Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN #Лит-клуб разное ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 27 «игра Белла, часть 3», а также интермедия: сновидение третье

Прежде чем мы начнём, позволю себе наглость поделиться новостями и некоторыми мыслями. 

В первую голову, сообщаю, что ближайший год я проведу в армии, а посему, заниматься творчеством возможности не будет. Однако, это не значит, что я бросаю данное произведение, как вам могло показаться - прошлые двенадцать месяцев были не очень продуктивными, но причиной тому был трижды мною проклятый диплом. Так или иначе, следующий год я постараюсь провести с пользой, как следует собраться с мыслями и затем, с новым запалом завершить историю.


Новость вторая - она же не совсем новость. Скорее уж старость, но возможно, некоторые об этом не знают - я плохой маркетолог и вообще саморекламой не люблю заниматься. Так вот. Несколько лет назад на меня вышел один энтузиаст, который предложил перевести "Близнецов" на игровые рельсы, сиречь, сваять мод. Надо сказать, я тогда сильно удивился, но особо ни на что не надеясь, сообщил ему, что без художника это не имеет смысла.  Второй раз удивляться мне пришлось спустя месяц или два, когда тот же парень вновь вышел со мной на связь и сказал, что нашёл художницу, которая оказалась просто золотом, но о ней позже. За пару недель эти двое сваяли пробное демо, состоящее из пролога и первой главы с минимальным моим участием. В общем, по анализу получившегося было решено, что наш кодер не режиссёр и этим придётся заняться мне. Примерно в это же время я выложил на Реакторе этот пост со скриншотом из демки. 


Теперь прервём повествование и я расскажу поподробней о нашей так называемой "команде". Не подумайте, что я отношусь к ней несерьёзно, ребята хоть и не профессионалы, но люди они отличные и каждый старается в меру своих сил.

Сперва - Сергей. Я не в состоянии оценить его как кодера, поскольку сам в этом разбираюсь как футбольная бутса в кораблестроении, но именно его энтузиазм собрал нас вместе и именно он убедил при помощи демо-версии одного неверующего Фому в том, что мод-версия фанфика реализуема. Серёга, если ты это читаешь - спасибо тебе огромное за твою веру в проект и за то, что среди всего вороха контента ты выбрал именно моё творчество. Возможно, я вёл себя слишком холодно при обсуждении всего связанного с модом, но я действительно ценю то, что ты сделал и то, что ты ещё сделаешь.


И какой же мод может быть без человека, умеющего рисовать? Художницей к нам согласилась пойти замечательная Галя. Пару её работ из нашего проекта я выложу чуть ниже, надеюсь, она не будет против. В общем, Галя в ответе за спрайты. За пару дней накидала спрайт Анны, который пошёл в демку, однако, как и у многих других художников, для неё нет предела совершенству, так что после этого она упёрлась лбом и села набрасывать новую версию спрайта (сравнить со старой - земля и небо). Галя, тебе огромнейший респект, я просто не нахожу слов, как я благодарен тебе за твою работу и надеюсь, что однажды смогу выразить её более вещественно.



Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Анна из демо. Правда, спортивную форму ей носить не пришлось.



Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Промежуточный вариант спрайта, в демо не задействован, в релиз не попадёт



Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

; i Ü, НТО Ul U U U Mi ',Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы,Визуальные новеллы,фэндомы,Лит-клуб,литклуб, литературный клуб, литературныйклуб,,разное

Галины скетчи. 




Но вернёмся к истории. К сожалению, начального запала мне хватило чтобы обработать три или четыре главы и дальше меня снова выдернули дела. С тех пор проект завяз и не двигался дальше редких обсуждений отдельных деталей или моментов дизайна спрайтов. Виной тому, наверное, помимо занятости являлась и моя лень - ведь так приятно после лекций засесть и оттянуться за партейкой в "Героев" или ещё чего... Может, дело было и в отсутствии какого-либо ажиотажа вокруг проекта, повторюсь - я не маркетолог и заниматься рекламой мне в принципе противно. Возможно и стоило перевести выпуск мода на "эпизодный" режим, выдавая историю по порциям, но тогда я счёл это бессмысленным по двум причинам. Во-первых, какой смысл так делать, если большая часть сюжета уже есть, её можно прочитать и тогда интерес к моду отпадёт. А во-вторых, вы будете смеяться, это то, что часть сюжета до сих пор не дописана, а это значит, что мне пришлось бы подгонять себя, чтоб уложить написание очередной порции глав в какие-то сроки, а я ленивый, я так не могу. 

Удручающе, в общем. Однако, я здесь распинаюсь не для того, чтоб просто поныть вам о том, как всё плохо. Я полон намерений по возвращении из армии взять быка за рога и а) дописать сам фанфик (три дня позади, в планах ещё один), б)вернуться к адаптации сценария к моду и его режиссуре. Если, конечно, наша команда ещё сможет возобновить деятельность. А до тех пор, я хотел бы тех из вас, кто дочитал до сюда попросить кое о чём. Поддержите ребят морально, пока я буду подметать ломом плац и красить траву. Возможно, мы не самая талантливая ячейка мододелов, пускай мы еле трепыхаемся и не факт, что доберёмся до релиза в ближайшее время, но я верю, что мы сможем это сделать, если вам интересно то, чем мы занимаемся по мере наших скромных возможностей. Я не обещаю чего-то эдакого, мы не выпустим нового слова на рынке модов к "Лету", но мы точно постараемся не ударить в грязь лицом. И другими частями тела тоже.


Творческая студия "Декабрь", Андрей "Овровий" Помелов, 30 июня 2020 года.


А теперь, наконец-то, глава, а заодно интермедия перед следующим днём.


Предыдущая глава на Реакторе

Страница фанфика на Фикбуке





Глава 27: «игра Белла, часть 3»


Голова пульсирует в предвкушении того, как сейчас я загружу её новой проблемой и опрокинутый ранее стакан огненной воды тоже играет не в самые подходящие ворота. Несмотря на малый объём употребления координация уже давала лёгкие сбои. Интересно, это мой первый опыт с крепким алкоголем здесь?До института я в прежней жизни ничего крепче шампанского не пила, а тут мне вообще около семнадцати… Очень может быть. Чёрт, как же я сейчас хочу сдохнуть и не терзать себя в попытках придать происходящему хоть немного осмысленности.Но нет, продолжаем сеанс битья головой об стену. Не знаю, существует ли бог или другой какой сторонний наблюдатель, но судя по всему, кто-то очень любит смотреть за тем как я собираю мозаику из фактов и подбрасывать в набор лишние кусочки. Игра в шахматы с незнакомцем — вот на что похожа наука. Ты исследуешь противника, анализируешь каждый его ход, собирая по кусочкам информацию о том, как он ведёт себя в разных ситуациях, ищешь слабости, допускаешь ошибки — случайные и намеренные, в надежде, что однажды удастся обыграть природу, вселенную, реальность. В общей сложности, всё сводится к двум вопросам — что тебе достанется в случае победы и возможна ли она вообще? И знаете что? Я ненавижу шахматы!

— И что это может означать? — Андрей вырвал меня из размышлений, в третий раз сличив цифры. Похоже, и его мозг тоже отказывался верить в увиденное. Может, он надеялся, что коварные закорючки хотя бы в этот раз сжалятся над нами и поменяются между собой местами. Увы, реальность вам не гимнастка — сгибаться не будет.

— Помимо версии, что девчонки — ещё одна пара двойников? — хладнокровно уточнила я, всё ещё лёжа на кровати и пялясь вверх, — Причём, очень дальних, учитывая никакое сходство. Кстати, в таком случае, мы вообще кого угодно можем двойниками считать. Плюс, почему тогда они ведут себя как местные?

— Потому же, почему и мы, — подсказал брат, —конспирация.

— Бред, — заключила я, — будь они как мы — тоже бы скооперировались. Ещё варианты?

— Телепаты? — предположил Андрей, —голограммы под управлением искусственного интеллекта? Роботы с искусственным интеллектом под управлением голограмм? Случайное совпадение с вероятностью один к двум в двадцатой степени?

— Дебил. Нормальные идеи будут? — мрачно огрызнулась я, поднявшись и сев на краю постели, — и вообще-то, к четырём в двадцатой.

— Одна, — отозвался он, отвернувшись к окну и замолк. Затем брат втянул носом воздух и короткая пауза прервалась, — даже две. Во-первых, что, если это всё-таки не взаправду, как ты и допускала, а компьютер, управляющий симуляцией спалился на генераторе случайных чисел? Ты искала доказательства? Вот они, пожалуйста.


Я уже ничего не понимаю. Только мне кажется, что я подобрала нужный ключ к пониманию каких-то правил этой сумеречной зоны, как всё снова встаёт с ног на голову. Думай, садовая голова! Не могут же все вокруг, даже Алиса быть тупыми роботами с общим вычислительным центром! Ведь не могут же?Кто мы такие, чтоб ради нас стараться?

— Больше верится в совпадение, — прокомментировала я вслух, — а вторая?

— А вторая — надо повторить твой эксперимент, но уже с перекрёстной заменой пар, — ответил брат, — но… девчонки станут задавать вопросы. Славя уже задаёт, по правде говоря… Ань, давай по-честному, нам придётся им довериться.


— Опя-я-ять, — взвыла я, закатывая глаза, —Да они в эту ахинею в жизни не поверят! Ни в то, что мы телепаты! Ни в то, что сами такие же! А может хочешь им объяснить заодно, про то что мы из будущего сюда приехали? А, умник?! — я со злости саданула по столу ладонью.— Так вот, братец, попробуй воспользоваться своими мозгами и скажи, чем это закончится!

— Не злись, Ань, но других вариантов кроме правды у нас нет, — ответил брат, продолжая смотреть в окно.

— Ты понимаешь, что они нас за поехавших примут?!— Я сама не заметила, как вскочила и начала беспокойно ходить по кругу, — впрочем, лучше так, чем если твоя зазноба захочет сдать нас на опыты. Тогда можно будет уходить в партизаны как минимум до девяносто первого,пока чекистам с учёными станет не до клишированных близняшек-телепатов из будущего! Молодец! Пятёрка с плюсом тебе по труду за такие идеи!

— У тебя есть идеи лучше? — заговорил Андрей, — бумаги с результатами опыта мы не подменим. У Слави память как у слона, а ваш лист Алиса заполняла, кто её почерк подделает?

— Да уничтожить результаты и всего делов, —нашлась я, — и никто ничего не…

Глаз самым краем засёк движение и по нейронам пробежал импульс боли от иглы воткнувшейся в мозг догадки. В висящем на дверце шкафа зеркале отражалась едва приоткрытая дверь. К горлу подступил комок. Сколько мы тут уже распинаемся и ни разу за это время дом меня не дошла идея проверить, не осталась ли Двачевская подслушивать? Тупица! Дебилка! Кряква четырёхглазая!

— Ань? — осторожно осведомился Андрей, — ты чего?

— Да так, — снова заговорила я, подавив резко подступившее желание дать себе по уху. Это всего лишь сквозняк. Наверняка сквозняк. В доме с единственным и плотно закрытым окном сквозняк частенько открывает двери!


Всё сущее, что есть в этой по-дурацки устроенной вселенной состоит из чего-то поменьше. Ну ладно, не всё. Где-то на самом нижнем уровне находятся самые мельчайшие частицы, которые уже и частицами-то сложно назвать,но их ещё никто открыть не успел, только придумали. Так вот, время тоже из чего-то состоит. Из чего-то, что могла бы отсчитывать самая тонкая и длинная стрелка на часах, будь у них значительно больше стрелок, чем имеется.Наикратчайший временной интервал, за который происходят самые короткие события вроде проблесков интеллекта у политиков или здорового восьмичасового сна.Назовём его для большей концентрации умных слов квантом времени. Так вот. Один такой квант времени ушёл на осознание мной того, что если за нами действительно следят, то тело мы с Андреем всё равно до леса через весь лагерь не дотащим.Ещё через четыре и четыре сотых кванта мозг сформулировал, что не обязательно убивать Алису здесь и можно сначала отвести её в лес. Последней к финишу пришла мысль о том, что эффективнее всего было бы в целях сохранения конспирации перерезать всё население лагеря в их собственных постелях — раз уж речь зашла об убийствах, то нет смысла останавливаться на одном. Всё это было так глупо, но зерно здравого смысла в начале рассуждений всё же имелось — надо было что-то делать и я выскочила наружу.


Свет из прямоугольника двери скупо осыпал фотонами дорожку перед домом. Никто не ломанулся наутёк и не бросился за угол. Всё было тихо.

— Выходи! — окликнула я окрестности, надеясь изо всех сил, что никто кроме Андрея меня сейчас не слышит.

Ответа не последовало. Оставалось всего ничего — обойти периметр и убедиться, что никто за нами не следил сидя под окном. Я жестом подозвала брата к себе.

— Я слева, ты справа, — шепнула я ему, обернувшись и для верности указала направление кивком.

— Э-это необязательно, — протянул Андрей, глядя мне за спину. Тут же, в благодарность за активную работу в нетрезвом состоянии,мозг решил, что самое время обнаружить затаившуюся на всё это время возле дверей одну нахальную рыжую… Славю?!

— Нет, я тебя когда-нибудь убью, честное слово!— пообещала я, схватив её за плечо и втащила внутрь дома. Блондинка не больно-то и сопротивлялась. В отличие от брата, который попытался вмешаться и оторвать меня от неё, но я уже ослабила хватку, позволив Славе справиться самой.

— А ещё заявляла, что шпионить отказывается, —прорычала я.

— Я не шпионила, — поспешила оправдаться Славя. В её взгляде, обращённом на меня, читалось только спокойное, сдержанное любопытство, — я просто беспокоилась!

— А, то есть теперь это так называется? — рявкнула я раздражённо.

— Да погоди ты, — встрял Андрей, — Славь, что ты слышала?

— Всё, — спокойно ответила блондинка, переводя изучающий взгляд с меня на него, — так это правда? То что ты говорил тогда днём?

— Что ты говорил?! — уточнила я у брата, вскинув брови. Вот именно в такие моменты моё сердце всегда переполняется радостью оттого, что под рукой нет никаких острых предметов.

— Так, — проговорил Андрей, отступая на шаг и хватаясь за дверную ручку, — я сейчас всё объясню, но сперва…

Дверь распахнулась, не дав ему закончить.

Спокойно, Анна. Это уже ценный кадр. Если сильно захочется кому-нибудь открутить голову — то две кандидатуры у тебя уже есть и без того.

— Ты ещё кого-то здесь видела? — осторожно уточнила я у Алисы.

— Никого, — угрюмо ответила Алиса и утёрла кулаком нос.

— Ты её в окно видел, да? Ещё когда мы говорили?— накинулась я на брата, едва сдерживаясь от того, чтоб не начать его душить, — И ты позволил мне болтать дальше?!

Андрей виновато кивнул. Просто кивнул и ничего больше. Ни обоснуев,ни просьбы о прощении. Даже с места не сдвинулся.

— Ну охренеть просто! — раздражённо всплеснув руками воскликнула я, затем подошла к шкафу и со всего размаху врезала кулаком по дверце. Руку обожгло болью. — Я тут голову сломала, думая о твоей в том числе шкуре, а ты тем временем всё взял и слил в унитаз! А разгребать опять кто будет?! А я тебе скажу, кто! Я! Вот только почему я?! Мне остальных проблем по-твоему…

Алиса ринулась вперёд. Схватив за галстук, она подтянула меня к себе и замахнулась для удара. Мне хотелось ещё очень долго орать на брата, но тут пришлось заткнуться, иначе ходить мне дальше везде на ощупь,либо, уподобившись мойрам, делить с братом одну пару очков на двоих.

