и время поджимает о всякой фигне болтать! Сашка!

— Да! — ойкнула нека, отзываясь на голос. Кончик кошачьего хвоста затрепетал, а мягкие ушки неосознанно прижались к голове.

— Котенок, ты помогла нам успеть вовремя. Если бы не ты, то… Спасибо. Я (!), никогда этого не забуду. Клянусь именем Стража, — гигант вдруг повернулся к Саше, и все взоры устремились на уставшую неку. Солдаты смотрели с нескрываемым восхищением, Юля и Женя с любопытством, а глаза Слави излучали такую нежность, что под этим теплым взглядом растаял бы даже тот чертов ледник. — Поехали, мужики, у меня сил не так много после портала, и растягивать поле слишком далеко пока не получится. Редко такое говорю, но… В БООООООООООЙ!


— Мои ушки-и! Предупреждать надо, — промяукала Юля, прижав пушистые локаторы к голове, я её еле слышал, почти распрощавшись с дорогими сердцу барабанными перепонками. Рык, громом разнесшийся по округе, оглушил стоящих на мостике бойцов, что уж говорить про чувствительные кошачьи ушки.


Док прыгнул за борт первым, оставляя за собой след из кинетической энергии. Она покрывала всё тело, меняя форму и прорастая поверх одежды шипастой броней. Напряжение поля было настолько сильным, что его сияние предстало перед глазами всех, а не только в зрении охотника. Над костюмом носителя засверкала полупрозрачная защита, напоминая рыцарскую броню и двигаясь вместе с телом. Способность «бегунка» услужливо подсветила его как «Кинетический бастион».

Своим громким появлением он безраздельно привлек внимание врага, перехватив всю инициативу атакующих орд на себя. Внизу, на лайнере, творился сущий пиз… АД! Титанический белый дракон, с до боли знакомыми кровавыми глазами, опирался на борт двумя лапами, конкретно сейчас собираясь отправить к праотцам двух черных драконов, смотревшихся на её фоне мелкими голубями, и отряд солдат. Своими фанфарами Док переключил всё внимание на себя, и белоснежный кошмар, зло оскалившись, отпрыгнул в сторону берега. И, я готов поклясться, досадливо перед этим сплюнув!


— Будьте осторожнее, все вы! — сказал я, прыгая за борт. Что ж, мне тоже нельзя тут ошиваться. Внизу нужна помощь, и причем срочно. Крылья раскрылись почти сразу, в груди клокотал азарт, ощущение, что по жилам тек чистый адреналин, с легкой примесью крови. Интересно, когда-нибудь это чувство, чувство полета, станет для меня обыденным? Надеюсь, никогда! Переворачиваюсь в воздухе, делая мертвую петлю — не только Генда умеет дразнить противника, могу и я! Взмах крыльев, импульс энергии аномалии — и на море поднимается шквальный ветер. Потоки воздуха нужны для перестраховки, в таких условиях медленный газ пауков будет бесполезен. Теперь надо что-то сделать с окружившей лайнер каменной ловушкой, сверху напоминающей ровный круг из скал. Сам «Ленин» заплыть сюда не смог бы…

Что до нашего могучего союзника, он вовсе не терял времени впустую, рухнув на палубу перед отстреливающимся от орды пауков солдатом. Жесткое приземление смягчила полупрозрачная мембрана под его ногами, но все же, удар должен был быть нехилым. Скорее всего, чешуя — это только обертка основных изменений, вон как клубится туман по всему телу. Смутно знакомым, кстати, солдатом. Отсюда не очень хорошо видно, но… Отец! Папа?! Воевать лично в его-то годы?! Док приземлился рядом с ним, и… никто не успел разглядеть его движений.


Трансформация выводила его и так огромную скорость на совершенно недосягаемый уровень восприятия. По палубе будто ударили установкой залпового огня. Разъяренный, как тысяча демонов, Док ускорился, превращая врагов в фарш скупыми атаками кулаков и ног. Покрытый кинетической бронёй, удар оказался настолько мощным, что буквально раздирал плоть. Арахниды лопались, как перезрелые арбузы. Удар — и голова разлетается в клочья. Взмах ноги — и кинетическое поле выбрасывает за борт мешанину из искореженных тел.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Славя(БЛ) лагерь у моря Саша(КТ) Ero vn ...Визуальные новеллы фэндомы 

Арт на финальную главу ЛуМ 2 от Леонзо.

Глава на фикбуке

 \ 1 \\ Д 1 1 V-JK ïi ^m л1 \ ШШ U Wjf i y \ wMÏîGhî n'i U f \,Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Славя(БЛ),Самая трудолюбивая девочка лета!,лагерь у моря,Саша(КТ),Ero vn
Развернуть

лагерь у моря Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Юля(БЛ) Art vn ...Визуальные новеллы фэндомы 

Хорошо сидеть на берегу, с любимой кошкой.

Арт на мою писанину ЛуМ 2. Последние главы в процессе.

Автор

Страница фанфика

лагерь у моря,Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Юля(БЛ),Самая хвостатая девочка лета!,Art vn,vn art
Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) Виола(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Лагерь у моря 2. Часть 47

«Его первой тюрьмой был глубокий грот, второй стал металлический шар, третьей — ограненный божеством алмаз, четвертой — адамант. Но ничто не могло сдержать жажду фантома к разрушению, даже самые крепкие материалы, даже самые толстые стены, из которых только создавались тюрьмы. Рано или поздно, все они уступали неукротимой ярости бестелесного чудовища. До тех самых пор, пока его тюрьмой не стал… человек.»


Расшифровка записей, найденных на дне Марианской впадины



***



Мало какое сражение давалось Ямаде так же тяжело, а она вынесла свою шкуру из сотен передряг. Пусть не целой, но хотя бы живой. Сейчас же воительницу терзал страх, и только понимание того, что за спиной нуждающиеся в её защите, не позволяло банально сделать ноги. Док со своими тренировками выбил из полуяпонки всю героическую чушь, и теперь она не стеснялась драпать, когда была такая возможность.


Ночная битва против злобного чудовища, рассчитывать можно только на себя. Кра-со-та, ничего не скажешь. Бóльшая часть команды не могла пошевелиться, парализованная способностями Ехидны, даже Ямада чувствовала чуждые мысли у себя в голове. Слабость и дрожь основательно сковывали тело, лишая воительницу привычной легкости. Матерые солдаты замерли, не в силах перебороть ментальное воздействие. Полуяпонка не знала, что обычно альбинос ЗАХВАТЫВАЕТ разум, заставляя людей подчиняться либо в ужасе бежать, но кадры Организации оказались слишком сильны телом и духом. Всё что она смогла, это вывести их из строя, да и то с трудом.


— Яма, ты там живая? — обеспокоенно спросила Виола, через встроенный в противогаз коммуникатор. Отголоски ментального пресса доставали даже туда, до самого мостика. Учитывая размеры «Ленина», расстояние весьма приличное.

— Пока да, — ответила мечница, уклоняясь от выстрела отравленных шипов. Пару болезненных ударов фаталиса на сверхзвуковой скорости отучили Ехидну лезть в ближний бой, подставляясь под хищный блеск черного лезвия. Крылья давали демонице нечеловеческую маневренность, однако… Физический урон на такой скорости она не могла поглощать целиком, и, совершенно неожиданно для себя, встретила в Ямаде довольно грозного противника. Отдышавшись, мечница уточнила: — Но надолго меня, боюсь, не хватит.


Яма нутром чувствовала, что сдаёт позиции, да и собственный клинок ранил ладонь острыми шипами, буквально раздирая кожу. Ускорение расходовало слишком много сил, истощая ресурсы организма. Даже Док, человек тысячекратно более выносливый, чем она, старался использовать аналогичное умение как можно реже, предпочитая кинетическое поле и порталы. А постоянное кровотечение ради защиты от паралича — дорогая цена для человека из плоти и крови. Слишком дорогая.


— Да двигайтесь, придурки! Помрете ведь! — Яма толкнула ближайшего к ней солдата, но тот просто упал на палубу, потеряв равновесие. А пауки всё лезли и лезли, шевеля своими мерзкими мохнатыми лапами, скоро будут на корабле, и тогда всё, баста. Прыгать кузнечиком между главным врагом, одновременно защищая остальных, ей точно не по силам. Щелканье жвал раздавалось совсем рядом.


— Мечница, значит, — Ехидна задумчиво смотрела, как раны на белом теле заживают на глазах. Глубокие порезы, оставленные девушкой, не кровоточили, затягиваясь почти мгновенно, а ведь они смертельные, каждый! На простые удары темноволосая не разменивалась, стараясь бить по крупным сосудам и нервным сплетениям. Но там, где другое существо уже отбросило бы копыта, альбинос просто досадливо морщилась. — Последний раз меня смогли ранить мечом, хм… дай вспомнить. Несколько сотен лет назад. Последователи Лигатора. Чешуйчатые твари. — Альбинос раздраженно сплюнула на палубу, припоминая не самые приятные бои, и над металлом опалубки (по идее устойчивым к коррозии) стала подниматься струйка едкого дыма.


— Ямада, я не могу достучаться до артиллерийских расчетов! Все молчат, даже на кнопку нажать не могут! Перестраховались, блядь, от управления огнем извне, сейчас бы сама выстрелила! — В наушнике девушки раздался злой от отчаяния голос Виолы. — Помочь тебе совсем некому. Седой пошел, но застрял, отбиваясь от пауков по правому борту. Да и, чем ближе к этой гадине, тем сильнее она давит на мозги. Ты… это не приказ, Яма, просто…


— Знаю, — оборвала разговор воительница, когда Ехидна вновь попыталась достать её ядовитыми плевками. Мечница понимала всё с самого начала. — Если что, памятник должен стоять на площади в Окинаве. На самой красивой площади, и чтобы из настоящей стали, а то знаю я наш экономический отдел! Целиком из стали, и меч туда посимпатичнее.


— Я не шучу, Яма! Ты там это, брось говорить как Док. Хватай Ольгу, и бегите в хранилище, оно выдержит ещё… какое-то время, — Виола с трудом выговорила эту просьбу, прекрасно понимая, что с командного мостика она сама спастись просто не успеет.


— Не могу, да и даст эта блядь мне убежать сейчас. Вон как глазами сверкает. Понравилась я ей. Позаботьтесь о моей сестренке! — Мечница стиснула зубы, оглядывая парализованных солдат, мигающие прожекторы, появляющиеся из-за борта паучьи лапы. Перед глазами у неё появилось улыбающееся лицо Мику. Её теплые губы, запах. Она крепче стиснула рукоять своего клинка и наградила белую дрянь ненавидящим взглядом. Если бы глаза могли убить, сражение бы уже закончилось. Ироничная усмешка скривила изящные губы. — Ну, давай, иди сюда, паучиха вонючая, мать твою! А?! Хочешь меня грохнуть?! Я тебя сама грохну! Тварь членистоногая! Перережу тебя и всю твою восьмилапую братию!


— Как жаль, что не все люди такие, как ты, — уважительно прошипела Ехидна, одним только усилием мысли останавливая пауков, не позволяя ни одной блохе соваться дальше борта. Сейчас захват корабля отошел на второй план. Длинный белый язык облизнул пересохшие губы. Крылья за спиной растаяли, плоть втягивалась обратно в тело. Трансформации, как снаружи, так и внутри, от конечностей, до клеточных процессов. Ехидна совершенствовала свои навыки, прекрасно помня, как её прихлопнули одним ударом. Старая, как мир, мать чудовищ просто обожала сильных врагов. Они были её наркотиком. Самым желанным и самым ценным. — Покажи всё, на что способна, сильная девочка. Мои детишки пока подождут. Победишь — и они просто разбегутся. Но сможешь ли?


Давление на разум стало просто невероятным, на глазах людей лопались сосуды, кровоточили уши, голова — так и вовсе раскалывалась. Организм солдат всеми силами старался спастись от чудовищного ментального урона, но получалось плохо. Простые люди тут бы уже и копыта отбросили. Конечности Ехидны поплыли, оборотень адаптировалась к противнику. Именно после столкновения с Доком она стала развивать броню и поглощение энергии, после схватки с Семнадцатым — отрастила крылья, а теперь, сражаясь с виртуозом ближнего боя… Ноги белоснежной девушки стали мускулистыми, бёдра — шире, икры — мускулистее, на животе забугрились кубики пресса, а руки… превратились в два хитиновых белоснежных серпа, как у богомола. Ямада даже замерла, пораженная сочетанием смертоносной красоты и ужаса. Что ни говори, а впечатление Ехидна производила.


— Лезвие против лезвия, — альбинос обозначила театральный, нет, очень даже серьезный поклон! На серповидных отростках появлялись острые шипы, способные рвать плоть с легкостью, будто режут зефир. Она ударила ими друг о друга, высекая искры. Хитин уплотнился, обретая свойства не хуже, чем у легированной стали. — Скорость против скорости, ловкость против ловкости, и сила… против силы!


Первый же выпад врага чуть не стал для ослабленной девушки смертельным. Ехидна яростно бросилась вперед со скоростью реактивного снаряда, оскалив клыки и радостно хохоча. Свист ветра — и на месте, где стояла Ямада, уже пролегли две глубокие борозды от когтей. Хитин резал металл, как нож масло, оплавляя края палубы и выбивая искры из армированной брони (которую, между прочим, не каждый снаряд пробьет!). Аналитики, беспомощно наблюдающие за всем через камеры, сжимали кулаки и матерились, как последняя гопота.


Увернувшись на одних только инстинктах, мечница сдавленно выругалась, превращая клинок в цепь, и попыталась захлестнуть врага. Связать ноги и перехватить инициативу на себя — неплохая идея, но куда там — альбинос просто прыгнула вверх, отталкиваясь своими великолепными ногами и взмыв на пять метров воздух как перышко, после чего резко кувыркнулась, и, оттолкнувшись от подставки радара, смертоносным комком хитиновых лезвий обрушилась на полуяпонку.


Каким чудом Яма парировала ЭТО, она и сама не поняла. Восприятие девушки едва поспевало за взвинченным до предела темпом. Но каждый удар смертельных лап встречал верный черный меч, меняя форму подобно живой ртути, перетекая из короткого клинка во фламберг, молот, иногда в щит. Ехидна вошла в азарт, полностью отдавшись сражению. Такой противник ей определенно по душе, не то что всякие уроды, которые жахнут силовым полем — и поминай как звали.


Сердце альбиноса даже дрогнуло, вспоминая столкновение с этим человеком, в те времена, когда он был в полной силе. Вот кто настоящий монстр! Хорошо, что сейчас он не может использовать даже ничтожной части своих возможностей, уж она об этом позаботилась, подготовив мир к появлению любого врага, сейчас с ней совладал бы разве что лог. Куда там бедной смертной полуяпонке!


Полностью погрузившись в глубокую оборону, мечница сбила дыхание, и на полсекунды потеряла равновесие. Слишком большая роскошь в подобном бою. Беловолосая не пропустила эту фатальную оплошность. Жуткий звук рвущейся брони и плоти. Руки Ехидны вонзаются в хрупкое тело, ломая ребра и протыкая легкие. Кончики хитиновых лезвий окровавленными серпами вылезли со спины. На палубу закапала тягучая жидкости, капля по капле, сама жизнь покидала дрожащее от боли тело. Но почему в глазах у врага нет ни капли отчаяния? Ехидна удивленно склонила голову на бок.


— Шах, — кашляя кровавой пеной, улыбнулась Ямада прямо в лицо ничего не понимающей матери чудовищ. Оскал вышел не хуже, чем у самого монстра. Душа настоящего воина не сломилась, пусть противник и за гранью понимания. Девушка не потеряла сознание только потому, что в крови текли реки адреналина, а враг изначально не целился в сердце. Меч на её руке вдруг свернулся, обхватывая кисть носителя наподобие облегающей перчатки. Черный металл вибрировал, ощущая боль своей дорогой хозяйки. А она тем временем вспомнила, какими именно словами ставил точку в схватке её могучий учитель. Ямада подставилась нарочно, понимая, что выносливость подходит к концу, а, расправившись с ней, враг косой пройдет по лайнеру, убивая всех и вся. С такого расстояния даже самый быстрый враг не увернется, а ударить всей силой своего оружия Яма может лишь один раз. — Шах… И мат!


Их можно пересчитать по пальцам, великие клинки — гладий, фаталис, инкурсио, атрейда, райшин, гуань-дао. Орудия, выкованные для того, чтобы их держали руки Воинов. Великие клинки для великих людей. Мощное оружие в хватке героя — бесполезная железка в руках недостойных. Фаталис изначально задумывался как ассасин — клинок убийцы. Не ведающий равных, сотканный безумцем инструмент. Живой меч, атакующий в симбиозе со своим носителем, которым признает далеко не каждого. Никогда раньше он не попадал в руки такому благородному воину как японская мечница, никогда раньше не упивался чистой энтропией боя. И сейчас, этой самой ночью, раскрыл свой потенциал в полную силу.

Сломанный клинок высвободил всю свою мощь, такой у него не было даже в руках создателя. Защищая нового хозяина, он, тем не менее, не мог атаковать без поддержки её собственных жизненных сил. Меч не хотел ей навредить, наоборот, в отчаянной попытке спасти хозяйку Фаталис окутал хрупкую кисть девочки стальным коконом, а на её тонких пальцах расцвели острые как бритва когти. Меч настойчиво колол кожу, взывая к инстинктам самосохранения, он буквально умолял: «Беги, дура! Нас ещё ждут грандиозные бои!» Но за спиной Ямы стояли беззащитные люди, и душа воина не уступила инстинкту самосохранения.


УДАР! Молниеносный выпад руки тренированного мечника, блеск сверкающих когтей, атака, чудовищная по своей мощи и скорости. Ладонь Ямады, закованная в непробиваемую перчатку пронзила грудь Ехидны, сжимаясь на трепещущем сердце чудовища. В отличие от игривого чудища, темноволосая мечница пришла убивать, и с чавкающим звуком раздавила пульсирующую мышцу.


— Кха? – Из пасти удивленного монстра брызнула кровь, своим ударом воительница разворотила ребра и легкие, отомстив зеркально за собственные раны. — Надо же! Встреться мы с тобой раньше, и я бы сейчас умерла…


— К-как? — Прохрипела Ямада, чувствуя, как терзающий раны в груди ужас отступает, острая агония переходит в тупую, ноющую боль, взамен тело охватывает странное онемение, в глазах плывет, а вздохнуть раненной грудью не получается. Неужели всё? Почему-то именно сейчас, вместо хватки монстра, она вспоминала ласковые руки любимой пианистки. Непослушные губы прошептали в микрофон: — Мику… защитите… мою Мику.


— С тех пор, как ваш союзник чуть не отправил меня к Харди на рога, — альбинос нежно прижалась обнаженным телом к Ямаде к своей груди, попутно снимая с неё противогаз, — у меня ДВА сердца! Как больно, твоя рука меня насквозь пробила! Интересный меч, а его хозяйка — и подавно. Чистая боевая воля. Я никогда тебя не забуду, девочка. Жалко, что пришлось тебя убить. Правда жаль, прости.


Ехидна поникла, и не спешила вынимать свои лезвия, прекрасно понимая, что тем самым мгновенно добьет противника. Вместо этого, она склонилась к её губам, и поцеловала, накачивая слюну обезболивающим токсином. Древнее, как мир, существо умело ценить чужую силу и даже жалела, что не смогла захватить столь ценный трофей живьем. Ну, хотя бы насладиться напоследок, давая отмашку своим тарантулам. Паучье продолжило нашествие, повинуясь матери. Однако, Ехидне сегодня тотально не везло…


За время боя она не заметила две вещи. Первое — это то, что над парализованной Ольгой стал подниматься пар, и её тело постепенно меняло форму, становясь больше и крепче. И второе… Из всех, абсолютно всех динамиков на корабле, зазвучала стремительная мелодия. Что-то вроде активного барабанного ритма, с высокой частотой бьющего по ушным перепонкам.


Игру монстра прервали самым нахальным образом — выстрелом в голову из плазменной винтовки. Зашипев, Ехидна отбросила Яму, и длинным прыжком разорвала дистанцию. Затылок альбиноса превратился в кровавое месиво, а регенерация уничтоженных на молекулярном уровне тканей происходила намного медленнее. Два следующих выстрела она пропустила мимо себя, скрывшись за палубой. Враг отбежал, передвигаясь на четвереньках как насекомое. Жуткое зрелище. Серповидные лезвия цокали по палубе, брызгая ещё теплой кровью.


— Яма! Яма! Да твою ж душу мать, что же делать?! — к бездыханной мечнице подбежал высокий мужчина, с дымящимся оружием в руках. Или, вернее сказать не совсем мужчина. Особенность Ольги заключалась в том, что она могла менять свой пол, полностью перестраивая организм. Как приятный побочный эффект при перестройке клеток, тело очистилось от нейротоксина, и к агенту под кодовым именем Футунарь вернулась подвижность. В облике мужчины сохранялись приятные черты лица, и длинные темные волосы, но тело становилось крепким, поджарым, сильным. А вот голос все равно срывался… — Виола-а-а! Тут всё очень плохо!


— Да сама вижу! — аналитик не скрывала слёз, и только осознание того, что истерика делу не поможет, удерживала не самую слабую личность от того, чтобы свернуться калачиком в углу и рыдать. — Ещё нашу систему взломали извне, кто-то подключился к лайнеру и запустил по всем станциям этот мотив. Зачем — непонятно. Всё, пиздец!


— Не совсем, Виолетта Церновна, — вдруг отозвались артиллеристы, и, одновременно с этим, грянула канонада всех орудий. Ночь снова озарилась багровым огнем. Осколочно-фугасные снаряды вмиг покрошили большинство пауков, остались только те хищники, кто уже добрался до палубы, но и их встретили.


— Жги! — прозвучала короткая команда, и по всему лайнеру жестокой стальной мелодией зазвучали выстрелы. Заполыхали огнеметы, засветились редкие росчерки плазмы, которой агенты стреляли по самым крупным особям, которых не брала даже бронебойная шрапнель. Солдаты пришли в себя.

— Как эта штука заиграла, — ближайший агент постучал по боковой части противогаза, где звучала бодрящая мелодия, — оцепенение спало.

— Я тоже заметила, — добавила Ольга, или точнее, в этом облике Олег, — черт, черт, черт! У меня тут раненый, и серьезно!


Руки не находили пульса на шее Ямады, она совсем не дышала. Кровь залила почти метр палубы, и остановилась только тогда, когда фаталис, растекшись черной кляксой, залил собой зияющие раны. Сердце Олега сжалось от боли и безысходности, но тут он заметил, что одна рука девушки находилась в кармане костюма. Мечница потянулась туда, перед тем как потерять сознание.

— Господи, откуда?! — прошептал боец, вытаскивая дрожащими руками шприц со стимулятором. Дальше руки действовали без участия сознания. Срывается крышка, игла вонзается в грудь, и пневматический механизм сам впрыскивает лекарство. Экспериментальный состав, переработанная кровь Неуязвимой Рептилии, растекается по сосудам, пропитывая ткани и восстанавливая даже самые страшные раны.