— Значит так, — Двачевская заговорила с интонацией дознавателя, которому ужасно хотелось уйти домой пораньше, — кончаем цирк!Вы что за дичь тут несли, ботаники?!

— Да ты не поверишь всё равно, — кисло процедила я и попыталась шагнуть назад, но Алиса и здесь сработала на пятёрку —двинулась следом и прижала меня к проклятому шкафу.

— В то, что вы из будущего? — уточнила Славя,подходя ближе к нам с Алисой.

— Слушайте, — осторожно вставил слово брат, —морды побить друг дружке мы всегда успеем, давайте лучше сядем и мы с Анной вам всё разъясним, хорошо?

— Нихера не хорошо! — запротестовала Алиса, но меня отпустила, — с какой мне стати вам верить? Вы же мне не доверяли!

— Алиса, давай дадим им объясниться, — вмешалась Славя, — может, у них причины были?

— Причины не доверять друзьям? Ты совсем глупая?— фыркнула рыжая, — Так они тебе всё и скажут теперь!

— Я верю, что больше они врать не станут, —ответила отличница, взглянув на брата, — послушаем, что ребята скажут, апотом ты решишь, верить или нет.

— Ага, только лапшу с ушей стряхну…

— Слушай, Двачевская, — я снова вызвала огонь на себя, — будь это просто как пирог — я бы сразу тебя во всё посвятила…

— Так я теперь тупая, да? — съязвила Алиса.

— Не хочешь слушать — дверь за тобой, никто не держит, — устало ответила я, — либо сядь и заткнись уже!

— А ты не командуй тут мне! — потребовала рыжая, — а то нарвёшься.

— Ну всё, Двачевская, ты меня достала, — объявила я. В мультфильме у меня бы сейчас пошёл пар из ушей, — Андрюха, готов?

Брат снова молча кивнул. Я прочистила горло,сконцентрировалась и…

— Четыреста шестьдесят пять, ватрушка, оттепель, мячик,семнадцать, — заговорили мы вместе. Акустика комнаты не позволяла эху отражаться от стен, но мы и без этого звучали как сектанты, —Энгельс — Каутскому: паровоз в дупле.

Славя открыла рот, но почти сразу взяла себя в руки и сомкнула челюсти обратно.

— Ну прикольно, — прокомментировала Алиса со скепсисом, — долго репетировали?

— А разговор с тобой мы тоже репетировали?— уточнили мы с Андреем в унисон.

— Э-э-э?.. — удивлённо протянула Алиса.

— У нас что-то вроде телепатии, — тем временем продолжали мы, — страшно?

Выпучив глаза и опасливо поглядывая на нас с братом,Двачевская попятилась назад, нащупывая за собой кровать.

— В каком смысле — телепатии? — спросила Славя, продолжавшая удивлённо изучать нас.

— В не относящемся к телепатии, — ответили мы оба, — но это уже скучные подробности. Если вкратце, то мы оба думаем и говорим одно и то же.

— Знала, что тебе понравится, — проговорила я уже в одиночку, обращаясь к рыжей, — если хочешь, мы так до утра можем.

Наконец отыскав место для посадки, Алиса ещё какое-то время молча смотрела на нас, но затем сдалась.

—Ладно. Хрен с вами. Только врите убедительней…


Андрей в третий раз кивнул и вытащил на центр комнаты стул и сел на него задом наперёд, обняв спинку руками. Славя заняла второй стул,оставшийся возле стола. Алиса передвинулась в изголовье кровати, чтоб прислониться к спинке. Ну, а я так и осталась стоять, прислонившись шкафу. Так я могла держать всю комнату, включая окно и по-прежнему отражающийся в зеркале вход в поле зрения. Ну вот и всё, пора сдаваться на милость линчевателям,впереди пытки и бесчестье.

— Значит так, — проговорил брат, — прежде всего, если кто-то ещё узнает о произошедшем здесь и сейчас разговоре, то мы ссестрой будем всё отрицать. И к тому же, Анна уже сейчас хочет убить всех свидетелей и меня в придачу.

— О, а можно я тогда Ленке расскажу? — оживилась Алиса.

— Алис, думай, что говоришь! — одёрнула её Славя, — Андрей, можно посерьёзней?

— А он серьёзно, — угрюмо хмыкнула я, —хочешь докажу?

— Анна, остынь, убивать это плохо, — перебил меня Андрей, а затем обратился ко всему собранию, — а теперь, давайте уже начнём?

— Ну хорошо, — смягчилась я, — но так как я ненавижу клише, давайте сразу избежим напрасной траты времени. Никаких победителей чемпионатов по футболу на десять лет вперёд, это вам не «Назад в будущее». Также, мы не ваши прямые потомки, а вы не какие-то важные или известные люди из нашего времени… кроме этого вашего Сыроежкина, но об этом сильно потом. И самое главное — никаких вопросов про наступление коммунизма, ясно?

— По крайней мере, не при Аньке, - вставил Андрей ремарку.

— Только попробуй, - угрожающе прошипела я, но брат проигнорировал меня и продолжал.

 — Думаю, будет проще, если вы сами будете задавать вопросы. Ну, кто будет первой?

Пионерки переглянулись между собой. Славя кивнула.

— Ладно, — Двачевская недоверчиво покосилась на нас, — значит, вы из будущего… Чем докажете?

— Отличный вопрос, — прокомментировал брат, —если речь о всяких крутых штуках вроде мобильников, то у нас никаких артефактов нет.

— Теоретически, — добавила я, — мы помним историю конца двадцатого века и можем назвать пару грядущих событий, но нет уверенности, в том, как передача информации может повлиять на историю. И вообще не факт, что мы в нашем прошлом.

— А в чьём? — потупилась Алиса.

— Да в чьём угодно, — я пожала плечами, —главное что у вас история в двадцатом веке иначе шла. А может и до двадцатого,у меня сведений мало.

— То есть, ничего вы не докажете, — подытожила Двачевская.

— Ну да, — я фыркнула, — а мы тут роль в постановке по Уэллсу репетировали, да?

— Да кто ж вас знает! Может и репертировали!

— Ну хорошо, — прервала спор отличница, — а как вы оказались здесь?

— Случайно, — брат пожал плечами. Заснули там, у себя, проснулись уже нарядные и молодые в автобусе.  В промежутке — ничего. Сами мы такого не планировали.

— Молодые? — Алиса снова уцепилась за слово.

— Мы старше были. Нам двадцать пять вообще-то. Но, с какого-то перепуга, здесь мы вроде как ваши ровесники, — пояснила я, — и раз об этом зашла речь, мы или наши полные тёзки с той же внешностью существовали в вашем мире и раньше — у Ольги наши имена в путёвках уже вписаны были.

Значит, — Славя задумчиво посмотрела на потолок, —вы в следующем году родитесь? Андрей словно в шутку говорил, что вы из две тысячи пятнадцатого, значит, родитесь в девяностом.

— В девяносто первом, — уточнил брат и я снова огрела его затылок гневным взглядом.

— Следующий вопрос?

— Чё там с телепатией у вас? — Алиса продолжала сверлить меня взглядом.

— Так. Анна, твой клиент, — Андрей, приглашающе махнув рукой, освободил стул.

Я вышла на свет и отодвинула ногой стул, бросила взгляд на Двачевскую. Ишь надулась, в контру меня уже записала. А Славя до сих порделает вид, что всё нормально, только одну из своих ненаглядных кос в руках теребит на нервной почве. Она их вообще распускает? Так, о чём это я? Ах да.

— Прежде чем начну, — я быстро подошла к столу изабрала тетрадь с протоколом, — я три раза ударю по столу. После каждого хлопка вы обе назовёте любое число, какое придёт в голову. Все ответы потом,начали.

Хлоп!

— Тридцать пять! — раздалось с опозданием с двух сторон.

Хлоп!

—…сто? — уже более неуверенно.

Хлоп!

—…девять и три четверти!

Надо было видеть в этот момент лица обеих.

— Ну хватит! — не выдержав, вскочила Алиса, —ты этому у Кио выучилась, да?! Хорош фокусничать!

— Что, в голове не укладывается? — спросила я не без издёвки и сунула ей под нос проклятую тетрадь, раскрыв на заложенной странице — добро пожаловать в мой мир!

Славя не стала дожидаться приглашения и тоже заглянула через плечо рыжей в отчёт. Она не произнесла ни звука, только шевелила губами.

— В общем, мы точно знаем, что это совсем не телепатия.Предположительно, в особых случаях вы обе можете одновременно думать или говорить об одном и том же. Никто из вас не посылает свои мысли второй и не читает их, так же как и мы. Так что забудьте о возможности передавать информацию как в телеграфе, если уже успели об этом помечтать. Это всего лишь бесполезный фокус. Меня больше удивляет, почему вы на него способны.

— А вы? — спросила отличница, — ваша способность к этому тебя не удивляет?

— Мы вообще со странностями, — увернулась я налету от прямого ответа, — а у вас какое оправдание?

— Слышь, не увиливать! — потребовала Алиса, —Мы пока по-хорошему спрашиваем!

Я оглянулась на Андрея. Он вопросительно поднял брови.Надеюсь, он собой доволен. Заставить бы его самостоятельно объясняться передними. А вот окажись я в этом идиотском лагере одна — такой ситуации не возникло бы. Сбежала бы в лес жить с перепугу, да там и одичала. Ну и чёрт бы с ним, зато не пришлось бы сейчас перед этими расшаркиваться!

— А мы с ним не совсем… — начала я, но договорить мне не дали.


— Так, Ну и кто здесь после отбоя гуляет?!— послышался отдалённый возглас

Ольги Дмитриевны снаружи.

— Ну всё, — проворчала Алиса, — вот и допросили.

— Ой, что сейчас будет… — растерялась Славя, — она меня, наверное, обыскалась!

— Близнецы, что за собрание? — войдя в дом,включила строгую вожатую Ольга.

— Да мы как раз расходились, — первой нашлась Славя, уже освобождая своё место за столом.

— Так, Славяна, а ты что тут… — смутилась вожатая и устало потёрла веки, — у тебя совесть есть? Нам вставать завтра рано,площадь сама к линейке не уберётся, между прочим!

— Ольдмитревна, это я виноват, — вступился брат, — я книгу хотел дать…

— Ну так давай, - зевнула ОДэ приказным тоном.

С этими словами, Андрей действительно взял наугад с полки книгу и передал отличнице.

— С-спасибо, — несколько оторопело среагировала та, — я верну, как можно скорей.

— Ну хорошо, допустим, — поморщилась Ольга недоверчиво и перешла, судя по скисшей физиономии, к наименее приятному блюду, — Двачевская, сколько я ещё буду вынуждена вдалбливать тебе, что отбой касается каждого? Какая отмазка на этот раз?

— Да так, поболтать заходила, — скупо откликнулась Алиса, — потом доболтаю.

— Через пять минут приду и проверю, чтоб у себя уже была, — пригрозила Ольга.

— Ладно, Анка-пулемётчица, до завтра, — буркнула Двачевская. Проходя мимо, она удостоила меня вялым дружеским ударом кулака в плечо. Возможно, мне стоит воспринимать это как персональное прощение. А возможно, казнь просто откладывалась до завтра.

— Ну и вы, — вожатая решила оторваться напоследок, — ещё раз я крики посреди ночи услышу — разговаривать будем уже с начлагеря. Пошли, Славяна.


Когда за дверью перестали быть слышны распекания Ольги, сменя наконец спало оцепенение. На то чтоб раздеваться, не говоря уже о натягивании ночнушки, уже не было никаких моральных сил. Я прямо в чём была повалилась на кровать, сняла очки и закрыла глаза.

— Ты бы хоть галстук сняла, — предложил Андрей.

— Погаси уже чёртов свет, — взмолилась я, —спокойной ночи.




Интермедия, сновидение третье


Я просыпался. Разум мой медленно, шаг за шагом, отвоёвывал власть у отчаянно сопротивлявшегося подсознания. Я был на стороне последнего.Разуму на руку играли гудки паровоза и непрекращающийся перестук колёс,наскакивавших на очередной стык рельс.

Кто-то потряс меня за плечо. Я что-то промычал и попытался укрыться по уши одеялом.

— Проснись и пой! — настойчивый голос, сработал в сочетании с тычком под бок как заводной ключ. — Ты снова проспал завтрак, — я повернулся на голос и приоткрыл глаза. Увиденное заставило меня немедленно и бесповоротно проснуться. Надо мной стояла сестра. Всем своим видом она выражала неудовольствие моей привычкой к ночной жизни, однако,несмотря на это, по-прежнему держала в руках поднос с тарелкой и стаканом чая.

— Ты меня спасаешь, — промямлил я, выбираясь из постели и оглядывая своё купе. Вчера вечером оно казалось гораздо просторнее,но в свете дня оказалось тем ещё чуланом. Воистину, свет дня открывает подлинные личины призраков и видений, что таятся в сумерках.

— Если ты забыл, то я тебе не служанка, — строго промолвила Анна, — и если ты думаешь, что я буду носить тебе еду в купе каждый божий день…

— Я спокойно продержусь и до обеда, — заверил я сестру и наскоро принялся расчищать столик возле окна, чтобы она могла,наконец, избавиться от подноса, — продолжай свои изыскания с числами и не отвлекайся на мою персону.

Боже, во сколько она встала? Явилась ко мне при полном параде, как на променад. Снова её любимое тёмно-зелёное платье — строгое,но не лишённое элегантности, причёска «сахарет», собранная настолько идеально,насколько это вообще возможно в поезде. Впрочем, удивляться нечему —приверженностью к порядку она полностью пошла в мать, и столь же рьяно как иона поучала меня всю дорогу, бросив это бесполезное занятие только в Париже.

— К твоему сведению, математика это поэзия вселенной, — хмыкнула сестрица, поправив пенсне на носу, — и она уж точно полезнее твоих стишков.

— Вот только не начинай опять этот спор, — зевая произнёс я и стал изучать пейзаж, плывший за окном, — где мы сейчас?

— Через час прибудем в Бухарест, через три поезд пересечёт Болгарию. К вечеру будем в Константинополе.

— Турки называют его Истанбулом, — уточнил я,приводя себя в пристойный вид. Спал я одетым, однако, вчерашний мозговой штурм вынудил слегка потаскать себя за волосы и расстегнуть сорочку у ворота, —что является исковерканной греческой фразой «ис тин поли».


Я сел за стол и поморщился, — в тарелке была овсянка.Не может же быть, что за такие деньги в экспрессе подавали какую-то водянистую кашу. Впрочем, Анна, возможно, доплатила повару за возможность меня помучить.

— Какая мне забота до топонимов — безэмоционально ответила сестра, — вчера Константинополь, сегодня Истанбул… Всё равно город никуда от смены названия не денется.

— И всё же, это разные города. Разные люди, разные обычаи. Пусть оба города лежали на одних и тех же старых улицах, один медленно был вытеснен другим. Это было неизбежно. Заставляет задуматься, правда? Всё в нашей жизни скоротечно и подвержено переменам, а люди — лишь пыль у основания гигантских часов, отсчитывающих время до конца времён…

— Всё это очень поэтично, — согласилась Анна,разворачивая газету, лежавшую в моём купе ещё с остановки в Вене. Первая её страница кричала заголовком об убийстве австрийского наследника престола, — но относительно неизбежности я несогласна. Будь так, сербы развязали бы позавчера большую войну, но что-то я не вижу сообщений о мобилизации армий.

— Мир не будет длиться вечно и ты это знаешь, —настаивал я, — на континенте стало слишком тесно и вместе с тем, слишком тихо. Знаешь, однажды мы с тобой будем вспоминать о чудесных днях, когда поезда сшивали воедино из лоскутов Европу, а в их купе соседствовали немецкий промышленник, директор венской оперы, французская певица, а также поэт и его сестра-математик из России. Да, сегодня мы переживаем расцвет искусств и науки,но в этом всё и дело…

— …ведь после полудня солнце неумолимо клонится к горизонту, — закончила за меня сестра. — И почему я только что вспомнила апорию Зенона про черепаху?

— Ну попробуй тогда бежать впереди поезда, —хмыкнул я, — посмотрим, как быстро ты окажешься позади состава. То же случилось и с Византией — поезд её просто сбил и теперь всё, что нам о ней напоминает — старое название столицы Османской империи и тоска по идеализированной жизни в ней. Кажется, французы называют это ностальгией.

— Французы могут называть это как угодно, лично я зову это глупостью, — возмущённо фыркнула Анна, — с какой стати мне или кому-то ещё мечтать о средневековой империи, которой никто из ныне живущих в глаза не видел и не мог? Да и Европа на нашем веку уж точно не сгинет. На дворе начало двадцатого века, а не двенадцатого, убивать людей миллионами больше никто не даст.

— Всё движется, сестрица, — покачал я головой, — и только набирает ход. И кто знает, во что, набрав скорость, мы врежемся завтра.

— Да знаю, — грустно улыбнувшись сдалась она, — но мне так не хочется…


Я стою возле сестры и смотрю на тот же пейзаж за окном несущегося сквозь Румынию вагона. Мне тоже совсем не хочется перемен, вопреки всему, что говорю. Глупо. Знаю, что глупо. Мир, что существовал миллисекунду назад и тот уже не существует, он сгорел как феникс, чтоб восстать вновь,воплотив в себе настоящее, а я, как и многие, хватаюсь даже не за него, а за бледный его отпечаток в памяти, не в силах признать, что однажды поезд придёт в Истанбул и нам придётся покинуть купе Восточного экспресса. Мы выйдем в уже изменившийся, новый мир, но пройдём по всё ещё знакомым улицам древнего Константинополя и дай-то бог нам уцелеть в бурях двадцатого века.



Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN #Лит-клуб разное фанфики ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 26 «игра Белла, часть 2»

Справка для вновь присоединившихся и просто участников лит-клуба:

Несмотря на то, что все предыдущие части работы были опубликованы на Реакторе, советую всё же читать с фикбука, поскольку Реактор не заточен под исправление ошибок, а некоторые из них я порой вылавливаю лишь через несколько месяцев. 


предыдущая глава

фикбук



 Попытка уйти на комфортное от динамиков расстояние привела меня в место из которого брали начало две аллеи, очерчивающие квартал, что оказался с попустительства Ольги Дмитриевны во власти Алисы с Ульяной. Сегодня тут было сравнительно спокойно —все, кто мог уже сбежались на площадь. Я бухнулся на ближайшую скамейку,запрокинул голову вверх и, пялясь на гирлянды, предался раздумьям.

  Тысячу лет уговаривали мужика быть третьим… Уговорили. Ну и что теперь прикажете делать?Нет, Славяна, конечно, замечательный человек — умная, добрая, внешними данными тоже не обделена. Словом — хватай за ручку и бегом в ЗАГС, чего ещё для счастья недостаёт? Сказка, а не жизнь. Но нет же, попался в сказку вместо Ивашки-дурака Андрюшка-идиот и ломает, понимаешь, каноны! Я эту странную девчонку не знаю почти что, в конце концов! Какой у неё любимый фильм? Где живёт? На кого учиться собирается? Ну нельзя влюбляться в человека на третий день знакомства!Не бывает так. К тому же, даже если плюнуть на всё и втрескаться, то что я ей могу предложить? О материальном и социальном положении моего носителя я почти ничего не знаю. А ну как после смены мы с сестрой бомжами окажемся? Это что ж,ещё и Славе в землянку переселяться? Не говоря уже о том, что нас тут может просто не стать. Нет уж.


  — О, привет! —маленькая рыжая нахалка в коротком платьице, обнажавшем ободранные коленки,пробегая мимо, заметив незанятого делом меня, резко затормозила.

  Вместо ответа,я просто кивнул, но Ульяна уже взгромоздилась на спинку скамейки. Вот же счастья привалило — страшный сон педофила расположился над левым ухом. Сейчас вещать будет.

  — Чего физиономия какая кислая? — хмыкнула она.

  — Кирпича ждёт,— вяло отозвался я, возвращаясь к наблюдению иллюминации. Надеясь что, Ульянка подумает, что я скучный и отправится выискивать себе жертву поинтересней.

  — Из-за Славьки хандришь? — фирменная Ульянкина ухмылка пропала, её сменил взгляд,предназначенный для методичного сверления черепа собеседника.

  Я молча пожал плечами. Ну, а что тут ответить? А главное — что она может мне сказать?Дежурную глупость про то, что надо своё счастье хватать обеими руками и не отпускать? Ха-ха три раза.

  — Понятно, не отвечает пятёрошница взаимностью, — она толкнула меня коленом в плечо, — не боись, дразниться не буду.

  — Хуже, —посетовал я, — на танцы меня вытащила. Не то, чтоб я был против… но…

  — Так и в чём дело? Боишься? — участливо перебила она.

  — Ульян, иди уже, куда шла, а? — предложил я, — на грубость сейчас нарвёшься.

  — А чего тут бояться-то? — Ульяна деловито шмыгнула носом. — Ольдмитревны что ли? Так от неё запрятаться можно, я тут одно место нашла…

  — Да не выйдет из этого ничего и будут слёзы-сопли-охи-вздохи, — ответил я, глядя в пустоту. —фиг бы со мной, переживу. А вот Славя как?

  

 Тут случилось что-то непредсказуемое. Мимо прошествовали манимые звуками музыки Лена с Мику. Вернее, прошествовала Мику, а вот её соседка в необъяснимом порыве энтузиазма подгоняла интуристку и тащила оную за собой, не обращая на нас ни малейшего внимания. Ладно, бывали на нашем веку и более странные сюжеты.

  — Знаешь что, —заговорила Ульяна, которую Ленкино поведение никак не удивило, — у Слави своя голова есть. Она сама за себя решит, а ты за себя решай.

  Я не стал отвечать, а только зажмурился. Почему-то внезапно захотелось покурить. Вообще,я уже всё давно для себя решил, так чего сейчас сопли на кулак наматываю?

  — Ну что, мне тебя за ручку вести? — потеряв терпение, Ульяна опять слегка пнула меня в плечо.

  Я снова издал страдальческий вздох. Почему у меня складывается ощущение, что все насильно вписывают меня в амплуа героя-любовника? Что Славя вообще во мне нашла? Или вот ещё дикая мысль — что если Славяна действительно просто потанцевать позвала? С парнями тут вполне очевидная напряжёнка. Так может я зря себя накручиваю?Мечась от одной идеи к другой, я соблазнился отсрочить принятие окончательного решения по сердечному вопросу и промежуточно постановил избавиться прямо сейчас от источника раздражения.

  — Вот что,мелкая, иди нафиг, я дважды не повторяю.

  — Дурак ты, —хмыкнула Ульяна.

  — Был бы как ты умным — сам бы с советами к другим лез, — беззлобно проворчал я.

  — Ну и сиди тут,как старый дед, — обиделась она, соскакивая на асфальт.

  — Скатертью дорога, молодёжь, — пожелал я в ответ.

  Ульяна демонстративно прошагала до следующей скамейки и снова повернулась ко мне,уперев руки в боки.

  — А на свадьбу-то пригласишь? — ехидно ухмыльнулась она.

  — Тамадой, — я кивнул и девочка скрылась за углом.


  Вокруг снова стало чрезвычайно спокойно и я уже почти поверил, что мне дадут побыть одному,когда из-за шпалеры, обрамлявшей угол у площади и аллеи, выглянула и сразу скрылась вожатая в своей вечной панаме. Ну вот, меня уже ищут. Публика ждёт героя вечера — поднимайте занавес, а я пока подниму с лавки свою пятую точку.

  — Андрей! —раздался из темноты аллеи знакомый голос. Это определённо была Славя, но ей-то что тут делать? Её с Ольгой домик стоит в совсем другой стороне и ни одной причины для того, чтоб идти на площадь от него такими огородами я придумать не смог. И всё же, вот Славя. В красивом голубом сарафане. И, на минуточку, босая?

  — Вот и я, —как всегда дружелюбно сообщила она, поравнявшись со мной.

  Славя и раньше производила впечатление, как говорится, что ни в сказке, ни пером. Но сейчас,это самое впечатление отчаянно ломилось в голову при помощи кувалды, вытесняя оттуда последнюю надежду сохранить затишье на любовном фронте. Ну в концеконцов, я ведь не железный, чтоб передо мной подобные демонстрации вооружений устраивать!

  — Что с тобой? —заботливо спросила Славя. — Ты что, опять…

  — Опять задумался, — я слегка встряхнул головой, скорее демонстративно, чем по необходимости, — что-то мне подсказывает, что я болван и зря не попытался найти хотя бы приличные брюки. Впрочем, я всегда могу разуться.

  Славя нахмурилась, пропустив шутку мимо ушей.

  — Не пугай меня так. Очень жутко выглядит, когда ты или Анна…

  — Извини, не хотел, — я привычным жестом поправил очки и случайно поймал не себе её взгляд.Славя изучала меня, смотрела с любопытством, выжидала, чтоб узнать, что будет дальше. Как неловко. Мы стоим друг напротив друга и переминаемся с ноги наногу. Чувствую себя откровенным дураком — подросток под моим управлением испытывает прямо сейчас на себе весь положенный спектр ощущений от лёгкой паники до стеснения перед отсутствующей публикой, а я пытаюсь его успокоить,напоминая себе, что это всего лишь девчонка и что глупо сейчас краснеть и заикаться, как минимум потому, что мы с ней уже и от привидений бегали, и в яме сидели, и в библиотеке уже её кормил…

  — Ты так и будешь босиком? — произнёс я, собравшись.

  — Что? Ой, нет.Это я просто… — только сейчас я заметил пару простецких туфель, которые Славя несла с собой, — я сейчас…

  Опёршись о скамейку, она сноровисто обулась.

  — Ну что, —спросила она, поднимаясь, — пойдём?

  Уши, несмотря на все усилия, всё-таки уже начинали гореть. Я пнул своего внешнего школьника за бестолковость и захватил управление обратно.

  — Пошли, —согласился я.


  Музыка играла тёплая, трескучая. Словом, чего-то такого и надо ожидать, когда тебе говорят,что-де завтра будет дискотека в стиле глубокого ретро. Что было приятно — на нас со Славей никто не обращал внимания. Вдвойне приятно это было потому как выяснилось, что для восьмидесятых я двигался несколько чудно. Но Славя-то этоо днозначно заметила. Не могла не заметить и стопроцентно отложила в копилку с другими моими и сестры странностями. Интересно, кем мы, да что уж там — я — ей представляюсь? Уж точно не принцем на коне, принцы не врут. А она знает, когда я вру, хоть и виду не подаёт. Странный чудак, сочиняющий небылицы… а потом при нём одна из таких небылиц случается и с тобой. И что ей от меня в таком случае надо? Ещё сказок послушать?

  — Всё ещё жалеешь, — спросила Славя, без труда перекрывая громкость динамика, — что согласился прийти?

  — Не очень, —ответил я, — честно говоря, я сто лет на танцах не был.

  — Тем более здорово! — обрадовалась отличница, — я вот тоже всё никак дома на что-то такое выбраться не могла. А теперь я словно лечу…

  Поддавшись порыву, Славя попыталась изобразить что-то вроде фуэте — вытянула вверх руки,вытянулась сама и, встав на носки, крутанулась вокруг своей оси, но то ли её кто-то удачно толкнул, то ли она сама не удержала равновесия… словом, я её поймал перед самым приземлением. Вот сейчас кто другой и целоваться бы полез,но вместо этого я испуганно вытаращил глаза.

  — Ты чего? —спросил я, помогая ей подняться.

  — Хулиганю, —хитро прищурилась она, — надо ведь когда-то душу отводить? Не всё же время мне порядок всюду наводить.

  — И как тебя только на всё хватает, ума не приложу, — поддержал я, — должно быть и впрямь отдыхать некогда.

  — А ты помогай мне, — предложила она. — Тогда мне легче будет.


  Очень вовремя врубили медляк. Клянусь, если кто сейчас за пультом — шею сверну. Или нет,лучше напишу от его или её имени открытку для Аньки.

  Славя безо всякого стеснения глядела на меня с призывом сделать, как это и приличествует,первый шаг, а я стоял с озадаченным видом и искал хотя бы один довод, почему я не должен броситься наутёк.

  — Мы всё ещё просто друзья, — напомнил я вслух скорее себе, чем Славе, приближаясь к ней и кладя руки на что положено.

  — Всё ещё да, —ласково подтвердила девушка. Как мне показалось, она издала короткий смешок.Знаете, как тяжело держаться, когда с тобой танцует такая красота? Как сильно хочется послать всё к чёрту и просто дать себе волю, забив на неопределённости и последствия.

  Мы кружились под лёгкую гитарную мелодию безо всякой новомодной электронщины, и не позволяли себе ни единого слова, а над нами сияло украшенное звёздной гирляндой, чёрное небо.

  — Значит,босиком любишь ходить? — я честно искал тему для разговора получше, но не нашёл.

  — Очень люблю, —охотно ответила она. — Правда, удаётся редко. В городе негде, а здесь зачастую дурака валять некогда.

  — Ты ведь не обязана помогать всем и всюду? — предположил я, — надо же и для себя пожить.

  — Не обязана, —согласилась Славя, — но кто тогда вам с Анной ещё помог бы?

  — Незаменимых людей не существует, — ввернул я фразу, ошибочно приписываемую Сталину, — Ну правда, тебе никогда не хотелось побездельничать? Просто… не знаю, плюнуть на всё и пусть горит синим пламенем?

  — Нет, — мягко и коротко отрезала девушка с русыми косами, одетая в голубой сарафан. Для неё другого ответа просто не существовало. Та часть моего мозга, которая с наибольшей вероятностью отвечает у сестры за издёвки, настаивала на том, чтобы задать Славе задачу с несущейся на полной скорости вагонеткой, стрелкой и лежащими на рельсах людьми. Ещё один аргумент в пользу записи на добровольную лоботомию.


  — Кто я, как ты думаешь? — неожиданно задала вопрос Славя.

  — Что? — осёкся я.

  — Какой ты меня видишь, только честно? Качества человека ведь определяет не собственное мнение,а другие люди. Это как с зеркалом.

  — На комплименты нарываешься.

  — Правда? — она растрепала рукой чёлку и призывно заулыбалась.