***



Грохот выстрелов подсказал Олегу, что стычка ещё в самом разгаре. Оборотень подхватил Ямаду, сердце которой начало медленно, ещё очень-очень слабо, но всё же биться, и со всей своей богатырской мощью рванул в ближайшее помещение. Прототип стимулятора остановил кровотечение, и мечница задышала, но прийти в себя пока не могла. Да и не факт, что всё так легко обойдется, но состав сделал главное — подарил девушке шанс. Мику, по какому-то поистине сверхъестественному чутью, буквально заставила любимую забрать подарок Виолы. Стимулятор перекочевал из кармана певицы в резервы к темноволосой воительнице, и только что спас Ямаде жизнь. Пока. Побочных эффектов у сырого продукта — воз и маленькая тележка. Музыка становилась всё громче, и нутро Олега отзывалось ритму, тело рвалось в бой, слабость, которую нагоняло ментальное воздействие Ехидны, канула в небытие. Мужик крепко сжал кулаки, до побеления пальцев.


— Если это простая мелодия, то я балерина! — хриплым басом сказал Олег по громкой связи, укладывая бледную девушку поудобнее на кресло.

— Верно, каким-то образом она воздействует на сознание, — Виола облегченно выдохнула, искренне радуясь, что свидание Ямады с потусторонним миром пока откладывается. Дело даже не в том, что она полезный организации носитель — терять друзей тяжело. — Я пришлю пару солдат за Ямой, её надо отнести в медпункт, или ты сама?

— Надо помочь ребятам отбиваться, — покачал головой Олег, проверяя заряд своего оружия. Экспериментальные версии плазменных винтовок очень любили барахлить в самый ответственный момент. — Тем более, та белая дрянь ещё не добита. Ты её глаза видела? Это просто кошмар.


***



Ехидна петляла между палубных надстроек, подволакивая ноги и мучаясь от боли в груди. Тело альбиноса восстановилось после ранения, но кожа стала дряблой, как у старухи, а мышцы — частично атрофировались. Для экстренной регенерации организм монстра использовал клетки здоровых тканей, но, черт её подери, демоница не жалела ни капли. Повторись ситуация, и она точно так же бросится в бой с великолепным противником. Однако сверхскоростная мечница нехило её потрепала. Пробила и энергетическую оболочку, и хитиновую броню — просто так подобное не восстановишь, нужно тело.


Из-за ближайшего поворота выскочил отряд солдат, открывая огонь по врагу без лишних слов. Пули, плазма, огонь. Девушка вполне могла пострадать от такой слаженной атаки, но вовремя увернулась. Прыгая за борт, Ехидна ухватилась за ползущего наверх паука. Нестабильная структура девушки-монстра поплыла, и её тело погрузилось в восьмилапого гиганта как нож в масло. Два удара сердца ничего не происходило, но потом… Паук начал менять цвет, с темного, почти черного, на белоснежный. Передняя часть хитина закипела, и оттуда появилась верхняя половина тела альбиноса, замещая собой паучью морду.


— Вот так-то лучше, – довольно выдохнула полностью восстановившаяся мать чудовищ, усилием воли выращивая на брюшке дополнительные шипы. Паук отдал хозяйке свое тело и жизнь, только так у неё получилось избавиться от оставленных Ямадой ран. — Идите сюда, вкусные люди-ш-ш-ки. Поиграем… ещ-щ-щё чуть-чуть.


Оскалившись так, что черты лица Ехидны почти потеряли человеческий облик, демоница одним махом прыгнула обратно на палубу, обстреливая всех солдат хитиновыми шипами. В этот раз она не стала размениваться на парализующий токсин. Древнее создание било насмерть, сторицей расплачиваясь за перенесенное унижение и боль.


***



— Сегодня определенно страшный день, — Виола устало рухнула в кресло, нажимая на кнопку связи с аналитиками. — Уже выяснили, кто пробрался в систему?


— «Пробрался»? Я вам, между прочим, помогла! — раздался из динамиков возмущенный голос. На большом экране командного мостика появилось изображение. Девушка с серебристыми волосами, собранными большим бантом, и ярко-красными глазами. Но, в отличие от Ехидны, кожа у неё была нормального цвета, а радужка четко контрастировала со зрачком. Приятные черты лица и спокойный взрослый голос. Образ дополняла серая рубашка и галстук. Она внимательно изучала сидящую перед ней девушку через камеры захваченной системы. — Виолетта Церновна?! Одно из двух: либо появился вирус, способный обмануть протоколы Гипериона, либо… я просто сошла с ума. Неужели это не сон? Первая Искра бы была рада увидеть тебя…


— Ты меня знаешь? — удивилась аналитик. Чтобы сохранять положение сидя, ей пришлось вцепиться в подлокотники, иначе Виола упала бы от усталости и страха. На корабле творится черт знает что, ответственность за сотни людей давила на плечи тяжелым грузом.


— Знаю ли я своих создателей? — Белые волосы незнакомки рассыпались по изящным плечам, умная голова склонилась набок. — Меня зовут…

— Хаку, — ответил вместо неё Роман, дыхание юноши сбилось от волнения. Инженер и кибернетики подключились к разговору, не веря своим глазам и ушам. — Ангел, расправивший крылья.

— Верно. Я — управляющая программа спутника, который вы до сих пор пытались взломать. Дал бы доступ к камерам сразу, и не пришлось бы так мучиться, — улыбнулась гостья на экране, услышав его голос. — Только сейчас не до политесов и прочего общения, я долго создавала дорожку, которая ослабляет ментальные способности Ехидны, но её физическая сила никуда не делась. Вы можете эвакуироваться?


— Да как?! — воскликнул Шурик, ударив кулаком по столу. — Вокруг сплошь скалы, обычный корабль не пройдет, не то что наш, а летающего транспорта не хватит на всех.

— И этот монстр не даст никому просто так уйти. Как посмотрю, великодушием она не страдает. Просто так смотреть, как добыча показывает спину? Да она на одних инстинктах в нас вцепится. — Виола мельком глянула на камеры. По всему периметру солдаты сдерживали натиск.


Артиллерия работала не смолкая, и только звукоизоляция мостика позволяла на нем спокойно говорить. На место каждого расстрелянного, сожженного огнем или убитого током паука вставало два новых. Они лезли из-под острова бесконечным живым потоком из пещер, и не было видно ни конца ни края этому нашествию. Тварей было море, от мелких, до самых крупных, размерами не уступающих танку, и почти таких же прочных. Толстый хитин пробивало только тяжелое вооружение.


— У меня из оружия только орбитальный лазер, но, чтобы выстрелить им, нужно прямое наведение, — задумалась Хаку, потирая подбородок. Как и Искра, она не была простой программой. Живой человек, пусть вместо плоти и крови, она состоит из чистой информации. — А спутник будет над вами ещё не скоро.

— Мы пока неплохо держимся, начальница, — связался с мостиком Седой. Речь капитана прервали звуки выстрелов. — Беда только на центральной палубе. Там эта бешеная баба ребят на клочки рвет, нам до неё как до луны пешком.

— Ехидну многие пытались убить, — печально сказала красноглазая красавица, передавая в отдел аналитики записи со спутника. — Последние годы, потерпев поражение от странного человека, она накопила ещё большую мощь. Сила, скорость, ментальные способности, да и её личная армия возросла в разы. Поверхность много кто пытался отбить. Не получилось даже у драконов, а уж как они пытались…


— Твоя музыка не даст нам оцепенеть? — уточнил Седой, прикидывая, насколько ещё хватит его солдат.

— Да, пока она звучит, сознание человека может сопротивляться её контролю, а к чему вы это спрашиваете? — уточнила цифровая девочка.

— К тому, что бежать некуда, в трюме гражданские. Мы будем защищать этот корабль до последней капли крови. Если эта сука захочет добраться до девочек, то только через наши трупы! — кровожадно оскалился старый морской волк, прерывая связь. Не очень удобно говорить, одновременно поливая огнем лезущих на борт членистоногих.


***



Помощь людям пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. Осажденный арахнидами лайнер яростно огрызался, но это было лишь вопросом времени, когда выносливость или боеприпасы Организации иссякнут. За канонадой артиллерии ни пассажиры, ни пауки, ни даже их могущественная хозяйка не заметили две быстрые крылатые тени. Камнем рухнувшие с небес прямо у края каменной ловушки, чешуйчатые тела, гибко извиваясь под водой, плыли прямо в самую гущу боя. Крылья, лапы, хвосты — всё использовалось для комфортного плавания. Мощные задние ноги гребли не хуже корабельных винтов, а передними они периодически отталкивались от торчащих кругом скал. Ловушка Ехидны сама по себе стала неплохим прикрытием для черных драконов-близнецов.


То тут, то там над темной водой мелькали перепончатые гребни, разрезая зеркальную гладь. Не самые крупные представители своего рода (ага, всего лишь с африканского слоника габаритами), они компенсировали нехватку размера нереальной ловкостью и огневой мощью, серьезной даже по драконьим меркам. Однако, это не самая сильная сторона черных драконов, похожих друг на друга как две капли воды… Под килем «Ленина» взорвалась вода, когда синхронный удар настиг ползущего наверх паука-колосса.


Один дракон прыгнул на бронированную спину врага, поливая восьмиглазую морду ярко-синим пламенем и кусая в уязвимые места, а второй проскользнул выше, ударом когтистой лапы размозжив нервный центр между брюшком и головой животного. Чему-чему, а противостоянию с детищами Ехдны они за много лет научились. Выхода особо не было. Альбинос сама виновата, возгордившись и поддавшись алчному голоду, она ополчила на себя весь мир, забыв одно простое правило: «разделяй и властвуй». Первый близнец тем временем отплевывался от зеленой крови во рту. Как к воздушному, так и к жидкому паучьему яду, черные драконы были невосприимчивы, но отвратительный вкус и запах они всё же чувствовали. Обостренное обоняние вместе с совершенными рецепторами — палка о двух концах.


Обугленный и истерзанный враг уже летел вниз, оставляя дымчатый свет, когда щурящиеся от яркого света прожекторов драконы добрались до палубы, по пути сбив хвостами еще троих арахнидов. Шипы на спинах близнецов засверкали ослепительным синим светом, принимая на себя отдачу готовящейся способности, две пасти разом открылись, и из них хлынул очищающий огонь.


Звук как от работы огромной промышленной печи, и температура, вполне способная плавить даже вольфрам, не то что живые ткани. Около трех десятков крупных слуг и ещё под сотню мелочи сгорели, так и не успев добраться до ощетинившегося винтовками отряда защиты. Умные глаза драконов посмотрели сначала на целившихся в них людей, затем скользнули по надписи на одной из построек, после чего повелитель неба заговорил.


— Мы на вашей стороне, двуногие недоразумения, — красивый девичий голос никак не сочетался с мускулистым чешуйчатым телом. Дракон не мог видеть, как за противогазами попадали челюсти солдат, и не мог слышать крик Виолы «Кто спустит курок — отправится под трибунал!», но она отдала должное двум выстрелам плазмы, пролетевшим в паре метров от лап. Сгустки раскаленной энергии прикончили подкрадывающегося к крылатой красавице гиганта, и, коротко фыркнув, близнецы взмыли в воздух, больше не обращая внимания на людей.


— Драконы! Дра-ко-ны! Ч-черт бы меня побрал, виверна из Гинзы даже рядом не стояла с ЭТИМ! Вы всё записываете, аналитики? — Олег, не оборачиваясь, выстрелил за спину, прикончив семенящего по палубе паучка. Встроенные в шлемы камеры давали обзор в триста шестьдесят градусов. — Я это внукам показывать буду, когда смогу на пенсии сидеть в кресле, поливая кустик из брызгалки!

— До пенсии ещё надо дожить, — Виола, сама того не замечая, грызла ногти как какая-то истеричка. События нарастали как снежный ком, тут нервы у любого сдадут. — Вот бы сюда весь боевой потенциал Организации, или Дока!..