  Чёрт с ним,побуду простым смертным! Хотя бы этой ночью! Хотя бы до полуночи! Мне тоже счастья хочется.

   — Если честно, — улыбнулся я осторожно, — ты очень хорошая. Я никого добрее тебя не встречал и больше никаких слов я не подберу. Да и не нужны они.

  — Не так и сложно, правда? — спустя прошедшие в танце столетия проговорила Славя. —Хочешь, теперь я про тебя расскажу?

  — Хочу, —согласился я, — только не здесь. Когда выйдем от Аньки.

  — Тогда ещё один танец, ладно? — безмятежно предложила она.

  — Хорошо, — я кивнул, заразившись от Слави спокойствием.

  И были звёзды. И была ночь. И были два подростка, кружащиеся в ритме вальса посреди толпы. Один на один.


  К нашему с сестрой домику мы со Славей пришли уже заполночь и вусмерть накружившись. Ноги мои отказывались даже болеть. Когда мы вошли, Анна с Алисой яростно резались в карты. В последний момент всё мероприятие чуть не сорвалось из-за оставшейся нерешённой проблемы одновременности замеров — часы у нас были ровно в единственном экземпляре, да и то, Алиса, как их владелица, отказывалась отдавать их на руки кому бы то ни было. Положение спасла Славя. Она снова убежала куда-то, а через минуту вернулась с будильником в руках.

  На инструктаж со всеми подробностями ушло минут десять. Анна не стала по очевидным причинам,рассказывать правду о том, что именно мы исследуем, отделавшись общими фразами о теории статистики. Условились, что каждые тридцать секунд обе группы будут называть и записывать по паре из единиц и нулей — первые числа называют Славя и Алиса, после чего мы с Анной заканчиваем пары. Перед началом давалась пятиминутная фора для того, чтоб уйти на достаточное расстояние от дома. Записываем пятьдесят пар чисел, после чего обе группы опять встречаются в доме для сопоставления и анализа результатов. На том порешив, мы сверили часы. Дежурную подколку от Анны я и так хотел проигнорировать, но Славя развернула меня, обняв за плечо и увела за собой. Уйдя от домика от силы на десяток шагов, мы услышали, как из него раздался дружный смех.


  Так уж вышло,что безо всякого сговора мы вместе со Славей вырулили к эстраде. Желания возвращаться к до сих пор гремящей, хоть и поредевшей толпе ни у Слави, ни тем более, у меня, не возникло. Воистину место космической мощи, даже безо всякой звукотехники. Едва мы расположились друг напротив дружки на скамейках возле сцены, ранее заведённый будильник затрезвонил, обозначая тридцатисекундную готовность.

  — Знаешь, —молвила Славя, — я давно так не выматывалась.

  — А я вообще никогда, — блаженно ответил я. — После такого отдыха отдохнуть бы не помешало.Ну что, готова?

  Славя ответила кивком.

  — Начали.

  — Ноль! —сказала Славя.

  — Один, —отчеканил я, не задумываясь и тут же занёс первую пару в Анькину тетрадь,которую она любезно выдала мне перед выходом.

  — Они друг друга стоят, так? — проговорила девушка, взявшись перебирать одну из своих кос. — Ну,в хорошем смысле.

  — Кто? —смутился я.

  — Алиса с Анной,конечно… Ноль. Уравновешивают друг дружку. Им обеим был нужен друг.

  — Ноль, — я снова записал результат. — Так говоришь, словно мы с Ульянкой уже не в счёт.

  — Ульяна маленькая ещё, — посетовала Славя, — и Алиса на неё влияет… не лучшим образом,хотя и в обиду не даёт. А ты Анне всё-таки подругу не заменишь. Ноль.

  — Один, —ответил я. — Ты так и будешь одни нули ставить?

  — Пока не решу,что хватит, — снова хитрая улыбка. — Ноль!

  — Один. Так… ты предлагала про меня рассказать?

  — Ты очень интересный, — подумав с десять секунд, заговорила девушка — находчивый,стараешься сохранять позитивный настрой, а ещё ты выдумывать любишь, хотя скрытничаешь и слегка склонен к рефлексии. Ноль.

  — Один, —ответил я на автопилоте и под ним же сделал запись. Сказать что-то ещё членораздельное не выходило — поезд мысли прямо сейчас летел, сойдя с рельсов,под откос. У меня точно полная характеристика на лбу не написана?

  — А ещё у тебя голова нечёсаная! — хохотнула Славя и взъерошила мне волосы. — Один!

  — Ноль. Это ты меня таким видишь?

  — Ага, — кивнула она довольно.

  — Ну ты расписала, — находчивый, позитивный, врун несчастный… Прямо барон Мюнхгаузен воплоти.

  — Выдумщик, —поправила Славя. Ноль. А что же, ты и на Луне как он бывал? — она игриво улыбнулась.

  — Ноль. Не был,конечно, — скромно признался я, — на Луне скучно. Ну что там одному делать?Ночь же всё время.

  — А может, —мечтательно предложила Славя, — меня тогда с собой возьмёшь? Мы бы там танцевали… всегда мечтала потанцевать на Луне! Ноль.

  — Один, — я посерьёзнел и собрал в кучку наиболее важные обломки, пережившие крушение поезда, — Славь, не надо. Не выйдет из этого ничего хорошего.

  — Почему? —отличница положила мне на плечо свою руку, — почему не выйдет?

  Силы небесные или кто там ответственный за то, что я здесь в пионерлагерь играю, ну втолкуйте неразумной, что от меня у неё будут только лишние проблемы! Ну не могу я ей бесконечно сопротивляться!

  — Во-первых,смена однажды закончится и мы поедем по домам.

  — Письма писать будем, — сразу же нашлась Славя. — Ноль.

  — Один. Ну хорошо, допустим, что будем. И что дальше? Сколько такие отношения по переписке продержатся?

  — Мы ещё не начали отношения, а ты их уже хоронишь, — надулась она.

  — Славь, ты очень классная, — не выдержал я, — но послушай, что я тебе говорю, это очень серьёзно!Есть ряд обстоятельств, из-за которых, просто поверь мне, общего будущего у нас с тобой не будет. Сто процентов.

  — То есть, я тебе всё-таки нравлюсь? — Славя незамедлительно сделала вывод из моих слов. К сожалению, не тот, на который я рассчитывал. — Один.

  — Один, — я проглотил комок в горле. — Если я отвечу «да» — твоя жизнь станет гораздо более странной.

  — Я готова, —улыбнулась она.

  — Я не шучу,есть кое-что, о чём мы с Анной можем рассказать только по обоюдному…

  — Мы будем вместе столько, сколько сможем, — перебила Славя. — В конце концов, это всего лишь лето… Ноль.


  Как-то нетрадиционно.Девушка меня тут обхаживает, уговаривает по-всякому… А я… Нет. Нет-нет-нет! Ещё тысячу раз — НЕТ! Я не могу! Не имею права! Это же глупейшая идея! Ай, да знаете что? Катись оно ко всем чертям! Должно быть, это самое неромантичное начало отношений за всю историю попаданчества, но мне наплевать, смейтесь сколько хотите.

  — Ноль… Ладно, —сдался я, — мы можем попробовать, но предупреждаю — ты со мной ещё наплачешься!

  — Вот и посмотрим, — пообещала блондинка, — кто заплачет первым. Между прочим, я теперь к тебе буду первому за помощью ходить — кавалер как-никак, - Славя расплылась в улыбке, - один.

  Анна убьёт меня.Хотя нет. Сначала она будет очень долго смеяться. А потом убьёт меня.

  — Один… —проговорил я и уже снова собрался дать сознанию полетать над дальними странами и поразмышлять над ранее сказанным, услышанным и увиденным. Например, над тем,что позавчерашний Андрей говорил о гипотетическом романе с «гибридом пионерки и мультяшной принцессы». Однако, когда Славя резко подалась вперёд и поцеловала меня в щёку, вылет был сразу отменён.

  — Это аванс, —пояснила она в ответ на моё недоумение, — за то, что поможешь завтра с уборкой на площади.

  Вид у меня сразу после аванса, должно быть, был как у побитой собаки. Сердце уже вовсю передавало морзянкой сигнал бедствия вперемешку с матом, а в подростковых мозгах химия делала своё грязное дело.


  Вторые двенадцать минут пребывания в шоке и трепете, а также в процессе записи чисел,прошли без разговоров. Из-за смеси ужаса и месячной дозы излучаемого Славей солнечного света, в голове моей всё это время крутилась напеваемая Полищук песенка о танцах на Луне с незабвенным Карлом Фридрихом Иеронимом фон Мюнхгаузеном. А потом настало время возвращаться и подводить итоги эксперимента.


  За время нашего отсутствия Анна с Алисой словно и не сдвинулись с места — они всё так же невозмутимо сидели за столом. Какое-то время никто ничего не говорил.

  — Ну? — спросила Анна.

  Я раскрыл её тетрадь на нужной странице и подал сестре.

  Анна, бледнея,посмотрела на меня, сначала озадаченно, а затем всё более испуганно.

  — Это что, ещё одна дебильная шутка?! — размеренным голосом произнесла она. — Пожалуйста,скажи, что это ещё одна шутка.

  — Что-то не так?— переспросила Славя.

  — Всё не так, — отсутствующе проговорила Анна.

  — Ну-ка, дай сюда! — Проявив инициативу, Алиса попыталась вырвать из рук сестры хотя бы заполненный вместе с нею листок, но Анька вовремя спохватилась спасла документ от перехвата. При этом она попыталась, скорее всего, отчитать Алису, но только открывала и закрывала рот, шевеля губами.

  — Эй! —воскликнула Алиса.

  — Вон отсюда,обе, — распорядилась сестра уже вновь обретя власть над своим голосом. Она говорила так, словно хотела прошипеть эти слова, но в них на удачу не оказалось шипящих звуков, — НА ВЫХОД! БЕЗ ОБСУЖДЕНИЙ!

  Первой подчинилась Алиса — она, хмыкнув, вытащила из-за тумбочки уже слегка осушенную бутылку без этикетки, и, с достоинством пройдя мимо нас со Славей, захлопнула за собой дверь. Славя, которую я всё это время держал за руку, взглядом дала понять, что не обижается, после чего я отпустил её и проводил до выхода.


  — Ань, что случилось? — спросил я.

  — Данные полностью совпадают! — с потерянным видом воскликнула Анна.

  — То есть...гипотеза подтверждена? — осторожно уточнил я.

  — Ты не понял.Данные ПОЛНОСТЬЮ СОВПАДАЮТ! Все числа! Они полностью идентичны!

  С этими словами,Анна бахнула тетрадь об стол, а сама приземлившись со всего размаху на койку,стала глядеть в потолок. Я раскрыл тетрадь и сравнил столбики наших со Славей чисел и те, что выписывала сестра. На меня смотрели два полностью идентичных столбца.

  — Что…


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 25 «игра Белла, часть 1»

Ничего не говорите, всю зиму не до того было, два курсовых проекта сами себя не сделают.
 предыдущая глава 
      Успешный день, ничего не скажешь! Началось всё с телепортации в собственную постель, физкультуры и холодного душа, продолжилось тратой ценного времени на никому не нужную аппликацию, припадком с галлюцинациями, и, надо полагать, вечером меня ждёт самый натуральный карнавал катаклизмов. Радует одно — вожатая воспрещает появляться на танцполе, а я, знаете ли, ни разу не мечтала потанцевать с гипотетическим Электроником, прямо сейчас вслепую прущим мимо меня в обнимку со здоровенной тумбой аудиоколонки к площади. Что ж. Если я обречена на злоключения, то рыпаться бессмысленно, буду придерживаться запланированного. А запланированного как раз осталось не так много. Первым пунктом стоит поиск второго ассистента для грядущего эксперимента и кандидатура на эту вакансию у меня только одна.

 — Что несём? — Алиса поглядела на ободраный ватман у меня в руках и не вставая со ступенек у дверей дома понимающе ухмыльнулась.
 — Квадрат малевича. Спасибо, что справляешься о моём самочувствии, - флегматично заметила я.
 — Нечего справляться, — Двачевская лениво потянулась, — будь всё хреново, чёрта с два Виола тебя бы выпустила.
 — Разве что с родственниками и друзьями попрощаться, - пожала я плечами. - На дискотеке появишься?
 — А как же! — протянула она. — Сейчас в туфли прыгну и сразу на танцпол.
 Действительно. Сама по себе идея Алисы Двачевской в платье не просто смехотворна, она сопоставима в плане сюрреализма с сюжетами картин Босха.
 — Какие-нибудь планы? — поинтересовалась Алиса.
 — Ну раз уж ты спрашиваешь, - я старалась выглядеть загадочно, поправляя очки, - то ты мне в девять тут понадобишься. ОДэ под домашний арест отправила.
 — Можешь не продолжать, — перебила рыжая. Соскочилв с крыльца, она подошла ко мне, похлопала по плечу в знак поддержки и заговорщицки подмигнула — Пожевать-то сообразишь?
 — В столовой пожуёшь, — буркнула я, — и лучше пока никому ничего не говори, даже Ульянке, поняла?
 — На мелкую пофиг, — Двачевская отмахнулась, — шанса побеситься на танцульках она не упустит. А чего закуску-то жмотишь? Сама же потом жалеть будешь.
 Воображаемая магнитная лента, записывающая и воспроизводящая в зависимости от фокуса внимания внутренний голос либо то, что мне говорят другие люди, резко тормознула, издав характерный звук.
 — Так, стоп, в смысле?!
 — В смысле — в смысле? — Алиса походя отразила вопрос. — Что я, зря с тобой на загривке ещё и пузырь тащила? — возмутилась она.
 — Да ты меня никак споить под конец дня решила? - таким темпом я скоро уже добровольно в заботливые руки санитаров психдиспансера сдамся.
 — Ну да, — смутилась Алиса, — а ты о чём подумала?
 — Вообще я хотела чтоб ты мне помогла с опытом одним...
 — Да завтра твои дела обстряпаем, какая разница? - она махнула рукой.
 — Большая, — отрезала я. Раньше начнём — раньше закончим.
 — Боишься чтоль? — Двачевская испытующе взглянула на меня, прищурив глаз.
 — Не боюсь.
 — А может ты язвенница тогда? — усилила она напор.
 — Нет, — покачала я головой.
 — Ну так и чё тогда ломаешься?! — взвилась Алиса.
 — Не хочу.
 - Слушай, да не свисти, а? - рыжая взбрыкнула, - у тебя аж глаз дёргается, а от нервов первое средство...
 - Нет.
 Алиса принялась сверлить меня взглядом, прицениваясь для новой атаки. Я же пообещала себе, что должна провести эксперимент сегодня и строго трезвой.
 — Так, да? — Алиса обиженно пнула землю носком сандалии. — А я думала, мы с тобой...
 — Ну не хочу я сегодня бухать! - взвилась я. - Обещаю, Алис, как только разберусь с этим опытом, мы с тобой так нажрёмся, что Виолетте все её склянки выхлопом продезинфицируем, но сначала мне надо чтоб ты сегодня вечером помогла мне разобраться, что, чёрт подери, происходит.
 — Может хоть объяснишь, какого хрена творить собралась?
 — Это будет нелегко, — вздохнула я, — и долго. Я могу, но…
 —…но я не всеку? — подсказала Алиса с тщательно выверенной дозой яда. — Конечно, куда уж мне до вас...
 — Я этого не говорила, — заметила я.
 — Но хотела, да?
 — Алис, даже не думай! Ещё один скандал мне сейчас ну совсем некстати.

 Динамики снова разразились хрипом, стараясь подражать горну.
 — Спасибо, что уважаете чужой сон, — из-за двери, сонный и помятый выглянул брат. Глаза привыкли к темноте и, выйдя на свет, он сильно щурился.
 — А тебе за всё остальное, — нейтрально отозвалась я и снова обратилась к рыжей — Алис, займи места, нам задержаться надо. Я тебе за едой всё расскажу.
 — Ага, щас, — фыркнула обиженно Двачевская, - мне и без вас есть чем заняться...
 — Тогда в девять жду, — напомнила я.
 Вместо ответа, Алиса наградила меня колючим взглядом и убежала в сторону сцены.

 — Пьянку задумали? — зевнув поинтересовался брат.
 — И ты, Брут, со стаканом лезешь, — я всплеснула руками. Вот скажи, почему я должна с ней пить?
 — Уважает она тебя, — улыбнулся брат, — ну и к тому же, а с кем ей ещё тут бухать? Не с Ульянкой же.
 — Да пусть со столбом вон квасит! — раздражённо выпалила я. — Какой вообще непонятый гений придумал, что гробить здоровье надо обязательно в коллективе? Решил печень укокошить — сам выжирай свою отраву в одиночестве и сдохни от цироза! Почему ещё и других надо за собой тащить?
 — Посмотри на это с другой стороны, — предложил Андрей, — это может быть хорошим финалом для выходного дня. Если хочешь — можем перенести эксперимент на завтра, а пока продолжишь релаксировать. К тому же, чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган.
 — Блокнот прихвати и жрать пошли, комсомолец, — устало взмолилась я, — пока меня от этой твоей релаксации откачивать не пришлось. Ты диктофон-то достал?
 — У Мику одолжил, — отчитался он.
 — Вот ей и вернёшь при случае. Не пригодится прибор.
 — Я что, всё это время мог дурака валять? — Андрей остановился.
 — Мог, — кивнула я, не оборачиваясь, — но вместо этого, братец, у тебя была задача, над которой ты благополучно и долбался, вместо того чтоб помирать со скуки и плевать в потолок. Тем более, ты всё равно в финале умудрился завалиться поспать.
 — Да я ведь всего на часок, — почесал он в затылке.
 — Устал поди, меня дожидаясь? — съязвила я.
 - Не представляешь, как.

 Ужин оказался более чем лёгким — кефир и скупо облагороженная сахарной пудрой булка. Насчёт пищевой ценности трапезы сомневаться не приходилось — чувство голода вернётся уже через час. Слегка выручила Виолетта — проходя мимо, она как бы случайно подбросила на стол по упаковке гематогена на каждого и с непричастным видом прошествовала в дальний угол, где трапезничал персонал лагеря. Андрей проводил её недоуменным взглядом и, уставившись на меня, вопросительно приподнял бровь.
 — Не важно, — я раскрыла блокнот на чистом листе и принялась за те выкладки, что удержала в голове, — садись и смотри, я кое-что прикинула, пока в медпункте отлёживалась…
 — Ага, вот, значит...
 — Не перебивай! — шикнула я. — Я прикинула всё так и этак ещё раз и решила, что предыдущая методика не годится. Будем работать по-другому, — я нарисовала два круга, — есть два объекта, способные случайным образом реагировать на внешнее воздействие однобитным сигналом с помощью, например, лампочки.
 — Плюс, нужен кто-то, исполняющий функцию ввода, — догадался Андрей, отпив кефир из стакана.
 — Верно, — кивнув, продолжила я и дорисовала каждому кругу по две стрелки — входящей и выходящей, — обозначим показания ввода для объектов как «X» — для первого и «Y» — для второго соответственно, а показания вывода — «А» и «Б». И тогда, для проверки объектов на наличие квантовой запутанности достаточно вместо аудиозаписи провести подсчёт, сколько раз из скольки будет выполняется уравнение А+Б = X⋅Y. И упреждая твой вопрос, один плюс один также равняется нулю, мы считаем в битах, это важно.
 — Ну предположим, — брат тоже отложил еду в сторону, — а как понять, что картина показывает именно нелокальную коммуникацию, а не серию совпадений?
 — Размер выборки. Вероятность, что значения большей части из, скажем, ста записей пар "ввод-вывод" совпадут достаточно низка, чтоб с этим можно было работать.
 — А что, если, например, я буду просто чередовать единицу и ноль?
 — Можешь использовать любую локальную стратегию, — я прочистила горло, — при их использовании мы не выйдем по совпадениям за определённый порог по результативности. Видишь ли, для операции ввода-вывода существует по четыре комбинации для каждого из нас по отдельности — ноль-ноль, ноль-один, один-ноль и один-один, что даёт для двоих при проведении сравнительного анализа всего шестнадцать комбинаций, из которых удовлетворяют уравнению только двенадцать. Так что если уравнение будет выполняться чаще, чем три раза из четырёх — это будет достигнуто именно благодаря скрытому нелокальному параметру.
 — Значит, — брат кивнул, — после дискотеки разбиваемся на пары и начинаем выписывать рандомно единицы с нулями.
 — Сотню пар, по одной в минуту, а потом сверим при свидетелях.
 Андрей вскинул руку, изображая энтузиазм старательного ученика.
 — Что?
 — А как точность по времени обеспечиваем? Просто напомню, что единственные часы я утром посеял.
 В воздухе повисло молчание. Хотя скорее оно едва цеплялось за отдельные молекулы азота и кислорода – в столовой тишина характеризовалась не отсутствием звука, а его заглушаемостью на общем фоне.
 —…вот тебе надо было всё испортить? — рассердилась я, — Всё ведь так хорошо складывалось…
 — Как, интересно, оно могло сложиться без проработки ключевого момента?
 — Если бы кое-кто не отправил меня на принудительный отдых, я, может и успела бы всё продумать!
 — А сейчас главное — надуться и найти виноватого, — вздохнул он. — Что делать-то будем?
 — Не знаю, — мрачно буркнула я, — к Мику сгоняй, может у неё часы с кукушкой лишние завалялись.
 Мы переглянулись, не в силах сдержаться, я всё-таки первой прыснула со смеху. Это была довольно тупая шутка, признаю, но мне остро требовалось выплеснуть куда-нибудь всё накопившееся напряжение. Поскольку орать на людей было чревато, а пить рано, оставалась только возможность сбросить напряжение - как следует проржаться. Андрей тоже присоединился. Ну ещё бы. Мы не могли остановиться где-то с минуту и у меня уже начинало колоть в боку когда рядом подсела Славя.
 — Приятного аппетита, — она чуть ли не светилась, — Ну что, готовы к дискотеке?
 — На меня не рассчитывай, — отмежевалась я успокоившись, — Ольга ещё и внукам моим на танцпол ходить запретит, если повезёт.
 — А что случилось? — огорчилась отличница. — Может, я с ней поговорю? Уверена, она передумает…
 — Не надо, Славь, — ответил Андрей. — Уверен, Анька специально всё подстроила, чтобы так вышло.
 — Ну как — специально, — я подняла стакан с кефиром и небрежно взболтала его, — махать конечностями, словно припадочная меня всё равно никто не заставил бы, а вот на вас двоих я бы со стороны посмотрела, голубки.
 — Ань! — воскликнул брат, — это уже не смешно!
 — А я и не смеюсь, балбес. Я, может, без очков даже своих рук не увижу, но даже так мне прекрасно видно, что вас тянет друг к дружке. Ты пригласил бы уже отличницу что ли, тем более что она только за…
 — Это так заметно? — спросила Славя.
 — Славь, не слушай её, это она меня так троллит, — Андрей перешёл в оборону.
 — То есть, я тебе не нравлюсь? — улыбнулась Славя. Она произнесла это так буднично, будто ничего важного не услышала. Например, что вместо кефира подадут чай. — Ты поэтому танцевать со мной не хочешь идти?
 — О нет, только не эти категории… — брат закатил глаза. Славя продолжала улыбаться.
 — Признай, что я права и не ной, — подкинула я ещё дров в костёр. Ну, а что? Пусть брат повеселится, не со мной же ему тухнуть, пока остальные жизни радуются.
 — Так, — давайте раз и навсегда кое-что проясним — Андрей опёрся локтями о стол и скрестил перед собой пальцы, — я не ищу никаких романтических связей. Ни с кем. Мал ещё. Славь, — обратился он к пионерке, — не обижайся, но ты мне просто друг и ничего между нами быть не может.
 — Раз я просто друг, - Славя выдержала паузу, - давай просто по-дружески на дискотеку пойдём? Или ты стесняешься?
 Ну хитрая коза! Я-то, наивная, думала, эта простушка сейчас в цвет галстука покрасится вместе с братом, а ты смотри! Эта её улыбка ещё… кажется, я начинаю понимать как это работает.
 — Вы сговорились, да? — осторожно вопросил брат у меня. - Что ты ей пообещала?
 - Анна ничего мне не обещала. Просто... ну, может хотя бы попробуешь? - встряла отличница.
 — А чего ты так разнервничался? — пошла я на добивание. — Тебе что, жалко друга потанцевать?
 — Не жалко, но... 
 — Тогда в чём проблема? - напирала я.
 — В том, что подумают другие? - предположил брат. 
 — Ну и пусть думают, - Славя, усмехнувшись, пригладила лезущую в глаза чёлку.
 — Не пусть. 
 — Хочешь, мы всем потом скажем, что между нами ничего нет? - невинно предложила отличница.
 Виолетта Церновна сейчас вставила бы ремарку насчёт того, что форма и нижнее бельё между пионерами пока всё-таки есть. Однако, я решила брата пожалеть и отказалась от шуток ниже пояса. Временно.
 — Ещё хуже, - брат устало обхватил голову руками, - тогда все точно поймут, что у нас роман.
 — А тебе не плевать? Ну пошушукаются за спиной какое-то время, какая разница? Честное слово, не мужик, а барышня Толстовская.

 Андрей с укором заглянул мне в глаза, а затем умоляюще перевёл взгляд на Славю.
 — Потанцевать, значит? - заговорил он с пораженческой интонацией.
Славя, продолжая улыбаться, энергично кивнула, но улыбка переменилась.
 — И всё? - уточнил брат.
 Снова кивок. Глаза отличницы лучились той сказочной лисьей хитростью, которую легко можно было перепутать с кристальной честностью. 
 — Ну ладно, - сдался Андрей, - видимо, у меня нет шансов этого избежать.
 — Вот и славно, — удовлетворённо подытожила я, — теперь валите отдыхать, а как надоест — жду на инструктаж. 
 — Часы, — напомнил брат, вставая из-за стола.
 — Что-нибудь придумаю, - пообещала я. - И кстати, попробуй-ка подыскать одёжку получше.
 — Ага, просто обхохочешься, - проворчал он.
 — Ладно, ребята, — Славя уже закончила трапезу и встала из-за стола, — я пойду, мне ещё дома прибрать надо… 
 Андрей неопределённо хмыкнул и его обрадованная зазноба убежала прихорашиваться.
 — Вот что я тебе сделал? - Взмолился брат, когда мы покинули столовую.
 — Да ничего особенного, — ласково проговорила я, — просто хобби у меня такое — издеваться над людьми. Ну всё, потом расскажешь как всё прошло.
 — За Электроника сосватаю, - в шутку пригрозил он.
 — Племянников мне заделаешь? — подначила я в ответ. 
 На этом мы вновь разошлись. Настал вечер.

 Вот как всё лаконично складывается, если подойти к делу с умом. Особенную гордость я испытывала за выведенное неравенство. В развёрнутом виде признаки «выигрышного» варианта отдавали в голове сильной мигренью, но стоило свести всё в таблицы и преобразовать в математические символы и вышла короткая формула. 
 Я огляделась вокруг. Сумерки только занимались, и шедшее на убыль Солнце пока ещё продолжало греть. Обычно тихий, лагерь был взбудоражен ожиданием начала дискотеки. Всюду, куда ни плюнь, группки детей болтали о сопутствующей ерунде, хихикали, а главное - демонстрировали на себе праздничные наряды, от пестроты которых в иных случаях мельтешило в глазах. Из колонок, выставленных у постамента и ближайших матюгальников уже лилась тягучая мелодия, а увитые гирляндами деревья отбрасывали в пучках синего, жёлтого, красного света ветвями причудливые тени, едва колыхающиеся на ветру. Образцовый парк культуры и отдыха, ничего не скажешь. 
 - Ну всё, налюбовалась. Пора и честь знать, - вожатая уже успела переодеться для бала в шикарное декольте с чёрным платьем в виде неброского аксессуара. Фирменная панамка также прилагалась.
 - Знаю, - безразлично ответила я.
 - Ну раз знаешь, то направление движения напоминать не стану, - поторопила она.
 - Хорошего вечера. - пожелала я и пошла восвояси. С этой женщиной мне говорить не о чем. Не станете же вы спорить с манекеном в панамке? То-то же.
 - Анна? - неожиданно смягчившись, Ольга окликнула меня.
 - Да? - отозвалась я, не успев преодолеть и половины пути до ближайшего куста, способного помешать нашему визуальному контакту.
 - Ты бы всё равно не пошла на танцы, так? - осведомилась она.
 - Да, - подтвердила я.
 - А мне всё равно пришлось бы тебя наказать, - она подмигнула, расплывшись в материнской улыбке, - держи эту мысль в голове, пожалуйста. А теперь марш к себе и никаких ночных прогулок. Приду - проверю.
 Карнавал катаклизмов, я же говорила. 

 Остановившись напротив домика, я вновь наблюдала знакомую картину. На крыльце опять сидела Алиса. Впрочем, с сидением эта поза имела разве что общего предка, весьма дальнего и не совсем вертикального.
 - А... - протянула Двачевская, завидев меня, - чего как долго?
 - Что так рано? - парировала я.
 - А мне пофиг... - мрачно пробулькала рыжая, не вставая, - указывать ещё мне будет... 
 - Что-то ты мне совсем не нравишься, Алис, - проговорила я, уже догадываясь, что подруга под градусом.
 - Интеллигенцию не спрашивали, - отрубила она.
 - Интеллигенцию, значит, - прошипела я, заводясь. - Значит так, пролетарская дочка! Слушай сюда, либо ты сейчас добровольно втаскиваешь свою бухую тушу в дом, либо я оставлю тебя тут валяться, пока Ольга, пришедшая с проверкой с тебя семь шкур не спустит, поняла?!
 Алиса издала сдавленный смешок.
 - Что ржёшь, селёдка пьяная? 
 В ответ Алиса расхохоталась уже вовсю. Окончательно распалившись, я решила, что с меня хватит и пора надавать кое-кому по сусалам за пьянство, но сначала было бы неплохо передислоцироваться вместе с жертвой внутрь дома. Ускоряя шаг, я подскочила к Двачевской, схватила её за волосы, и, распахнув двери, втолкнула подругу внутрь.
 - Да ты совсем уже что ли?! - взвизгнула Алиса, приземляясь на пол.
 - А я что ли за воротник закладываю в одно рыло? - захлопнув дверь, продолжила возмущаться я, - мы же договорились!
 Алиса поднялась, отряхнулась и, шмыгнув носом, снова кольнула меня взглядом.
 - Ясно всё с тобой, - проскрежетала она злобно, - не доверяешь подруге, а я ведь тебя битый час сюда тащила...
 Я упорно не понимала, почему Алису не шатает как при качке, но тут в голове ощутимо щёлкнуло. На полу возле неё лежала до сих пор непочатая бутыль.
 - Так ты... - растерянно забормотала я. 
 Алиса довольно улыбалась, бесцеремонно усаживаясь на койку брата.
 - Нет, ну я что, совсем отбитая по-твоему? Ха!
 У меня сил смеяться уже не было, так что я криво улыбнулась и, расслабившись, бухнулась на койку.
 - Селёдка пьяная... - кривляясь передразнила она меня, - ну ладно, выкладывай, что задумала, - сжалилась Алиса, дав мне полежать в тишине минуту-другую.
 - Для начала, - выдавила я, - давай по стопке. Иначе я тебе нос сломаю.
 - Справедливо, - потянулась за бутылкой рыжая, - а если ОДэ явится?
 - Скажем, что оба стакана уже заняты. Лучше скажи, у тебя часов случаем нет?