— О, драконы-близнецы! — удивилась Хаку, хлопая глазками. Происходящее никак не вязалось с картиной мира, который она наблюдала со спутника вот уже двести лет. Раньше крылатые сволочи людям не особо-то и помогали. — Эти две сестры немало порождений Ехидны пожгли, впрочем, как и человеческих поселений… держите ухо востро.


***



— Огонь! — крик Седого раздается в ночи, и занявший оборону на палубе отряд огрызается очередью крупнокалиберной стали. Отдача от винтовок такая мощная, что даже бывалые солдаты морщатся от боли в плечах, но продолжают стрелять, ибо только такое оружие пробивает прочный хитин крупных пауков. — Огонь!


С помощью встроенных в шлем сенсоров и экранов Хаку помечала для всех уязвимые места врага — глаза, суставы на длинных лапах, нервные центры на брюшке. Годы наблюдений и накопленная информация — сведения на вес золота, которыми Искра безвозмездно делилась. Кроме того, в небе кружили два черных рока, периодически снижаясь, чтобы залить окрестности корабля огнем. Воздух становился нестерпимым от жара драконьего пламени и артиллерийского фугаса, и неизвестно, кто больше истребил членистоногих! Близнецы жарили не хуже, чем крупнокалиберная корабельная артиллерия. Неожиданный союз оказался весьма полезен. Случайно запутавшегося в натянутой между надстройками паутине дракона спас Олег, испепелив крепления сети огнеметом даже раньше, чем на помощь подоспела разъяренная крылатая сестра. В свою очередь, черные молнии зачистили полчища паучья, почти добравшихся до беззащитной артиллерии. Из этой схватки победителем спокойно могли выйти и люди, но…


— Не думала, что придется выкладываться на полную. Я приберегала это для повелителя порталов, но раз уж так легла карта… – голос прозвучал в голове у каждого человека на корабле, даже драконы, с их ментальной защитой, недовольно заворочали головами. Пусть Ехидна и не могла заставить всех оцепенеть на месте благодаря вмешательству Хаку, но нагнать страху у неё один фиг получилось. Особенно досталось тем, кто укрылся в хранилище. Лена побледнела и упала бы, не поддержи её Мику. Алиса выкуривала уже третью сигарету, честно позаимствованную у Ан. А сама Анна тихо материлась на трех разных языках. Альбинос тем временем уже стояла на берегу, собираясь с духом. Сила, которую она собиралась использовать, пугала даже дитя бога.
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN лагерь у моря Виола(БЛ) Славя(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Замерзающий мир 7: Знакомые незнакомки (выбран пляж)

Часто бывает так, что сильные люди остаются очень одиноки. И вовсе не потому, что этого хотят. Просто так получается, получается, что… Они же сильные? Вот никому и в голову не приходит, что им тоже бывает больно, страшно, одиноко. Такие люди никогда не подсаживаются на наркотик человеческого сочувствия или жалости. Мало кто способен понять их, понять и быть рядом. Всегда.



***



 Уже светает? Солнце ещё не показалось, но небо на горизонте уже светлеет. Рассвет обещает быть красивым. И правда, я гулял гораздо дольше, чем планировал, да ещё неожиданная встреча в лесу с этими мелкими сорванцами… Ха. Занятно вышло. Но главного я добился: руки больше не дрожали, а в голове — прояснилось. Привычное хладнокровие разума восстановило баланс пошатнувшейся нервной системы. Мы, люди, вообще очень уязвимы в этом плане. Чуть перегрузимся — и всё, баста. Срыв. Однако каждый рано или поздно находит способ отпустить себя. Для одних это алкоголь, или игры, азартные, онлайн — да любые! — важен сам факт эмоционального выброса. Для других — посиделки с друзьями, общение с родней. А мне утешением стал холод и покой. Когда в голове не остается о чем волноваться или сожалеть. Своей отдушиной я обязан тишине и природе. Хотя, в глубине души, я не прочь снова увидеть ту кошку или рыжую мелочь с её хмурой подругой. Дети. Мир ещё не пропитал их своим лицемерием и фальшью. А как резко они пустились наутёк? Смех да и только, словно нашкодившие котята улепетывали.

 Возле входа в лагерь я столкнулся с двумя странными личностями. Почему странными? Ну, во-первых, мало кто приезжает в подобные места в пять часов утра, а во-вторых… Блин! Две гибкие темноволосые девушки, вылезающие из роскошного Лексуса, что-то сильно бросались в глаза. Даже если сбросить со счетов то, что я по умолчанию стараюсь лишний раз мазнуть взглядом по красивым девчонкам. Анализ. Этот навык у меня развился далеко за пределы среднестатистического человека. Вот и сейчас интуиция просто шепнула на ухо два слова: «Они подозрительные». Это как отличить игрока среди серой массы НПС, наметанный взгляд раскусит его мигом.

 Обе особы были чем-то похожи, но и отличия имелись. Одна девушка была довольно высокой (или так кажется из-за длинных ног?), к тому же худая, аристократично бледная, со скромными формами и волосами до середины спины. Одежда темных тонов, юбка, рубашка, туфли — всё черного цвета. Вкуса в этом плане у них явно нет. С собой девушка несла чемодан на колесиках и… футляр от гитары. При этом несла так, будто они ничего не весят, а едва заметные мышцы на её руках наводили на мысли о легкой атлетике. Мельком взглянув на лицо незнакомки, я удивился его ярко выраженным восточным чертам. Раскосые глаза и типично азиатские скулы вместе со славянской статью и светлой кожей. Метиска. Наполовину русская, наполовину азиатка. А неплохо смотрится!

 Что до второй, то она оказалась на голову меньше подруги. Миниатюрная брюнетка с хрупкими кистями, нежной кожей и милым голосом. Она явно недовольна внезапной ночной поездкой и возмущенно костерит какую-то начальницу с её чрезмерной любовью к перестраховке. Ещё одна красотка, они тут как все на подбор. Где страшненькие бабы, я вас спрашиваю? Одета милашка в темные рваные джинсы и майку, даже на вид великоватые для столь изящной особы. Дань моде? Лицо я разглядеть не успел, но вот глаза очень интересные. Кроме того, она несла небольшую сумочку и… куст. Куст! Куст, блин, фикуса! Это вообще нормально?! Ладно взять с собой в лагерь любимую пижаму, гитару, как у подруги, да что угодно, в конце концов, но фикус? Это уже за гранью добра и зла. Так, медленно проходим мимо, бочком, бочком, не связываемся с неадекватными, какими бы они не были симпатичными. Господи, ну и фигурки, обалденные, у меня вообще слабость на спортивных девчонок. Слюни, фу, обратно!

 — Оль, ты хотя бы сюда могла его не тащить? — высокая девушка говорила уставшим голосом, то и дело зевая. Она заперла пикнувшую сигнализацией машину и медленно побрела к воротам, со стороны напоминая зомби. Сексуального такого зомби.
 — Оставить Куст дома?! — возмутилась вторая девушка, а вот у неё голос ещё приятнее — бархатистый такой, нежный. Он пробегает по спине легкими коготками. Забей, Док, а то эта девчонка тебя сейчас очарует, обгоняй быстрее! — Он же зачахнет! Скажи спасибо Виоле, выдернули с заслуженного отдыха для какого-то…

 Она осеклась на половине фразы, когда я проходил мимо. Ой, мне даже не любопытно! Чужие дела пусть остаются чужими, так жить куда спокойнее, чем совать нос в каждое отверстие. По пути я с одинаковым пренебрежением отмахнулся от назойливого комара и сонного охранника, а затем спокойно побрел дальше, старательно выкидывая из головы внимательный взгляд глаз, с темной, почти черной, радужкой. Мало ли что в предрассветных сумерках привидится? Ну, девочки, чтоб вы были здоровы и счастливы, желательно — от меня подальше.

***



 Тем временем, ноги сами принесли меня на пляж. Эх, а хорошо-то как! Просто медленно идти под пение ранних пташек, злостных нарушителей утренней тишины и шелест цветущего кустарника, высаженного по-над дорогой сплошной стеной. Мимо пыльных тропинок и тенистых скамеек, мимо спортивного корпуса и склада я шел, держа руки в карманах и много-много думая. Грешу я этим делом — лишними размышлениями голову забивать. Лена. Эта личность никак не хотела вылетать из головы. Она, мягко говоря, не обычная девушка. Во всех смыслах этого слова.

 Красивая, безумно красивая (!), каждая её черта сквозит мягкостью и женственным очарованием, неглупая, но… что-то в её поведении больно напоминает меня. В том смысле, что у мадам не все дома (да, да, я довольно самокритичен). Она, недолго раздумывая, обрушила камень на голову того бандита и тем самым помогла мне уцелеть. Или, как минимум не заморозить всё нахрен в радиусе километра. Однако этот удар вполне мог убить, нападавший выжил лишь чудом, но по-другому хрупкая девушка помочь не могла. Чаша весов колеблется, но я целиком и полностью на стороне Лены. Может попробовать с ней сблизиться… Черт! Напоминаю себе мотылька, летящего на огонь: и хочется, и колется. Стоит только представить себе её лицо, как сердце замирает, пугливо вспоминая, что оно, вообще-то, может чувствовать. Могло…

 Берег был совершенно пуст. Асфальтовая дорожка пролегала прямо мимо пляжа, несколько пустующих шезлонгов, и песок, песок, песок. Мусор тут убирают на совесть, очень чисто. Спокойно. Ни единого человека в столь раннее время суток, хотя примерно представляю, что тут творится днем. Волны мерно набегали на песок, а рассветное солнце окрашивало их поверхность в теплые тона, пена — так вообще, переливалась, как драгоценность. Я сел прямо на песок, любуясь игрой света на живой воде. Песок сухой и мягкий, без камней или ветоши. Так бы и лег, да потом из одежды не вытрусишь.

 Вокруг не так уж и тихо, если уметь слушать мир. Вот два воробья повздорили возле урны за право обладания хлебной коркой, вот по песку пробегает небольшой краб, которого тут же смывает волной. Жизнь и свет, куда ни глянь. За этим сюда и приезжают. Закрыл глаза. О, хорошо! Оказывается, даже я немного устал за бессонную ночь. Шум прибоя, шелест деревьев за спиной — красота. Душа поёт. Даже крики чаек не портят общее впечатление, а орут они будь здоров. Кто вообще решил, что крик чаек — это романтично? Пернатые твари орут как проклятые, может, заморозить их нафиг? А, ладно, пусть живут. Пахнет здорово. Свежий ветер, с нотками ночной прохлады, ещё не пропитавшейся дневным зноем. Так и сидел бы на песочке, но скоро придут эти, как их… раздражающие такие… ах да - люди.

***



 — Тут здорово с утра пораньше, не так ли, коллега? — сзади раздался томный женский голос. Так расслабился, что не заметил её шагов за шумом прибоя. Да, от сверхвосприятия я бы точно не отказался.
 — Не то слово, — оглянувшись, я увидел разноцветные глаза Виолетты. И кто назвал гетерохромию генетической мутацией? Красиво же, я бы не отказался от таких. И не только глаза, черт побери, это тело… она преступно шикарна. Напоминает гитару своими великолепными изгибами. — Тишина да покой, море, природа. Что ещё надо? Вы, кстати, точно не против того, чтобы отдать мне свой кабинет? Сама виновата, что не рассчитала время, да и в прибрежном корпусе места не хуже, — девушка махнула рукой в сторону многоэтажного здания у самого пирса. Она так и пришла, в халате поверх платья. Выглядит и правда уставшей, особенно эти мешки под глазами. — Вышла прогуляться и подышать свежим воздухом, а тут ты. Доктора мыслят одинаково?