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 24 «игра Белла, часть 0»

предыдущая глава


фикбук

ВК


      Кажется, на подходе к лагерю снова пришлось потерять сознание. Другого объяснения отчего я пробудилась в медпункте от бьющего в нос аптечного аромата не существует. Спасибо Алисе, допёрла-таки мою болезную тушку, а не бросила во чистом поле воронам на… да в бездну лирику, какого чёрта меня так колбасит? Подозреваю, между моим сознанием и телом донора возникло некое рассогласование на уровне ЦНС. С какой стати? Неизвестно.
 В комнате было пусто. Через открытое окно в кабинет задувал шальной ветер, игравший с занавеской и висящим на крючке возле выхода врачебным халатом. Как и вчера, на стенах висели дурная офтальмологическая таблица и плакаты, призывающие тщательно мыть руки перед едой, а овощи — перед их поеданием. На рабочем столе опять был завал из всевозможного бумажного мусора с той лишь разницей, что теперь сверху на кучу было водружено изрядно подпортившееся яблоко. Через открытое окно в кабинет задувал шальной ветер, игравший с занавеской и врачебным халатом на крючке возле выхода. На стенах, как и вчера, висели дурная офтальмологическая таблица и плакаты, призывающие тщательно мыть руки перед едой, а овощи — перед поеданием. В общем, обыкновенная рутина.
 Нащупав на затылке шишку, я встала и попыталась немного размяться. Оказалось, никаких недомоганий не ощущаю, разве что во время прогулки по кабинету ещё слегка пошатывало, но я справилась. Пошарахавшись минут десять и прикарманив по наущению Алисы пачку угля, я вновь заскучала. Вечерний эксперимент обещал слегка дополнить общую картину, но без математической модели выглядел неопрятно. Что ж, раз я вынуждена терять время в четырёх стенах, то буду терять его с пользой, несмотря на данное при Алисе обещание.
 Итак, рассмотрим основные стратегии, по которым может происходить корреляция между мной и Андреем. В первом случае всему виной, как я сначала и предполагала, некая заранее заготовленная программа, которая диктует нам «правильную» модель поведения. Если это так, то, следовательно, корреляция имеет некую… некое локальное объяснение, которое диктует Вселенной свою волю. В таком случае о свободной воле для всех и вся можно попросту забыть, зато очень изящно разрешается парадокс с временными петлями. Назовём данную гипотезу «фатальной». Одна шестерёнка, начавшая вращаться в начале времён, приводит в движение огромный, сложный часовой механизм, работающий на протяжении миллиардов лет слепо выполняя заложенную в него часовщиком функцию… Поэтично, но мне ни капли не нравится такая концепция. Жить, зная, что каждое твоё действие, каждая мысль предрешены? Нафиг так жить. Впрочем, даже если я решу застрелиться, это также окажется частью Замысла. В конце концов, если это подтвердится, есть только один разумный вариант поведения — принять реальность такой, какая она есть. Вторая стратегия основана на том, что локального объяснения нет. То есть, мы реагируем как квантовая запутанность — идентично, одновременно, и вне зависимости от взаимного положения в пространстве, но сам сигнал не существует до тех пор, пока мы не воспримем его, на что я очень рассчитываю. Чёрт возьми, а ведь в текущем варианте опыта данные гипотезы никак не разделены. Что ж, надо постараться выразить это в матане.

 —…исключено, — донеслось с улицы, — ей и без тебя сейчас тошно, — не терпя возражений объявила Виола,
 — Вилка, ты хоть и врач, но мне не указ, поняла? — это была Ольга Дмитриевна. Сколько же я тут провалялась, если она вернуться успела? В худшем случае, она могла застукать Алису на обочине в обнимку со мной и бутылкой в руках и вряд ли её сильно будут волновать оправдания.
 — Имей совесть, ребёнок в обмороке лежит, — упрекнула её Виолетта, — а как очнётся, то моргать через силу будет. Всё, я сказала! Выпущу — тогда хоть пытай!
 — Так, значит, да? — предприняла ещё одну попытку вожатая после затяжной паузы, — не пустишь?
 — Грудью встану, — подтвердила Виола.
 — Да ты… ты… да я…
 — Да-да… Давай потом? Завтра зайдёшь на рюмку чая и расскажешь, кому на меня кляузы строчила и как объясняла, куда смотрела в то время, когда у тебя ребёнок черепно-мозговую заработал…

 Дверь предупреждающе дёрнулась, но замок не поддался. Пока доктор Коллайдер продолжала о чём-то препираться с вожатой, я рванула на кушетку изображать страдания. С чего бы ей меня защищать? Виола ничем ни мне, ни брату не обязана, а голос паранойи прямо-таки вопил, напоминая о той злосчастной бобине из бункера, и, проводя параллели с О`Брайеном из внутренней партии, только она вписывалась в роль «своего» взрослого, с которым возможно вести диалог.
 — Всё лежим? — коротко осведомилась Виола, бодро прошагав за стол, со скрежетом выдвинула стул и, выкинув яблоко в открытое окно, стала разбирать завалы.
 — А чо ещё тут делать? — отозвалась я, открыв глаза. — Самочувствие в норме, сознание ясное, реакция на А-излучение нулевая в обоих смыслах. Полностью готова к выписке.
 — Это уже мне решать, —отмахнулась доктор, копаясь в каких-то жутко важных документах. Даже головы не повернула, не говоря уже о дежурной колкости, — жалобы?
 — Говорю же, здорова, — я начала сердиться.
 Виола отложила очередную книгу для записей в сторону и одарила меня взглядом, полным скепсиса.
 — Здоровые люди, девочка моя, средь бела дня в обморок не падают.
 — Какие тогда падают? — скучающим тоном поинтересовалась я.
 — Очевидно, больные, — отозвалась Виола.
 — А если поконкретнее?
 Виолетта Церновна в два ловких движения натянула перчатки из тонкой желтоватой резины и не отвечая прощупала лимфоузлы, потом приказала задрать рубашку и промяла живот. Осматривать ушибленный затылок никто не стал — похоже, его уже обследовали при поступлении тела. Далее были дебильные тесты «дотронься до носа с закрытыми глазами» и «пройди метр по прямой не заблудившись». Проверка зрачков на раздражительность тоже приятной не была. Спасибо, что в трубочку дышать не пришлось, зато меня заставили продемонстрировать вены на руках.
 — Когда ела последний раз? — Виола полезла в свой сервант со всевозможными целебными склянками.
 — На завтраке в столовой. Виолетта Церновна, зачем вожатая приходила?
 — Пила тогда же? — мой вопрос опять был проигнорирован.
 — Да… — насторожилась я, — а в чём, собственно, дело?
 — Завтрак был в девять, на обеде щёлкала клювом, следов от шприца на венах нет. Значит… — не оборачиваясь продолжала она, — Ответь честно, таблетки, порошки из медпункта брала?
 Я ещё раз прокрутила последнюю фразу в голове. Потом потребовалось дополнительное время на то, чтоб осознать, что речь идёт не об активированном угле и отфильтровать мат.
 — Я на наркоманку похожа?
 — А я? — съязвила доктор, не сменяя пресной мины.
 — Проверьте по описи, если что-нибудь пропало…
 — Пропало, — Виола утвердительно кивнула, — Эффект от употребления промедола описать?
 — Сама догадываюсь, — огрызнулась я. — Значит, думаете…
 — Я ничего не думаю, — ответила она барабаня при этом по боку серванта и давя взглядом собственное отражение в стекле. — Анализ на предмет употребления в лаборатории надо проводить. И мне будет очень обидно, если я полезу за баранку, убив весь вечер и ночь на то, чтоб передать в лабораторию при больнице баночку с чистым как у младенца продуктом выделительной системы. Так что если мне не придётся поднимать шум, ты можешь рассчитывать на моё молчание.
 — Тогда почему я не должна соврать о невиновности? При условии, что это я, разумеется?
 — Девочка моя, — устало отозвалась Виола, — чтобы лечить таких как ты гуманоидов, мне надо знать, от чего их лечить, и в их же интересах сообщить мне информацию, которую всё равно получу, потеряв время. Так что ж?
 — Никаких таблеток не жрала, — я постаралась посильнее оскорбиться, — ещё идеи будут?
 — По описанию симптомов от твоей товарки? — доктор Коллайдер впервые за наш разговор усмехнулась. — Вряд ли это могло быть алкогольное опьянение, у бутылки жертв обычно больше одной. Остаётся гипогликемия.
 Если я всё правильно помню, то гипогликемия это мало еды плюс много кислорода, но с ней дело должно быть совсем дрянь, чтоб дошло до обморока. Что ж, хотя бы будет что ответить на «ты чего?». Похоже, дело действительно в принятии сознания телом.
 — Пусть будет гипогликемия. Надеюсь, медицинский спирт у вас не пропадал?
 — Хочешь, пропадёт? — хмыкнула доктор, возвращаясь за своё рабочее место. — Ладно, поваляйся тут для сохранности, пока я бюрократией занята, а потом на все четыре поскачешь.

 — Знаете, циничный человек подумал бы, — устраиваясь на тахте заметила я, — что вы планируете меня шантажировать пропавшим обезболивающим.
 Промедол мог бы всё объяснить, в том числе и глюки с ложными воспоминаниями. Неясно одно — как он попал вовнутрь? Стоило бы проверить и другие точки ввода помимо вен, но укол шприца я бы в любом случае почувствовала. Кто-нибудь мог подмешать раздавленную таблетку в еду? Пардоньте, вряд ли обезболивающее усваивается несколько часов. Так что, как бы ни была заманчива идея с наркотиком, она не соответствует истине. Однако очень вовремя у Виолетты пропали эти таблетки. [подтверждения существованию в конце восьмидесятых промедола в таблеточной форме найти не удалось, однако, в порошковом эквиваленте он точно встречался]
 — И зачем бы мне так делать? — бесстрастно мурлыкнула Виола. — Ну… вообще-то мне могло бы от тебя кое-что потребоваться… но у меня сегодня нет настроения, так что можешь расценивать это как акт человеколюбия.

 — Если вы попытаетесь использовать эту ситуацию для шантажа, — я добавила жидкого азота в интонацию для убедительности, — то обещаю осложнить вашу жизнь, насколько это для меня будет возможно.
 — Пионерка, — взмолилась Виола устало, — ты не в тех условиях, когда стоит угрожать старшим. Особенно, когда они способны разрушить всю твою только начинающуюся жизнь одной бумажкой.
 — Поставьте себя на моё место, — буркнула я. — С чего бы вдруг вам меня покрывать? Полагаю, что я имею право на недоверие.
 — Поразительное нахальство… — Виолетта Церновна устало вздохнула, — совать нос в загадочные мотивы помогающих тебе людей.
 — В моей жизни и так хватает загадок, — я не унималась. — Ответьте, почему защищаете меня и я оставлю вас в покое, обещаю.

 Виолетта Церновна Коллайдер, маяк невозмутимости посреди окружавшего меня океана беспредельного хаоса, придворный лекарь всея пионерлагеря, хозяйка лабораторной крысы, и, возможно, хранительница не касающегося меня секрета спрятанных под землёй военных сооружений, устало отложив ручку, облокотилась на стол. Выглядела она в этот момент лет на десять старше чем обычно. Извлекая металлическим стулом душераздирающий скрежет из кафеля, она встала, вытащила из халата сигарету и спички, затем снова села, забросив на стол ноги. Чиркнула спичка. По комнате почти сразу разнёсся табачный аромат.
 — Представь себе, пионерка, но были на нашем геоиде такие старые стародавние времена, когда Виола Коллайдер пребывала в том же школярском возрасте, что и ты, — Виолетта замолчала, затянулась сигаретой и исторгла облако сизого дыма. — И была у молодой Виолы Коллайдер товарка, такая же нахалка, с которой они творили всякое. Дрожжи в клозет засыпали, по деревьям лазали, парней стесняли… назло увещеваниям папы Церна. А потом мы выросли. Конец. — Она снова поднесла сигарету ко рту. Столбик пепла снова немного подрос. — Это ли тебе нужно было услышать, не знаю, но другой истории, длинной и с глубокой моралью у меня нет.
 — Сойдёт, — кивнула я. Хотя услышанная история не отличалась оригинальностью и оказалась самой типичной историей о разлуке с другом детства, я не могла однозначно утверждать, что Виола придумала её на ходу. Однако, теперь надо исполнить обещанное — встав с кушетки, я шагнула в сторону двери. Нужно было найти Андрея и в краткие сроки перелопатить весь план опыта.
 — На твоём месте, пионерка, я не нарывалась бы на проблемы столь отчаянно. — Виола снова заговорила тоном, неведомым образом совмещающим в себе заботу о пациенте и полное в нём разочарование.
 — Я совершенно здорова и мне есть чем заняться, — отозвалась я. — Нет никакого смысла держать меня здесь, если вы не хотите обсудить со мной что-нибудь ещё.
 — Сама тогда виновата, — безразлично заключила она, выкинув окурок в окно.
 Но передумывать было уже всё равно поздно. Дверь отворилась, когда я была в шаге от неё. Должно быть, она шла мимо, когда я показалась в окне и объявила о собственном здравии. Ну и поспешила наперерез. На пороге стояла Ольга Дмитриевна.


 — Ну и что же мне с тобой делать? — нетерпеливо вопросила вожатая, уведя меня под руку на приличное расстояние от медпункта. Скандалить в присутствии не ставшей более мешать Виолы она почему-то постеснялась. — Вроде бы умная взрослая девушка… даже на вчерашнюю твою выходку со Славяной я глаза закрыла, по наивности решила, что ты на Алису Двачевскую положительно повлиять сможешь, но эффект строго обратный!
 — Со Славей я уже помирилась, — заметила я. — Извините, что не оправдываю ожиданий.
 — Это уж точно, не оправдываешь. Стоило на день отлучиться — как всё, волю почувствовала! Где брат твой? — рявкнула она.
 — Понятия не имею, — буркнула я, смотря ей прямо в глаза. — Я ему не сторож.
 Вожатой ответ не понравился. Она продолжала молча сверлить меня взглядом, и, готова спорить, перебирала при этом возможные варианты казни.
 — Я просила нормальную стенгазету… — отчаянно жестикулировала Ольга Дмитриевна, — а вы что сделали? Хорошо, если начлагеря ещё не видел.
 — Что? — осторожно переспросила я, мысленно выдыхая. Значит, о самоволке никто не знает.
 — Антисоветчина и безответственность, вот что! Да ты сама полюбуйся, — Только сейчас я поняла, что Ольга специально завела меня к стенду. Она ткнула пальцем на то место, где была вклеена тетрадь для записей. С первого взгляда на обложку в глаза бросалась надпись, сделанная почерком исправляющегося троечника:

 «Лучше пусть погибнет человечество, чем система, — вот девиз всех утопистов и фанатиков.»