 — Верно. И ещё: я так и не поблагодарил за тот случай в лесу, — поднимаюсь на ноги, отряхивая пятую точку от песка.
 — Разве стоит? — актриса сделала вид, что ничего не понимает. Ага, если ты простая медсестра, то я розовый пони из того мультика! После одного только её звонка от нас отстала полиция, да и тот мужик с армейской выправкой беспрекословно слушался девушку. И поправьте, если ошибаюсь, те две темноволосые незнакомки ранее скрылись именно в этом корпусе.
 — А, не обращай внимания, мысли вслух, — отмахнулся я, собираясь уходить. — Надышался уже, пойду домой.
 — С разряженным горным воздухом не сравнить, да, Док? — голос Виолы вдруг растерял всю томность, а гетерохромные глаза сверкнули глубоко запрятанной хитринкой. — Там, в роще, ты поступил как Человек, надеюсь, и дальше будешь вести себя как мужчина.

***



 Корпус встретил меня тишиной, лагерь только начинал просыпаться, и единственным бодрствующим человеком в коридорах оказалась сонная уборщица. Поднимаясь по лестнице на свой третий этаж, я не мог выкинуть из головы слова Виолетты. Она интересуется мной? Для чего? Я ведь никак не мог себя выдать в плане необычных способностей. Доктор с гетерохромными глазами совершенно точно не обычная коллега. А если так, то почему она прямым текстом себя выдала? Проблемы… Не люблю проблемы. Жизнь хороша, когда течет равномерно, подобно полноводной реке. Без всяких там стрессов и беготни.

 Надо будет размяться. Утро так и шепчет пробежаться по периметру, тем более я заметил неплохую дорожку в тени деревьев. Тело какое-то тяжелое без зарядки. Последние годы я привык держать себя в тонусе, а в поезде особо не позанимаешься. В кабинет я заглядывал со смешанными чувствами. Так. Спит как ангелочек, тихонько посапывая и трогательно обняв одеяло, которым я её накрыл. Перед тем, как уйти, я даже кондиционер включил, чтобы она тут не страдала от жары. Я подошел вплотную к кушетке, вспоминая свой сон и чувствуя, как сердце бьется чаще. Спящая Лена выглядела точь-в-точь как котенок. Милая, беззащитная. Рука сама дернулась в её сторону, но я вовремя остановился. Хладнокровный мозг вступил в беспощадную борьбу с недобитым романтиком в душе, которого я целенаправленно искоренял вот уже несколько лет.

 «Такая милая, хочу просто погладить. Соблазн слишком велик!»
 «Нельзя. Снотворное уже почти выветрилось, она почувствует и проснется.»
 «Ну хоть этих локонов коснуться, хоть самых кончиков мягких волос с этим таинственным фиолетовым отблеском! На секундочку!»
 «Нет.»
 «Когда ещё будет такой шанс?! Теплая, мягкая девочка! А пахнет как! До дрожи в коленях!»
 «Нет!»
 «Ненавижу себя. И этот лагерь. И весь мир! Всех ненавижу, кроме этой ласковой сони… ну хоть ладонь её трону! Это же не аморально?»
 «Нет. Нет! НЕТ!!!»
 «Погодите-ка… надо же осмотреть ссадину на колене. Точно!»
 «Нашел себе оправдание, да? Подожди хоть, пока она проснется, и уже тогда всё объясни и… эй, алё!»

 Так, аккуратненько отодвигаем одеяло с ног, закатываем штанину. Черт, этот приятный теплый запах просто бьет наповал, переклинивая мозги. У тебя в распоряжении могла быть ЦЕЛАЯ НОЧЬ с этим живым чудом! Я либо святой, либо идиот, но, в любом случае, моей воле в тот миг мог позавидовать весь корпус зеленых фонарей! Вдох-выдох, стиснув зубы и сжав до боли кулаки. С величайшей осторожностью ощупываю колено. Отек почти прошел, да и ссадина выглядит лучше. Обошлось. Машинально я погладил её ногу, но тут же одернулся. Дураком был, дураком и остался. Не могу полностью себя контролировать. Босые ножки Лены, с гладкой кожей и красивыми ноготками, смотрятся просто великолепно. Да ладно, что плохого может случиться? Зато будет такое сокровище. Одна фотка… Достаю телефон, беру в кадр этот великолепный вид, и… «щелк» — тихий звук сработавшей камеры.

 — Док? Ч-что ты делаешь? — раздался сзади тихий, ещё сонный, голос, по спине пробежали мурашки, а в голове сама собой заиграла песня «Еду в Ма-га-да-а-ан». Причем до мельчайших деталей, и, сука, с музыкой! О-бо-жаю своё сознание.
 — Э-э-э… — давай, мозг, выручай! Ты спасал меня на экзаменах, даже вспомнил проклятый цикл Кребса на биохимии, который я, по-моему, даже не учил… неужели сейчас ничего не придумаешь?! — Ну, я это. В общем. Ноги… твои… — Душа ушла в пятки, лицо покраснело от стыда. Оправдания? Да как тут оправдаться-то?!
 — Я, когда… почему я тут спала? — Лена начала заливаться краской и попыталась вскочить с кровати, вот только моя рука легла на плечо девушки, не позволяя резко встать. — Даже не заметила, как уснула.

 — Не торопись, ногу побереги. Да и после лекарства не надо делать резких движений. — Я помог девушке сесть. Ладонь, коснувшаяся девушки, горела теплом. По спине прошла волна холода, отвечая на сильные эмоции. Лёд действовал полуавтономно, и полностью его обуздать не всегда получалось, вчерашний случай в роще — прямое тому доказательство. Вот и сейчас от страха я чуть не превратил комнату в чертов морозильник. — У обезболивающих препаратов есть такой побочный эффект, вызывают сонливость, а ты вчера перенервничала, и сильно. Вот и отключилась, а я не стал тебя будить.
 — Слабость чувствую, и… — живот Лены исполнил песню умирающего кита, чем заставил её покраснеть ещё больше, хотя, казалось бы, куда сильнее — и так помидор напоминает. Это лицо! Черт, я только сильнее привязываюсь!

 — Голод. Бывает. Вполне физиологический процесс. Что естественно, то не безобразно. Пойдем, я помогу пройти в столовую, там и перекусим, — я подал руку девушке, стараясь не слишком откровенно пялиться на её… глаза. Да, глаза! Тело у Лены просто великолепное, но именно эмоции и блеск этих голубых озер, именно они меня гипнотизируют. Она слишком милая. Удивленно приподнятые брови, блестящие губы и этот немой вопрос во взгляде. Она только пришла в себя и ещё не успела надеть ни одну из своих масок, которыми этот нежный ангел закрывает своё ранимое «Я». Во всяком случае, таковы мои предположения, а я привык считать себя весьма умным (и скромным!).
 — А когда слабость пройдет? — Елена нетвердо стояла на ногах, пришлось подать ей руку помощи, на которую она доверчиво облокотилась. Тепло… Девочка, ну что ты со мной делаешь?! Мне то ли от счастья плакать, то ли от грусти, что надо бежать от тебя как от огня!
 — Подышишь свежим воздухом, и всё как рукой снимет, — произнес я вслух, а про себя подумал, что последствия транквилизаторов полностью пройдут через час-другой, но легче ей станет уже скоро.

***



 Какой бы особенной Леночка не была, она, тем не менее, есть и будет девушкой. А именно — первым делом красавица побежала наводить марафет. Идти в столовую прямо с кровати? Не-не-не — умыться, причесаться, переодеться. Любят же эти создания заморачиваться! Стоп. Погодите-ка… Я только что назвал её про себя «Леночка»?! Бррр. Хотя, стоит признать, растрепанная и сонная она смотрится ещё очаровательнее. Коварная баба.

 От предложения проводить её до комнаты жертва несостоявшегося разврата отказалась. Щеки Лены тронул едва заметный румянец, от которого тепло стало и мне. Сходить, что ли, хоть зубы почистить? Один фиг я совсем недавно купался, а благодаря своей хладнокровной особенности не сильно потею даже в самую удушающую жару. На мгновение я представил, каково это — просыпаться рядом с такой девчонкой. Теплой, красивой, чертовски красивой. Внешность. Пока что я вижу лишь поверхность этой книги, обложку, но… Внутри у неё целый мир. Неизведанный, таинственный. Может быть, стоит хотя бы попробовать, узнать её характер полу… Нет, нет, нет! Знаю, чем такое заканчивается, в моём, во всяком случае, случае. Вот такая вот печальная тавтология.

 Так. Долой уныние, и даже не смотреть на плейлист с грустными песенками! Первым делом стоит немного размяться. В поезде не было места потренироваться (габариты не позволяли ничего, кроме статичной гимнастики), а здесь так много возможностей! На то, чтобы переодеться в спортивную форму, ушло пять минут. Львиную долю времени пришлось потратить на поиск нужных вещей в недрах рюкзака, а собирался он по банальному принципу — «накидать и затрамбовать».

 Ранним утром на беговой дорожке было пусто. Все адекватные люди ещё только протирали глаза — подъем тут в восемь, или в девять? Не в курсе, но отдыхающим разрешалось отоспаться от души. Это же не пионерский лагерь Советского Союза, чтобы спозаранку да флаг поднимать. Хотя и в этом, наверное, было своё очарование. Ладно. Надо успеть сделать зарядку, поесть и вернуться к работе. Вдруг кто из начальства проверять придет в первый же день, а так… Сомневаюсь, что столкнусь во время местной практики с чем-то серьезнее ушибов, диареи или откачивания перебравшего алкоголя сосунка. Да и современные наркотики тот ещё геморрой, на «скорой» ещё замучался. Легализовали бы марихуану, как во всех нормальных странах, и жили бы спокойно. А тут обдолбятся всякой ядовитой синтетикой — и иди, вытаскивай их из делирия. Как говорил мой друг, когда нельзя ругаться матом, Изабелла уже всё это!

 А денек обещает быть на редкость безоблачным. Нет, правда, хоть бы одна тучка для приличия проползла по небосводу! Бесконечный голубой океан небес, шелест листвы по-над дорожкой, шум моря и пение птиц. На море климат мягче, чем наш горный трындец. Влажность обычно такая, что летом везде жарко, а зимой, даже при небольшом минусе, мороз буквально пробирает до костей.

 Привычная разминка под ближайшей березой, разогрев суставов и мышц, и… Вперед! Бежать, держать ритм, скорость, дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. Как врач, я вот уже пару лет исследую свои возможности. Физиология моего тела нестандартная (стала резко меняться после памятного случая в горах), даже медосмотры приходится проходить задним числом, благо в комиссии сплошь знакомые по работе, подписывают бумажки без проблем. В чем вся соль: я практически не могу перегреться или устать, а температура моего тела редко превышает тридцать пять градусов. Раны заживают быстрее, инфекции не берут. Но есть и обратная сторона: лекарства тоже почти не действуют. Ударился — терпи, пока не пройдет, ибо никакое обезболивающее просто не помогает. Да что далеко ходить? Коктейль из транквилизаторов, беспробудно выключивший бедную Лену на всю ночь, меня бы просто немного расслабил. Ах да, и ещё кое-что — сила. Чистая физическая выносливость и мощь. После двух часов силовых тренировок содержание молочной кислоты в мышцах человека высокое, они устают, им нужна передышка. Им. Не мне.

 Разгоняюсь ещё быстрее, из-под ног летит пыль, но усталости или жжения в груди нет. Набирающее силу солнце не мешает мне, как остальным — наоборот, согревает. Обожаю жару. Этот лагерь — просто великолепное место! Я свернул с основной дорожки на тропинку, петлявшую между деревьев. Спугнул по пути белку, которая рылась в мусорной урне. Она явно что-то там щелкала на своем беличьем матерном. Стал объектом внимания охранников, у них как раз пересменка. Мужики курили возле будки, недоумевая, кому это приятно бегать в такую рань. Каждому своё. Вас бы на ту заснеженную гору, когда жизнь висит на волоске, а у тебя из оружия только руки да ноги — тоже бы тренировали тело, как драгоценный ресурс.