 — Нравится? — из-за плеча сардонически осведомилась она. — Ты дальше листай.
 Я подчинилась. Первый десяток записей ничего из ряда вон не содержал — наивные предсказания о будущем веке, но затем на глаза попался лист, на котором в самом разгаре шёл спор о том, дура ли некая Алёнка из четвёртого отряда или всё наоборот и это все остальные — дураки. Взгляд при этом регулярно цеплялся за грамматические ошибки. Следом шёл стишок, раскрывающий некоторые подробности личной жизни старика Крупского. Один неизвестный гений потратил страницу на то, чтоб расписать во всех красках как ненавидит этот лагерь, на что получил отзыв «ты лубень» снизу. Далее были ещё несколько записей, о которых я сдержанно промолчу. Иногда на полях тетрадей встречались рисунки. Иногда даже не похабные. На последней заполненной странице тоже оказались стихи, в этот раз — печатные:

     «А жизнь продолжалась… Страна продвигалась
         По направленью к великой мечте,
     Хоть было неясно, подходим ли ближе
         Мы к призрачной этой далёкой черте.

     И годы пройдут, станут взрослыми дети,
         Ещё пару раз поменяется вождь
     И стихнет, не в силах размыть постаментов,
         Сомнений и сплетен неласковый дождь.


                                                              4-404»

 — Ну? — напомнила о своём присутствии вожатая. — Что скажешь?
 — Знаете, — уже просто так перелистывая тетрадь ответила я, — я ожидала, что результат такого исследования будет хуже.
 — То есть, — Ольга Дмитриевна взглянула на меня испытывающе, — Я правильно понимаю, что ты…
 — Решила проверить уровень испорченности людей. Как оказалось…
 — Анна! — прикрикнула вожатая, потеряв терпение, — ты понимаешь, что весь отряд, да что там, лагерь этой выходкой позоришь? Да я в твою школу такую характеристику отправлю, что комсомольского значка тебе не видать как ушей!
 Не очень-то и хотелось. Если честно, плевала я на комсомол и партию вашу с геостационарной орбиты. По крайней мере, умом. Вот тело от тона Ольги и её угроз впало в лёгкий мандраж. Вслед за испугом спалившейся на прогуле уроков школьницы в мозг постучалось понимание того, что если теперь наш с рыжей демарш вскроется, то шанс загреметь в психдиспансер будет близок к ста процентам. Если я этого не хочу, надо либо как-то умаслить вожатую, либо найти иной рычаг для стабилизации положения.
 — Ольга Дмитриевна, вы коммунистка? — осторожно начала я, дав вожатой остынуть.
 — Не меняй тему, — одёрнула меня Ольга, — мы ещё не…
 — Это как раз напрямую касается сложившейся ситуации. Так да или нет?
 — Ну коммунистка, — подтвердила она, — дальше что?
 — Как соотносится коммунизм со свободой слова?
 — Право на свободное высказывание своей точки зрения должно ограничиваться общественным контролем и самоцензурой, — оттарабанила вожатая, как по бумажке. — Они защищают общество от лжи и провокаций…
 — Держите эту мысль в голове, пожалуйста, мы к ней ещё вернёмся. В апреле мне попалась на глаза статья в научном журнале, где речь шла о компьютеризации и о явлениях и процессах, которым она предшествует. В том числе упоминалась идея о расширении международной системы компьютерных сетей, которую создают на западе. Экстраполируя ситуацию, я предположила, что с ростом производительных мощностей и доступности ЭВМ, рано или поздно возникнет глобальная гражданская компьютерная сеть…
 — Конечно, очень занимательно, но при чём здесь…
 — А вы всё ещё не видите?
 — Пока я вижу несовершеннолетнюю хамку, — с нажимом ответила Ольга Дмитриевна, — которая подрывает дисциплину и субординацию в лагере и рассказывает всякие небылицы!
 Ну конечно, «я начальник — ты дурак». И как я могла забыть, что дети не могут быть умнее старших…
 — Мне продолжать или вы всё равно не собираетесь меня слушать потому что мне всего семнадцать? Я не хотела бы тратить время на объяснения, если меня всё равно не воспринимают всерьёз. Тогда назначьте мне наказание и закончим на этом.
 — Я не поняла, — возмущённо фыркнула Ольга, — это кто кого тут отчитывает?
 — Да какая разница, дело в том…
 — И слышать не хочу! — отрезала вожатая. — В коллективе есть такая вещь как дисциплина, соблюдать и поддерживать которую обязаны все его члены! А твоя выходка — это плевок на неё!
 — Да я же…
 — Поговори мне ещё тут. В общем, так. Снимай газету, уберёшь её в подсобку и чтоб на площади тебя я вечером не видела!
 — То есть никакой дискотеки? — уточнила я, в мыслях сделав пометку, что вожатая окончательным решением причисляется к группе людей, игнорирующих здравый смысл в пользу исполнения поведенческих алгоритмов.
 — И чтобы носу из дома не казала после ужина, понятно?
 Притвориться, что меня очень задело отлучение от танцулек было нетрудно. Не давая возможности Ольге снова раскрыть рот, я сорвала ватман с демонстративной обидой и, прибавив шагу, зашагала прочь. Полчаса времени уже ушли в трубу и мне не хотелось, чтоб по пути меня перехватил кто-нибудь ещё.

Развернуть

Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 23 «рояль и всё, что вокруг»

предыдущая глава


фикбук

ВК


      По пути к музкружку — весёленькому свежевыкрашенному зданию с верандой, меня не оставлял мой с Шуриком спор. Сам спор, а не его предмет. Вот сидит себе спокойно изобретатель, занимался своим делом, и всё идёт своим чередом. Но на сцену выхожу я со своим авторитетным мнением и что дальше? Если бы он меня послушался и уничтожил свою работу, каковы гарантии, что я сработал не во вред? Возможно ли, что я не вижу картину целиком и должен ли я тогда совать свой нос в ход истории? Прибегнем к аналогии - чем отличается дипломированный врач от знахаря? Оба могут вылечить человека, но знахарю неведомы все тонкости врачебной науки, он полагается на собственное чутьё и традицию. Его чуткие руки убивают гораздо чаще, чем дарят жизнь. Им руководит не понимание. Для роли доктора мне недостаёт знаний, а быть неумелым шаманом — нет, это не вариант. Страшно подумать, что могло произойти, если б я действительно сбежал в столицу и начал выправлять историю без разбора средств, не считаясь с потерями.
 И всё-таки, для чего мы здесь? Любая достаточно развитая технология неотличима от магии — так гласит третий закон Кларка. Я вовсе не религиозен, но давайте взглянем правде в лицо — любая магия также неотличима от достаточно развитой технологии. Что, если неким высшим силам — не обязательно персонализированному божеству — по тем или иным причинам потребовалось нас с Анной запихнуть в тела двух наших копий? Вряд ли мы чем-то эти самые силы прогневали или порадовали, скорее кому-то понадобились новые питомцы в метафизическом зоопарке. Ну, а что? Сцапали полуразумную трёхмерную форму жизни, для прикола — в комплектации «Лютес» и поместили в просторный вольер с трёхразовой кормёжкой. Только бегового колеса для разминки недостаёт. Похоже на загробный мир в авраамических религях — когда тебе выдают лиру, надевают идиотский балахон и отправляют радоваться на все четыре стороны. Проблема есть ровно одна и она древнее чем принцип действия колеса — такую гипотезу в принципе невозможно проверить. Потому Анна её и отбраковала. Она не верит в сверхъестественное. Что же касается лично меня, то по-моему изначально человек не способен к восприятию всех граней бытия, а уж тем более — к постижению всех законов природы, однако, летать мы тоже изначально неспособны, но всё ж таки полетели. Недавно и при помощи машин, но полетели.
 По правде, атеизм — не всегда самое разумное убеждение. Зачастую его источником для человека становится всё та же бездоказательная вера, но уже с отрицательным знаком, что неверно. Корректный атеист полагается на научно достоверные факты и теории, постоянно пересматривая своё отношение к ним, он должен быть готов признать ошибочность своих убеждений в случае, если они окажутся ошибочными.

 Собравшись с духом, я взялся за ручку двери и выдохнул. Мне нужен диктофон и если он у Мику есть, я его достану любой ценой. Хотя нет, не любой. Цена должна быть приемлема — скажем, за полцарства я его не куплю. Вот если сто двадцать пять тысячных царства — ещё можно подумать… Всё, не отвлекаться! Нельзя дать этому японскому демону меня заболтать. Вошёл, завладел инициативой в разговоре, получил необходимое, ретировался. Пошёл!
 В комнату через здоровенное окно лился предвечерний свет. Под ним выгорал стоящий в центре трёхногий рояль, а на пол медленно оседала, кружась в своём нехитром танце, пыль. Мику в кружке не было. Куда она могла сбежать? До ужина ещё далеко. Может, с Ленкой где-нибудь мотаются? Или, возможно, её подрядили с подготовкой к вечерней дискотеке помогать. Подожду интуристку тут и немного осмотрюсь.
 Комната каким-то изысканным декором не отличалась. Вокруг исписанной нотными знаками классной доски висели портреты композиторов. Под ними был выставлен весь располагаемый клубом инструментарий, которого могло бы хватить на вооружение пары ансамблей, или, с натягом — для небольшого оркестра. Я уже хотел приступить к инспектированию книжной полки, но краем глаза зацепился за скрипку… Разумеется, это могла быть и другая скрипка — такие производят крупными сериями в конце концов. Я осторожно, словно гранату без чеки, взял инструмент в руки и стал вертеть перед собой так и сяк в поисках особых примет — царапин, трещин и всего такого, но на лакированных деках не было даже наклейки с информацией о заводе-изготовителе. Вообще никаких зацепок.
 Между прочим, перемещения во времени и пространствеё тоже можно объяснить в рамках божественного вмешательства, заменив зоопарк на лабораторию. Интересно, а вот что если я сейчас вот эту скрипку уроню и она треснет? А если вовсе её разбить? Вот она, стрелка на рельсах истории — переключи её и сюжет пойдёт по другому пути. Или сойдёт с рельс. Не-не-не-не! Я завязал! Я не буду вмешиваться, если не уверен, к чему мои действия приведут!
Всё это очень странно, но, как уже сказала Анна — реальность вообще с тех пор как мы проснулись в автобусе подаёт противоречивые сигналы. Только то, что мы с сестрой существовали в независимых друг от друга отдельных мирах, уже гарантирует нелинейность времени, но при этом Анна-2 уже в первый наш день в лагере продемонстрировала обязательное соблюдение временной петли. Получается, что такие петли оказываются строгими константами во временном потоке и неизбежны, куда бы ты ни рулил? А если создать петлю, длящуюся значительно дольше чем пять минут? Или одну петлю внутри другой? Г-р-р-х, к чёрту всё!

 Раз уж мы вспоминаем законы Кларка, то вот вам закон номер два: «единственный способ обнаружения пределов возможного состоит в том, чтобы отважиться сделать шаг в невозможное». Время шло ужасно долго и висящая в комнате тишина давила на барабанные перепонки с таким напором, что я стал насвистывать «Караманьолу». Мелодию я едва помнил, так что выходило отвратно. Картину сюрреалистичней надо было поискать — сидит пионер по-турецки под роялем, голову вжал в плечи, а сам каверкает песню времён французской революции. Зачем? Мне нужна эмоциональная разрядка! К тому же, отправив останки скрипки через открытое окно в кусты, я пренебрёг своим собственным свежепринятым правилом. Это, чёрт возьми, нечестно! Я должен был узнать, что из этого выйдет! В конце концов, я же не лягушачью шкурку сжёг. Вселенная не сколлапсировала, не вывернулась наизнанку и много чего ещё «не». Да даже у меня в воспоминаниях эта скрипка осталась при Анне. Так что ничего критичного не произошло. А поскольку ответственности за содеянное удалось избежать, то всё вообще в шоколаде.
 От данного вывода мне полегчало настолько, что опасаясь взлёта и долгосрочного парения под потолком, я не придумал ничего умнее, чем залезть под брюхо музыкального монстра. Полный дзен. К сожалению, упражнения в художественном свисте пришлось прекратить - заболела голова. Ощущение, словно кто-то изнутри черепа процарапывает дыру наружу при помощи иглы. Парадоксально, но когда я смолк, тишина не наступила — где-то тикали настенные часы, хоть я совершенно точно никаких часов и иных тикающих приборов при осмотре не обнаружил… Ладно, такое бывает, тем более предпосылки для диагноза более чем весомые — я немного сошёл с ума. Лёгкое значительное повреждение рассудка, из-за которого я слышу тикание часов. 

 — Эта женщина меня с ума сведёт! — раздался приглушённый, словно из соседней комнаты возглас сестры. Голос её звучал размыто, но радражённо. — Сплошное недовольство! Что бы ни случилось! Аня, ты могла подготовиться лучше! Аня, ты не права! Аня, учись сдерживаться! А не пойти ли тебе далеко и надолго, ведьма?!
 — Вы с мамой обе склонны перегибать палку, — ответил кто-то моим голосом. — Помирись с ней, всё равно придётся рано или поздно.
 — Ты меня вообще не слушаешь? Чёрта с два я…

 Разговор прервался, но часы продолжали тикать. Меня опять, как при Шурике потянуло в сон. Всё тело пронизала такая дикая усталость, словно я весь день только и делал, что таскал на своём горбу мешки с цементом. Поддавшись искушению, я закрыл глаза и снова услышал голоса.

 — Куда ты опять мой справочник по английскому запрятал?
 — А нечего было радиоприёмник мой в окно выбрасывать!
 — Верни мне справочник, клоун!
 — Ага, а радио мне кто тогда починит?! 
 — Кант починит, Иммануил Иоганович! 
 — Между прочим, завтрашняя контрольная всех касается, не хочешь тоже пройденное повторить? 

 Часы замолкли. Их сменили завывающая вдалеке метель и хруст откуда-то взявшегося снега.

 — Напомни, почему я позволила тебе притащить меня сюда?
 — Ну, во-первых, ты мне всё ещё должна за радио. А во-вторых, ты погляди сама — природа, лыжи, чай в термосе…
 — …Свёрнутая на склоне шея. 
 — Ты вечно драматизируешь.
 — А ты вечно ввязываешь меня в авантюры! Могла же сегодня целый день за Брэдбери провести… Нет, с тобой попёрлась кататься…
 — Отступать поздно, товарищ фельдмаршал! Москва сгорела целиком, и вот на площади на Красной монголы с ханом Батыём! Так что-либо вперёд до базы, либо встречаем праздник в чистом поле.
 — Так езжай, лыжник финский. Нечего лясы точить!