 Уф, хорошо! Круг по периметру сделал, а он тут далеко не маленький. Всего корпусов семь, причем не все они бетонные многоэтажки — на стыке леса и моря стоял городок небольших домиков на сваях, с полукруглыми крышами, примерно на шесть человек каждый. Они тоже считались отдельным корпусом. В лесу раскинулись деревянные коттеджи, а ближе к центру — приземистые здания, начиная от столовой и заканчивая футбольным полем. Вытряхнув из кроссовка камень, попавший туда, нарушая все законы физики, я подумал: «Пробегу, пожалуй, ещё один круг! Ничто меня не остано…» Ох ты ж мать моя женщина!

 Двери спортивного корпуса, многоэтажного здания с большим двором и фонтаном в центре, распахнулись, и наружу вышла Славя собственной персоной. «Вышла» — слишком слабо сказано — выпорхнула навстречу утреннему свету, сияя ничуть не слабее последнего! Как у неё так получается? Блондинка облачилась в черный топ и черные шорты с белой полоской. Спортивные вещи обтягивали подтянутую фигурку так, что на миг даже дыхание перехватило. Красота — она страшная сила. На шее у позитивной девушки висели большие наушники, а в руках она держала полотенце.

 — О, а я думала, никто больше добровольно не встанет в такую рань! — спортсменка очаровательно улыбнулась, склонив голову набок и слегка зажмурившись. Приятно, черт побери, когда тебя так вот приветствуют! — Доброе утро, товарищ Док!
 — Доброе, Славя. А ты подозрительно бодрая с утра пораньше. Усталость и акклиматизация не набросились в первый же день? (Колись, с какой ты планеты!) — Улыбнуться в ответ получилось легко, я даже сам удивился. Девушка тут же начала разминку, выгибая изящную спинку, двигая ногами, шеей, талией. Глаз не оторвать. Ещё и поглядывает так хитро. Знает, какое впечатление производит. Дразни-дразни, мне только в кайф.
 — Да куда там! — отмахнулась валькирия. Локоны девушки, заплетенные в две толстые золотые косы, дернулись, переливаясь на солнце здоровым блеском. — Утром как холодный душ приняла, сразу заряд энергии получила. Хотела соседку растолкать, вместе побегать, но она спит как убитая. И ворчит ещё… А тут такой воздух, чувствуешь?

 — Ага, чувствую, — я невольно отвернулся, сажая на цепь все свои мужские инстинкты. Когда Славяна вдохнула полной грудью, ткань её маечки натянулась так, так… Хорошо, что у меня фотографическая память (хотя идею купить шпионский фотоаппарат для съемки подобных моментов бросать пока рано). А какая она гибкая! Несмотря на то, что я арматуру голыми руками гну, так вот размяться мне не светит. Изгиб спины просто шикарен, да и сама она в целом. Каждая мышца, каждый сустав — картинка. Если есть на небе кузница, где отливают людей, то в основу этой девочки явно вложили избыток солнечного света. — Что тут скажешь, не повезло тебе с соседкой.

 — Не-не-не! — блондинка помахала руками в отрицательном жесте. — Она классная. Красивая, умная, интересная. Вчера мне много про смену нашу рассказала. Ты знал, что скоро тут будет выставка, посвященная здоровому образу жизни? Отдыхающим прочитают лекции гости из Москвы. А что в этом году открыли новый бассейн в прибрежном корпусе? Вот, а она знает. И ещё кучу всего. Побегаем вместе?
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Окончание: части 8 и 9

Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329
Часть 3 http://vn.reactor.cc/post/3562282
Часть 4 http://vn.reactor.cc/post/3572857
Часть 5 http://vn.reactor.cc/post/3575478
Часть 6 http://vn.reactor.cc/post/3578894
Часть 7 http://vn.reactor.cc/post/3583989

VIII

— Ну и что ты скажешь, о нашей вожатой? А то мне, вон, под отзыв целую страницу выделили. Надо что-то написать.
— Только хорошее пиши, плохое не пиши. Она за шесть недель превратила пятнадцатый узел в настоящий лагерь, с настоящими пионерами. Приятно посмотреть на хорошую работу.
— А то, что она с тобой поругалась?
— Ну, поругалась. Так ведь по делу поругалась, какие претензии? Хорошо — молодая она еще. Я ее где припугнул, где обманул, где убедил. А лет через десять она о таких как мы ноги вытирать будет.
— Не то. Спрошу по другому. Ты бы доверил ей своих детей?
— Своих? Издеваешься. Но, да. Не задумываясь.
— Во-о-от. Значит, так и запишем: максимальный балл и еще сверх того; приказ на премию — заслужила; и запрет на работу у нас, бессрочный и на любой должности. В бухгалтерию я сама позвоню, а запрет — по твоей части.


«Вот и всё. — Думала Ольга, обходя на прощание лагерь. — Завтрашний день ребятишки проведут без меня. Потом — пересменка, а дальше уже будет новая вожатая. Кто она, как она? Я ничего не знаю. Пусть мне и сказали, что это мой двойник, но верить обитателям поселка я теперь не могу».
— Ольга Дмитриевна, — заговорила шагавшая рядом Славя, — вы сейчас уедете и не вернетесь.
— С чего ты взяла? — Ольга искоса глянула на помощницу.
— Я чувствую. — С напором ответила Славя, но тут же смягчила напор улыбкой.
— Ты права. — Обманывать Славю совсем не хотелось. — Но говорить всем об этом совсем не обязательно. Завтрашний день проживёте без меня — будешь за старшую. А послезавтра рано утром за вами придут автобусы. Кассету с сигналами горна оставь себе.
День подходил к концу. Оставалось только обойти лагерь, сегодня — вдвоем со Славей. подать из радиорубки сигнал отбоя, и можно идти к себе и собирать чемодан, чтобы в одиннадцать вечера оказаться на остановке.
Дальше шли молча. Подобрали мяч на баскетбольной площадке, забытый кем-то из пионеров, забросили, каждая по разу, его в корзину. «Славя могла бы стать моей лучшей подругой, но в нашем мире ее не существует», — подумала Ольга.
— Ты только провожать меня не ходи, хорошо?
— Если вы просите, то не буду, Ольга Дмитриевна.
В библиотеке горел свет. Ольга подошла было к двери, чтобы проверить — все ли в порядке. Но Славя поймала ее за руку.
— Не ходите, Ольга Дмитриевна. Там Женя. Все ждет, что Сережа решится.
«А Сережа не решится. Он и в прошлую смену не решился, и в позапрошлую. Так и будет вечно вздыхать. А я уже ничего не смогу сделать».
Пробежало мимо несколько малышей: «Здравствуйте, тётя Оля, привет, Славя. Спокойной ночи, тётя Оля». Что характерно, с воздушным змеем в руках. «Что-то я смогла. В эту смену Сережа сам выловил Димку, отвел в кружок и заставил сделать нормально летающий аппарат. Хоть что-то останется после меня».
— Семен! — Крикнула Славя. — Хватит на площади околачиваться. Отбой через полчаса.
Семен без выражения посмотрел на девушек своими серо-стальными глазами. Кивнул, соглашаясь. И медленно побрел в сторону своего домика.
«Вот моя неудача. Не могу себе простить. Пусть Анатолий и уверяет меня, что всё в порядке. А я тогда еще надеялась здесь остаться и боялась давить на Анатолия. И теперь по лагерю ходит не Семен, а тень Семена. Послушная, никогда не улыбающаяся, молчаливая тень. И между Семеном Семеновичем и Анатолием кошка пробежала. Как мне Семен Семенович сказал: «Я вот тоже сдался. Но мы оба еще поднимемся. Я обещаю». Тоже сдался, это как я, что ли? Непонятно».
Лена сидела на «своей» лавке и читала в свете фонаря. Подняла глаза на проходящих, кивнула здороваясь, и опять зарылась в книгу.
«Этим двоим я уделяла слишком мало внимания. И теперь одна прячется ото всех в книги, а вторая демонстративно ниспровергает мой авторитет».
Вожатая с помощницей свернули с площади направо, прошли по дальней аллее и по тропинке вышли к музыкальному кружку.
— Спокойной ночи, Славечка, Ольга Дмитриевна. Или может вы хотите музыку послушать? Я с удовольствием вам поиграю, вот только, Олечкадмитриевна, вы всегда так за распорядком следите… — Мику как раз запирала свою вотчину, но увидев вожатую с помощницей потянулась опять открыть кружок.
— Поздно уже, Мику. А ты так здорово играешь, что если мы будем тебя слушать, то просидим до утра. А я так слежу за распорядком. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Ой, подождите, Олечкадмитриевна.
Щелкнул замок, Мику заскочила в кружок и тут же выбежала, держа в руках кассету.
— Вот, возьмите, это для вас.
Ни Ольга, ни Славя не спросили, что там. Обе и так знали.
— А хорошо вчера Мику спела.
— Да, хорошо. Жаль, что раньше молчала.
— Жаль что раньше не собирались.

С Мику действительно получилось хорошо. Вчера, уже после отбоя, Ольга Дмитриевна, обходя лагерь, совершенно случайно завернула к музыкальному кружку. Раньше никогда не заворачивала, а тут зашла. Зашла, чтобы обнаружить там весь старший отряд, в полном составе. И, почему-то, несколько малышей. И ведь никто не закричал: «Вожатка!», никто не дернулся к выходу. Все молча сидели и слушали. «Ладно, старшие. В конце-концов ничем предосудительным они не занимаются, но малышам-то давно спать пора!» Вожатая хотела начать ругаться и не смогла. А так и простояла в дверях до самого конца. И пионеры откуда-то знали, что вожатая ругаться не будет.
Это был не концерт, а разговор, беседа. Просто Мику, в отличие от остальных, не только разговаривала, а еще и играла, и пела. И когда беседа закончилась, а Мику, после финальной песни, просто сказала: «Ребята, спасибо, что пришли ко мне», никто не аплодировал. Только Алиса ответила за всех: «Всегда пожалуйста. Ты только предупреждай заранее, в следующий раз. Я тоже поиграть хочу».
Ольга тогда, властью вожатой, отправила всех по домикам, а сама осталась помочь Мику закрыть кружок. Перехватила обеспокоенный взгляд Лены, улыбнулась и тихо, одними губами, так чтобы только Лена поняла, произнесла: «Иди-иди. Ничего с твоей подружкой не случится».
Пока расставляли стулья вдоль стен, пока убирали инструменты, пока, на пару, подметали пол, Мику все щебетала без умолку. Так что Ольге с трудом удалось вклиниться.
— Мику. Я никогда не слышала, как ты играешь. Почему? Только гаммы и распевки. И никто никогда не слышал. Я же вижу что тебе нравится музыка, но, когда я заходила к тебе в кружок, ты начинала очень много говорить и переставала играть даже гаммы.
— Олечкадмитриевна, я не… — Начала Мику, и вдруг замолчала.
«Кажется, я поломала девушку», — подумала Ольга, когда пауза стала неловкой, и оглянулась. А Мику стояла лицом к вожатой, прижавшись спиной к роялю, и то открывала, то закрывала рот. «Кажется, я залезла туда, куда не надо».
— Мику, если не хочешь — не отвечай. Я не настаиваю. Пошли уже спать, время — за полночь.
Ольга подошла к Мику, чтобы взять ту за руку. «Эти девочки, старший отряд, всего то на три года младше меня, а я вынуждена играть в наставницу».
— Нет, Ольга Дмитриевна, я отвечу. — Мику еще сильнее вжалась в рояль, как будто он придавал ей сил, но руку не отобрала. — Я отвечу. — Говорила она непривычно медленно, словно через силу выдавливая каждое слово. — Я… Я очень люблю музыку, но я не могла… Понимаете, я хочу играть для тех, кто меня услышит, а пионеры, они бы не услышали, для них это были бы просто красивые звуки. А для меня очень важно, быть услышанной.
— А теперь — услышали?
— А теперь — да. Да вы же сами всё видели.

От музыкального кружка свернули к клубам. Клубы были заперты, Сережа, уважающий правила и законы, сейчас вовсю готовился к отбою. Ольга отперла дверь своим ключом, зашла в радиорубку. Выщелкнула кассету из магнитофона и защелкнула обратно.
— Кассету с сигналами оставляю тебе, Славя. И пошли уже домой.
На крыльце домика вожатой девушки остановились и опустили глаза, не зная что сказать друг другу на прощание.
— Вы знаете, что это Мику сама перевела? — Славя кивнула на подаренную кассету.
«Да, это я тоже себе в заслугу поставлю. Ни в прошлую, ни в позапрошлую смену такого не было».
— Нет. Но я догадалась. Я рада, что была у ней вожатой. Нет, не так: я рада, что была у вас вожатой. Мне повезло с пионерами, спасибо вам за это.
— Ольга Дмитриевна. — Славя покраснела от смущения. — Мы тоже рады, что вы были у нас вожатой, вы самая замечательная вожатая. Вот, возьмите, это от всех нас. Мы хотели вам при отъезде подарить, но раз вы уезжаете — возьмите сейчас.
Славя вложила в руку вожатой маленький сверток, неловко чмокнула ту в щеку и убежала давать сигнал отбоя. А Ольга, укладывая чемодан, и пряча среди вещей эти, запрещенные к вывозу на материк, два подарка, всё крутила в голове одну и ту же мысль: «Вот и всё, что у меня останется от этого лета: пионерский галстук с автографами пионеров из лагеря, которого нет; и кассета, с голосом девочки, которая никогда не рождалась».
И часом позже, когда Ольга уже сидела в автобусе у нее в голове все звучал голос Мику.

Кокоро но негаи, цутеки но мираи...*

* Взято из перевода Лисандры: https://vk.com/lisandra_official

IX

Водитель проснулся минут через пятнадцать. Поерзал на сиденье, включил передачу, и автобус опять покатил по шоссе, как ни в чем не бывало. Еще через десять минут впереди замаячила промышленная окраина города. По одному начали просыпаться пассажиры, послышались шутки по поводу возвращения мужей и жен из командировки.
— А вы стихи, любите? — Опять перешел в наступление сосед.
«Стихи», — отдалось в голове у Ольги. Она смотрела в окно автобуса, залитое дождем снаружи и запотевшее изнутри, а перед глазами у нее вставала то спина Семена, обтянутая белой рубашкой, то спина Семена Семеновича, обтянутая черным свитером. Оба стояли совершенно одинаково ссутулившись и обхватив себя руками. «Как я раньше не догадалась представить Семена Семеновича без бороды?»
Но вот Семены исчезли и вместо них Ольга увидела саму себя, такую, какую она только что увидела во сне: чуть постарше, чуть выше ростом. Эта Ольга из сна понимающе смотрела на Ольгу настоящую. Понимающе, с сочувствием и чуть с иронией. Она что-то говорила во сне, но из всего Ольга сейчас вспомнила только последнюю фразу: «Когда маленькая девочка Оля проснется в автобусе перед воротами, пусть она не рассчитывает на особые отношения с вожатой».
«Когда-нибудь маленькая девочка Оля проснется в автобусе». Когда-нибудь… А сейчас надо было просто жить: заполнить наконец дневник практики, на последней странице которого красовался автограф Глафиры Денисовны: «Направленная для прохождения практики… …и заслуживает оценки «Отлично»», — с перечислением всех регалий и титулов бабы Глаши, заверенный печатью филиала. Надо было зайти в одно неприметное здание в тихом центре города и получить полагающуюся зарплату. Надо было подогнать по фигуре джинсовый комбинезон. Надо было просто жить до момента этого «Когда-нибудь».
Ольга Дмитриевна Миронова повернулась к соседу и глядя ему в глаза прочитала:

Когда ты сам по себе,
А вместо сердца — свинец.
И вместо шелка — сума.
И та — изрядная рвань.
Когда в труде и борьбе
Сгорело всё наконец.
Надежда сводит с ума.
Прекрасноглазая дрянь!*

И больше не раскрывала рта до самой остановки.


***
Ольга Дмитриевна завершает вечерний обход лагеря, заходит к себе в домик, смотрит на спящего Семена. С облегчением улыбается: вот и еще один день прошел без происшествий. Достает из шкафа запертую шкатулку, в которой, среди барахла, хранится старый засаленный ежедневник. Раскрывает его и прочитывает несколько страниц. Хочет дописать в конце пару строк, но вместо этого открывает первую страницу, ту, где обычно пишут дарственные надписи и читает: «Полюби их! О.». Сначала ее лицо трогает слабая улыбка, а потом оно совершенно преображается и перед нами оказывается не вздорная и ленивая «вожатка», а веселая, заводная и добрая двадцатилетняя девушка, которая сама не далеко ушла от своих пионеров. Потом двадцатилетняя девушка исчезает и опять возвращается двадцатипятилетняя Ольга Дмитриевна. Только улыбается она теперь понимающе, с сочувствием и чуть с иронией.
Ольга Дмитриевна дописывает нужные строчки, прячет ежедневник и укладывается спать.

* Стихи Виктории Измайловой: https://vk.com/ismailovaviktoriya
Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Дубликат(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

О — значит Ольга (Дубликат, часть без номера)

Продолжение.
Часть 1 http://vn.reactor.cc/post/3547726
Часть 2 http://vn.reactor.cc/post/3555329
Часть 3 http://vn.reactor.cc/post/3562282
Часть 4 http://vn.reactor.cc/post/3572857
Часть 5 http://vn.reactor.cc/post/3575478
Часть 6 http://vn.reactor.cc/post/3578894

VII

— Ты как, Семен Семеныч?
— Переживу. Бывало и больнее.
— Чтобы между нами было честно: обнулял его лично я. Минимальным импульсом. Так что, есть большой шанс, что он очнется, циклов через пять. И тогда забирай его, как договорился с бабулей. Но это всё, что я могу для тебя сделать.
— Расстрелял, но понарошку. Я не знаю, как к тебе относиться: спасибо сказать или по морде дать. Давай, мы просто на глаза попадаться друг другу не будем.


— Простите, вас Ольга Дмитриевна зовут? — Семен смущенно переминался перед вожатой с ноги на ногу.
«Неужели не забыл ничего? Но они же все забывают. И начальство говорило, и Олеся подтвердила. Да я и сама убедилась: Славя ничего не помнит и встречала меня почти теми же словами, что и в прошлый раз. А может, всё проще?»
— Да, это я. — Осторожно ответила Ольга. — Тебе Славя сказала?
— Славя? Да, Славя сказала. — Семен окончательно смутился, хотел еще что-то сказать, но только махнул рукой и отошел к отряду.
А вожатая оглядела площадь, убедилась, что почти все пионеры уже собрались, дождалась когда секундная стрелка на часах сольется с минутной, и, уже привычно, скомандовала: «Лагерь, по отрядам. Становись!» Началась новая смена, новое знакомство со старыми знакомыми.
— Здравствуйте, пионеры!
— Здрав… — прозвучал нестройный хор в ответ.
Дальше работали только рефлексы, а рассудок у Ольги Дмитриевны вновь включился лишь на финальной реплике:
— Линейка закончена. Через десять минут завтрак, кто не хочет — может не ходить. Разойтись!
Строй пионеров распался, мальчики и девочки: кто побежал в домик, кто — сразу в столовую, а уже нашедшие друзей не спешили покидать площадь, собираясь в компании. «Почему в детстве достаточно пяти минут знакомства и ровесник уже твой лучший друг? Почему в двадцать лет так не выходит?» — Думала Ольга, обходя одну из таких компаний, но не стала искать ответ, просто принимая жизнь, как она есть.
Мельком глянув на самых голодных пионеров, уже оккупировавших крыльцо столовой, вожатая обошла здание с обратной стороны, постучала в заднюю дверь, спросила у открывшей двери мрачной поварихи: «Всё готово?» — дождалась едва заметного кивка. «Тогда отпирайте через минуту после горна, а я их попробую организованно запустить».
«Я и про персонал теперь знаю. Интересно, что у них в головах творится? Вот эта тетка, если ее разговорить, пожалуется, наверное, на мужа пьяницу, а доктор — на сына-оболтуса, которого армия только и исправит». — Ольга взбежала по ступенькам, отмахнувшись от лишних мыслей.
Большая часть пионеров уже собралась перед столовой окружив крыльцо, кое кого пришлось с этого крыльца сгонять. А громкоговорители уже тихонько гудели, знак того, что Славя уже в радиорубке и усилитель уже включен. Ольга Дмитриевна представила себе, как сейчас, в этот самый момент, в радиорубке Славя нажимает на клавишу воспроизведения, и сразу же над лагерем полетело: «Бери ложку, бери хлеб!» За спиной скрипнула дверь, запертая изнутри на ножку стула. А Ольга Дмитриевна бесстрашно встала на пути у ринувшейся внутрь голодной толпы: «Стой! Справа по одному! Или никто не зайдет!».
Удивительно, но Ольгу послушались. Она пропустила в столовую основную массу пионеров и отошла в сторону, когда опасность затора миновала. Дождалась Славю, прибежавшую из радиорубки, выждала еще пару минут и осторожно, со страхом, заглянула в тамбур, чтобы через зеркало, висящее в нем, посмотреть на пионеров.
«Ура! Олька, неужели у меня получилось?»
Пионеры вели себя как нормальные дети: толкались, разговаривали между собой, воровали друг у друга выпечку, кто-то набычившись сидел в углу. Самое главное, что вели они себя каждый по своему, согласно своему собственному темпераменту, воспитанию и характеру. И не было мертвых лиц, синхронности движений и пустых глаз. Ольга Дмитриевна напустила на себя строгий вид и шагнула в столовую, пресекая и утихомиривая одним только выражением лица.
«Девочки: Алиса, Лена, Мику и Женя почти не изменились, ну может совсем чуть-чуть». — вожатая, стоя в дверях, смотрела на подопечных. Славя перехватила ее взгляд и вопросительно подняла брови. Ольга чуть улыбнулась, отрицательно покачав головой: «Все в порядке».
«Славя стала самостоятельной и действует без команды. Взяла сейчас и усадила всех младших в один угол, чтобы их не затоптали. Правда, она и прошлую смену, не могу говорить «цикл», уже начинала действовать без команды. Самая развитая из них. Но вот эта ее роль — помощник вожатого, она остается. А сама Славя сейчас сидит рядом с Семеном, который ей явно нравится, и пытается за ним ухаживать. Что там про путь к сердцу через желудок? Вот и Славя скармливает Семену свою булочку. Жаль что сидят далеко — подслушать не удастся. А Семен что-то говорит Славе, я бы даже сказала горячо доказывает, горячо для Семена, и оба поглядывают на меня. Нет, жаль что они далеко сидят».
«Сыроежкин — я узнала о его происхождении! Ну и что? Изменилось моё к нему отношение — ничуть. Расскажу ли я ему правду про него — никогда. Но то, что он «умница и туповатый» одновременно — да. Олеся хорошо сказала, может только не туповатый, а простоватый. Но теперь понятно, что он делает в помещении кружков: все эти приборы и инструменты, они для него родные, и, кажется, понятно почему он ничего не делает в помещении кружков — ждет команды. Надо бы этим заняться, но я же ничего не понимаю в технике! Может, хотя бы, мелкий ремонт ему поручить?»
«Я и о происхождении Мику узнала, ведь это о ней Олеся сказала: «Первый удачный микс». Вот только, Мику здесь, а та, о которой говорила Олеся — там. Значит их больше одной? Значит и мой двойник будет не один? Надо будет спросить об этом».
Ольга еще раз обвела глазами столовую, шагнула к раздаче и, взяв свою порцию, принялась за завтрак. Позже, вожатая собиралась пройтись по домикам и переписать всех, кто в каком домике живет, вдруг что-то изменилось с предыдущей смены. Потом надо было как-то организовывать досуг пионеров, разбивая их на отдельные группы и заставляя действовать самостоятельно. Ольга очень боялась, что они опять собьются в одно стадо, не осознающих самих себя организмов, как две недели назад в столовой.
«И План мероприятий. Надо будет сочинить и вывесить на стенд, с прошлой смены собираюсь. Самой же будет легче. Вот с этого и начну: с библиотеки, с Жени и с пишущей машинки из ее хозяйства».
Женя встретила вожатую не ласково. Выгонять не выгоняла, субординацию Женя уважала, но засела за своей конторкой, раскрыла какой-то журнал, делая вид что читает, а сама недобро сверкала на Ольгу стеклами очков, все время, пока вожатая тюкала по клавишам двумя пальцами.
До полудня в библиотеку заглянуло всего два посетителя: Лена, опасливо покосившаяся на вожатую, взявшая книжку и убежавшая, и Электроник, который преувеличенно жизнерадостно поздоровался с Женей, но, обернувшись на стук печатной машинки, увидел Ольгу Дмитриевну, сбился на полуслове и исчез, аккуратно прикрыв за собой дверь. «Олеся, что ты натворила? — подумала в тот момент Ольга. — Я теперь Сережу, иначе чем Электроником называть не могу».
Ольга закончила печатать, зачехлила машинку, попыталась завести разговор с Женей, но та идею не поддержала, отвечала односложно и всем своим видом показывала, что Ольге Дмитриевне здесь по прежнему не рады. Пришлось выцыганить коробку кнопок и уйти, оставляя библиотекаря наедине с ее несомненно злобными замыслами. «Или она на меня злится, что я Сыроежкина спугнула?» — подумала Ольга закрывая за собой двери библиотеки.
Информационные стенды располагались: один — на площади, один — перед столовой и один почему-то около кружков. Вот у третьего стенда Ольгу и нашел Семен. Он подошел к ней со спины, пробежал глазами по пунктам Плана, перевел взгляд на вожатую.
— Но ведь это же неправильно, Ольга Дмитриевна.
— Ну-ка, ну-ка. Что именно неправильно?
— Всё! Вы не должны были вывешивать этот План, вы вообще не должны были его печатать. Мы должны были сегодня утром уехать по домам на автобусах. А вместо этого остались еще на смену! И все, все уверяют меня, что мы только сюда приехали! Даже Славя, ведет себя так, будто только познакомилась со мной! Скажите мне, что это сон, пожалуйста! — пионер размахивал руками, кричал на вожатую, надвигался на её, едва не хватая за галстук.
— Семен, Семен, успокойся. Сейчас во всем разберемся. — Оля пыталась отступать не теряя достоинства. Она помнила инструктаж и помнила обязательное условие: ни в коем случае не рассказывать пионерам о реальном положении вещей, во избежание разбалансировки их психики.
— Нет, Семен, это не сон, поздравляем тебя.
Пионер и вожатая синхронно вздрогнули и оглянулись. Пока Семен скандалил к ним подошли двое: мужчина и женщина. Мужчина хранил строгий вид, а женщина преувеличенно добродушно улыбалась.
— Пойдемте на остановку, а то сейчас сюда толпа сбежится. — Говоривший мужчина явно был за старшего.
— Чувствуют они нас, пока без памяти. — Добавила женщина.
Судя по отсутствию листьев и веток на асфальте, Славя уже побывала на остановке. «Еще плюс мне в копилку. Смена прошла, а она спокойно за ворота выходит». Темно-красный Икарус стоял мордой к воротам, тихо урча на холостом ходу в ожидании пассажиров.
— Чтобы у вас не было сомнений, Ольга Дмитриевна.
Мужчина извлек из портфеля два служебных удостоверения и выписку из приказа: «… Мироновой О. Д. передать… в срок, не позднее…»
— Распишитесь, пожалуйста, что ознакомлены. А Семена вашего мы забираем. Что тут ему делать, раз у него память появилась? Всё, санаторный курс закончен.
— Правда? — В голосе Семена зазвучала надежда. — Значит все так и есть, и я не сумасшедший?
— Правда, правда. Ты разумнее всех нас, вместе взятых.
— А вещи?
— У тебя есть что-то, чего не жалко бросить? — Женщина взяла Семена под руку, увлекая того в автобус.
Что-то, какая-то тревога, не отпускала Ольгу. Она проводила взглядом Семена, посмотрела на мужчину.
— С ним точно всё будет в порядке?
— Абсолютно. Подкормим, проверим, подкорректируем и вернем вам, лучше чем был. С ними бывает такое: старые воспоминания не стираются до конца и наслаиваются на новые. И возможны последствия, вплоть до… неприятных. Да, неприятных для всех. И для него самого, и для вас. Например, он может объявить вас куклами-марионетками, а себя — единственным настоящим человеком и начать уничтожать вас, или может убить себя. Так что, приходится забрать его у вас, временно. Не беспокойтесь, Анатолий Васильевич обещал лично проследить, чтобы вашему подопечному вреда не причинили.
Мужчина забрал у Ольги бумаги, сложил их в портфель и побежал к автобусу, догоняя тех двоих. Вот он запрыгнул в автобус, вот мотор заработал громче, вот автобус начал разворачиваться. В раскрытых дверях автобуса стоял Семен и улыбаясь махал рукой. Вот дверь с шипением и не торопясь поползла, закрывая проем.
— Семен, прощай! — От ворот отчаянно закричала Славя.
Семен дернулся, кажется собираясь спрыгнуть на ходу, но дверь уже закрылась, отсекая Семена от лагеря. Какое-то время его лицо еще мелькало в окне, но вот автобус развернулся и повез пионера навстречу его судьбе, постепенно набирая скорость.
— Зачем! Зачем вы его отпустили? С этими? — Две минуты спустя Славя плакала, уткнувшись в плечо вожатой.
А Ольга не знала, как отвечать.
— Ну что ты, Славя, ведь он же вернется.
— Да, вернется. — Славя всхлипнула возле уха. — Вы знаете, кто это? Эти двое? Это… Это… — Славя растерянно замолчала. — Он точно вернется, Ольга Дмитриевна?
— Да, через несколько дней.
Больше на эту тему Славя не говорила, а пионеры, те вообще, к ужину почти забыли о Семене. Ольге тоже хватало хлопот и, за пару дней, беспокойство сменилось просто галочкой в памяти, что вот он: есть такой пионер, по имени Семен, который подъедет чуть позже.
Тем более, что Ольге Дмитриевне хватало и своих забот. И главной заботой было продолжающееся ощущение постороннего взгляда. Кто-то внимательный и безэмоциональный изучал Ольгу, откладывал в памяти ее поступки и анализировал ее поведение. Днем это чувство исчезало, а ночью, когда Ольга оставалась одна в домике, ей хотелось запереться в шкафу. И заперлась бы, если бы не уверенность, что это не поможет. И каждый раз, когда Ольга подскакивала ночью с бешено колотящимся сердцем, ей казалось, что рядом с кроватью стоит женская фигура: черная, безликая и бесплотная. Из-за этого вожатая не высыпалась ночью, из-за этого, случалось, срывалась на пионерах.

— Что у тебя стряслось, Дима? — Ольга, обходя лагерь, наткнулась на футбольном поле на грустного малька, сидящего над какими-то обломками.
— Вот, тётя Оля. — Пионер показал на обломки. — Змей не летает.
— Ну, со змеем я помочь тебе не смогу, — вожатая попробовала разложить на траве сломанные рейки в том порядке, в котором они были соединены в каркасе воздушного змея, — но я знаю, кто тебе поможет. Пойдем.
Пионер и вожатая пересекли лагерь и оказались перед зданием кружков.
— Видишь — кружки открыты. Дуй к Сыроежкину и попроси его помочь. Только про то что это я тебя привела не говори.
Малёк подхватил обломки и скрылся в здании. А Ольга Дмитриевна уселась на скамью и стала ждать. Через три минуты грустный Дима показался на крыльце.
— Тётя Оля, он говорит, что ему некогда.
— Некогда… А что он делает?
— Я не знаю, тётя Оля. Просто сидит и приборы трогает. Я попросил его змея мне сделать, а он говорит, что некогда.
— Ну, пойдем.
Сыроежкин сидел и трогал приборы, а иногда трогал инструменты. Вид он при этом имел очень задумчивый. Увидев Ольгу Дмитриевну он вскочил и засуетился, не зная куда деть руки, а увидев выглядывающего из-за Ольги Димку скорчил кислую физиономию.
— Сережа, — очень ласково произнесла Ольга Дмитриевна, — я хотела попросить тебя сделать Диме змея. Но вижу, что ты очень занят. Поэтому я тебя попрошу о другом. Научи мальчиков делать воздушных змеев, так чтобы змеи не падали на землю, а мальчики тебя больше не отвлекали от важных дел.
— Но, Ольга Дмитриевна. У меня же занятия, у меня же расписания, у меня же… — Сергей начал отказываться, но его перебила вожатая.
— Собственно, Сережа, у тебя есть выбор. — Ольга Дмитриевна взялась за пуговицу на Сережиной рубашке. — Соглашаешься?
— Я? Ну? Да.
— Или ты учишь мальчиков делать воздушных змеев. Или… — Пауза была исключительно драматической. — Или ты сейчас пойдешь и скажешь Жене, что она тебе очень нравится.
— Но она… Но я не… Давай сюда эти обломки, Димка. Посмотрим, что ты сделал не так.
«Ну и дурак», — только и подумала Ольга, выходя из кружков. Посмотрела налево, направо и замерла. В воротах, привычно сутулясь, стоял и озирался Семен.
— Ну, заходи, что стоишь? — Звонким голосом крикнула с крыльца Ольга.
Семен повернул голову на голос, увидел Ольгу, кивнул и не торопясь пошел к ней, все так же продолжая озираться.
— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна.
— Ну, как ты?
— Я не понял. Привезли в какой-то академгородок, побеседовали со мной, извинились, сказали что ошибка вышла и вернули назад. Лучше расскажите, что тут без меня было. Я же столько дней потерял. Как в первый день после приезда уехал с этими, так только сейчас и вернулся. А скоро уже и смена закончится.

И опять потекла смена, перевалив через экватор и неотвратимо двигаясь к своему окончанию. Вот только Семен больше не улыбался своей редкой и странно знакомой Ольге улыбкой. И со Славей у него ничего не вышло. Или это у Слави с ним ничего не вышло? Не известно. Славя плакала, заперевшись на складе, но никому ничего не говорила. А однажды Ольга застала Семена одного, в столовой. Была его очередь дежурить: все столы уже были протерты, пол в зале вымыт и стулья расставлены. Повара на кухне гремели кастрюлями, напарник Семена уже убежал, а Семен стоял перед окном ссутулившись и обхватив себя руками.
— Что-то случилось, Сём? — Необычно мягко для этой смены спросила Ольга, обращаясь к обтянутой белой рубашкой спине.
— Понимаете, Ольга Дмитриевна. Такое чувство, что я потерял или забыл что-то очень важное. И никак не могу вспомнить — что.
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, статьи по теме Фанфики(БЛ) (+323 картинки, рейтинг 2,903.2 - Фанфики(БЛ))