 Концерт квазивоспоминаний прекратился. Не смотря на это, голова продолжала отзываться едва заметной болью. Ну и что это сейчас было? Реальные воспоминания тела-донора или нечто вроде ложных образов, созданных участками мозга, отвечающими за сновидения и иные глюки мозга? Чем бы оно ни было, поводов беспокоиться у нас и так слишком много. Параллельные миры, путешествия во времени, те коридоры под лагерем и ночной инцидент, пугающая теория сестры о промывке мозгов, а теперь ещё и голоса в голове. Как же хочется напиться вдребезги… Надеюсь, Алиса как следует Аньку прогуливает — если нас обоих начнёт плющить от невыносимости бытия, то далеко мы так не уедем.

 — Ой, а что ты там делаешь? — раздался сверху нормальный голос без эха. Мику беззаботно встала на четвереньки и озадаченно смотрела на меня. Должно быть, я не заметил её возвращения, пока рассуждал о
 — А ты? — вопросом на вопрос ответил я, глупо блымая глазами и всё ещё отходя от пережитого.
 — Я к танцам готовлюсь, — прощебетала Мику. Её волосы расстилались по пыльному дощатому полу, но кажется, это хозяйку музкружка ничуть не волновало.
 — А я вот. Сижу, — вздохнул я, — и думаю.
 — А о чём?
 — Думаю и всё, — пожал я плечами, — о разном.
 — Медитируешь, да? — спросила она, — Я тоже иногда пытаюсь помедитировать, но долго просидеть не могу. Па говорит, что у меня проблемы с длительной концентрацией, но я бы тогда и музыкой заниматься не могла бы.
 — Вряд ли это можно так называть. — я переменил позу — прижал ноги к груди и упёрся подбородком в колено, — Вот например, можно ли использовать право сильного, чтоб принуждать к миру других? Что, если Германия победила бы в Первой Мировой войне? Или вот, скажи, сколько лет ты хотела бы жить, если б могла сама выбрать, продолжительность жизни?
 — Не знаю, — призналась Мику, — я никогда о таких вещах не думала.
 — А я вот в последнее время всё чаще. Это семейная черта или что-то вроде того… неважно. По правде говоря, я тут сижу и жду тебя, но пока что можешь заниматься своими делами, а я посижу тут и немного отдохну, хорошо?
 — От чего? — недоумённо вопросила девушка.
 — От всего этого, — слабо улыбнулся я, — постараюсь очистить голову и помедитировать.
 — А, понятно, — кивнула Мику, — а тебе тут удобно? — она с опаской осмотрела нависающую надо мной махину.
 — Не очень, — криво улыбнулся я, чем давал понять, что да, вот такой я дурак два метра ростом — по своей воле забрался под рояль, потакая бессмысленному импульсу и мне на это плевать.
 — А можно я тоже с тобой посижу?
 Я подвинулся. Мику тоже забралась под рояль и села рядом, поджав под себя ноги.
 Мы долго сидели под роялем и молчали. Каждый из нас слышал дыхание второго и более никаких звуков в комнате не раздавалось. Я даже не сразу понял тогда что что-то было не так, неправильно, непривычно, а когда, наконец, до меня дошло, желание удивляться почти сошло на нет — Мику молчала. Всё это время она сидела возле меня и молчала. И даже не двигалась.

 Я тут подумал. А что если я и Анна всё-таки застряли тут навсегда? Опять поступать в институт, наблюдать развал Союза и далее по накатанной… Не гарантирую, что удержусь от попыток улучшить своё положение при помощи послезнания, но даже тогда это будут весьма скучные тридцать лет. Пока воздержусь от построения планов, сначала надо выпутаться из этой череды странных событий, а там посмотрим. В крайнем случае, если придётся выбирать между жизнями — я точно последую за Анной.
 — Знаешь, — внезапно сообщила Мику, — мне понравилась ваша газета,
 — М-м? — я вновь вынырнул из забытья. — Спасибо.
 — Особенно рисунки понравились, — добавила она.
 — Лена рисовала, — ответил я.
 — Я знаю, — Мику улыбнулась, — Леночка мне рассказала всё. А вы сами уже что-нибудь в ней написали?
 — Нет, — ответил я угрюмо.
 — Почему?
 Потому что наше будущее не всем понравится. Потому что оно никакое не светлое, а серое. Не уныло-серое, нет. В нём, разумеется, есть хорошие моменты, но и отборного навоза немало. Впрочем, у Японии как раз всё сравнительно неплохо, так что у кое-кого имеются все шансы на свет в конце социалистического лагеря. Да и в конце концов, нечего подкидывать пищу для размышлений любителям всяческих мистификаций и безумных пророчеств.
 — Времени не было, — отмахнулся я, — может завтра напишу. Сегодняшний вечер пережить бы.
 — Да уж, — Мику улыбнулась, — дискотека ещё не началась, а я и Славя уже без ног, — она без предупреждения прислонилась к моему плечу.
 — Так может, вам помощь нужна? — настороженно предложил я. — Колонки там перетащить или ещё чего?
 — Мы уже Сыроежкина нашли, он всё перенёс, — сказала Мику словно ничего странного не произошло, — теперь останется аппаратуру настроить и можно будет начинать. А ты пойдёшь, Андрей? Там все-все будут.
 — Кстати об этом, — не спеша протянул я, — у тебя диктофон есть?
 — Есть, — кивнула Мику, — а зачем тебе?
 — Мы с сестрой эксперимент один ставим и ей надо данные записывать. В общем, нужно что-то, чем звук записать. Одолжишь на вечер?
 — Да, одолжу, — энергично закивала Мику, — только он не здесь, в домике. До него недалеко. Пойдём?
 — Пойдём, — согласился я.

 Расположенный по изначальной задумке вдали от остального лагеря музкружок не должен был никого тревожить, но потом кому-то в голову пришла блестящая мысль внести в план дополнения и вуаля — по соседству уже возводят квартал чуть ли не для половины всего контингента. И после этого мне будут рассказывать что в СССР всё по науке делалось? Ну хорошо, я мог бы понять промашку с криво спланированным лагерем, но когда речь заходит о капитальном строительстве — извините. Вот вы знали, что на стадии проектирования Днепровской ГЭС к рассмотрению были предоставлены несколько проектов и среди прочих был вариант с каскадом из трёх плотин, который был дешевле и по рабочей мощности превосходил одну большую? Сталин, исходя из неких личных соображений продавил одну гигантскую дамбу. Такое вот «нам с гор виднее» и погубило в итоге весь Союз ССР, так что держите последний, первый закон Кларка: «когда уважаемый, но пожилой учёный утверждает, что что-то возможно, то он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно, — он, весьма вероятно, ошибается». Может он и не совсем ко двору, но упомянуть его явно не будет лишним.

 — Так вы придёте на дискотеку? — спросила Мику, когда мы шли по тропинке, ведущей к жилой зоне.
 — Анна точно не пойдёт, а я… я даже не знаю, может смогу. Правда, у меня и костюма нет…
 — Костюм не нужен, ты так приходи! — Мику заискивающе посмотрела на меня, будто от моего появления зависел успех вечеринки. Танцевать я умею, даже пару раз в год выбираюсь куда-нибудь растрясти жирок, но настоящего пристрастия к подобным мероприятиям никогда не испытывал. Насчёт сестры гадать не приходится — она предпочтёт науку любой из радостей жизни и это не обсуждается.
 — Посмотрим. Но я ничего не обещаю, — ответил я.
 — Я буду вас ждать! — объявила девушка, от радости снова повиснув у меня на плече.
 Странная она, эта Мику. Непонятно, для кого странней — для остальных или для меня и сестры. Со своим происхождением Мику — аномалия в квадрате. Особенно в подобном окружении.
 — Мику, — привлёк я её внимание.
 — Что? — она всё ещё излучала радость, чуть ли не светилась изнутри.
 — Тебе нравится в лагере?
 — Конечно. Хотя когда я только ехала, то думала, что будет скучно.
 — Нда. Скучать не приходится, — протянул я. — А сложно вообще было в Союз попасть?
 — Почему — сложно? — удивилась Мику, — как все. Па купил билеты, а потом мы с ним на поезде за неделю до Москвы доехали.
 — На поезде? — переспросил я.
 — Ну да. По мосту, который весной открыли. Так странно было, — девушка усмехнулась, — обычно на скоростном за несколько часов всю страну проезжаешь, а тут сплошные леса и несколько дней пути…

 Когда мы с Мику дошли до её и Лениного жилища, она скрылась за дверью и сначала о чём-то болтала с соседкой, попутно копаясь в своих вещах. Меня же продолжало мучить лёгкое недомогание и всё ещё не давала покоя проклятая скрипка. Вот почему законы природы обязаны считаться с такой неподкупной вещью как математика? От неё всегда сплошные проблемы! По секрету скажу, что среди людей, занятых научной деятельностью, у математиков самая удручающая статистика по психическим расстройствам. Не внушают оптимизма и голоса, которые прислышались мне, пока я дожидался Мику. Всё это, при сложении с ранее полученными результатами наблюдений и выводов, вело к одному — здешняя физика подчиняется математическим законам довольно избирательно.

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 22 «ошибка Прометея»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с новостями

(разбил одну главу надвое, так что первая её часть оправданно может показаться отсосной)


      Снова обитель кибернетиков. Прикольно, на входной двери кто-то уже нацарапал гвоздём «Мику — дура». Стучать никакого смысла нет — если эти двое заняты чем-то архиважным, то вторжение наверняка будет проигнорировано.
 Скажу прямо — взваливать на себя подготовку опыта мне совсем не хотелось, особенно если учесть тот факт, что мне угрожают кровавой расправой в случае неудачи. Но Анна остро нуждается в рекреации и кроме меня подменить её некому. Она гораздо более хрупкая, чем хочет казаться. Не представляю, что бы с ней было, попади она в это место одна. Впрочем, насчёт себя иллюзий тоже питать не приходится — кабы не сестра, поддерживающая тонус целебными подзатыльниками, шатался бы по лагерю с разинутым ртом, а то и вовсе в Москву сорвался по дурости.
 По сравнению с первым моим визитом, мастерская кардинально переменилась. Тут был наведён тотальный, я бы даже сказал образцовый порядок — на стенах агитплакаты, под потолком модели планеров, инструмент на стендах рассортирован и распределен по назначению и калибру. Даже на полу ни соринки. Почти стерильное помещение. Картину портила разве что поверхность стола, на которой, накрытое плотной белой простынёй, лежало что-то неопознанное и больше всего напоминающее тело в морге. Вокруг «тела» были разложены всевозможные радиодетали и конструкционные элементы. Над инсталляцией коршуном нависал Шурик. Сыроежкина, увы, на месте не было.

 — Нет, — огорчённо обронил, Шурик — так не получится, нужно опять облегчать конструкцию. Но как? Мы и так уже свинтили всё, что возможно!
 — А если, — наугад ляпнул я, — всадить квантовый гармонизатор в фотонно-резонаторную камеру?
 — К чему тут гармонизатор? — смутился сбитый с панталыку изобретатель, оторвавшись от дела. — А, это ты…
 — Салют, Шура, — приветствовал я его, — а мне бы…
 — Машинку я ещё не смотрел, не до того, — не отвлекаясь от работы пробормотал юный техник. Эх, знал бы ты, над чем мы сейчас с Сергеем голову ломаем…
 — Да я про другое. — Я бросил взгляд на вчера принесённую печатную машинку, одиноко стоящую на выделенной для неё полке, затем для уверенности ещё раз окинул взглядом мастерскую. — У вас диктофона тут нет случаем?
 — Диктофона? — переспросил Шурик.
 — Ну, или другой звукозаписывающей аппаратуры какой. Завтра верну.
 — Не знаю, — бросил Шурик, крутя в руках небольшую электронную плату и пытаясь выдернуть из неё какую-то особо мелкую деталь. — Зар-раза… Но вообще, если есть, то мы его на запчасти разобрали скорее всего — заграничная вещь, надёжная. У Сыроежкина надо спрашивать, он у нас по хозяйственной части.
 — Ясно. А куда он, кстати, делся?
 — За запчастями, должно быть, вышел. Расходников в кружке недостаёт, так что приходится выкручиваться… — несчастная деталь наконец оторвалась, правда, не целиком. — Ч-чёрт, опять двадцать пять…
 Ага, или выкручивать. Не то, чтоб я жаловался, но в ходе вчерашнего рейда в подземелья мы с Анной и Славей недосчитались порядочного числа светлых моментов в своих жизнях. Выбирать не приходится — подождём Электроника.

 — Так что, док, — я обошёл операционный стол и стал разглядывать собранный ещё динозаврами осциллограф, — над чем работаете?
 — Секрет, — Шурик продолжал ковырять плату, — пока что.
 — Робота что ли строите? — усмехнулся я безо всякой задней мысли — ну не машину же времени, в самом деле!
 — Откуда ты… откуда ты знаешь?! — Шурик испуганно замер и посмотрел на меня. Его брови, тем временем, продолжали движение вверх.
 — Угадал, — признался я, на самом деле удивиляясь не меньше него. Эти двое всерьёз строят робота?! В пионерлагере?! Ну, миледи, это уже булычёвщина какая-то. Это только в мультфильмах молодой учёный способен из подручных материалов собрать на коленке андроида или установку, позволяющую прогуляться по Москве времён Ивана Грозного. Ну и санаторий, блин, чудеса сплошные.
 — Ну Ульяна! — грозно воскликнул профессор, — просил же молчать. Ничего больше не получит!
 — Да я правда догадался, Шур, — попытался я успокоить его, — да и кто этой занозе поверит? Мало ли, что она болтать будет.
 — Д-да? — неуверенно проговорил изобретатель, успокоившись, — А-а-а ты не мог бы тоже не распространяться? Тут дело очень секретное, сам должен понимать…
 — Можешь на меня положиться.
 Шурику устного обещания хватило и кивнув, он опять ушёл в работу.

 — Я отчего про робота подумал, — продолжил я, — у нас ведь тоже в доме пионеров любители имеются. Совпадение вышло. Прогресс, правда, у них небольшой, пока отдельные узлы испытывают, да на компьютере что-то считают.
 — Зачем ты это рассказал?
 — Условия сравнять. Можешь воспользоваться этой информацией в своих целях, если я выдам твой секрет.

 — А у них робот какого типа? — спросил Шурик после продолжительной паузы. — Мобильный или стационарный?
 — Откуда я знаю? — хмыкнул я. — Эти тоже секретничают.
 — Наверняка стационарный, — с важным видом объявил Шурик, — промышленные роботы нужнее всего пока. Вот перейдём на автоматизированное производство, а там и до коммунизма рукой подать.
 Ясно-понятно, ещё один мечтатель. Вот сейчас как построит свою чудо-машину, как поможет человечеству рывок совершить, а послезавтра уже, глядишь, как в стенгазете — кольца Юпитера вместо целины осваиваем. Только не выйдет так, друг. Бедняга Эйнштейн за голову схватился, когда узнал о бомбах, сброшенных на Японию. А Фон Браун, грезивший Луной? Сколько его ракет в итоге до шестьдесят девятого года упали на Лондон? Сколько их могло полететь через Атлантику в шестьдесят втором? А ты о коммунизме мечтаешь. Нет, не выйдет так, опять споткнёмся об кочку раздора и какой-нибудь идиот снова бросит новые технологии к алтарю разрушения. Давно эта привычка завелась у человека — с тех пор, как первобытные охотники огонь освоили. Да, Прометей, спору нет, огонь нас согрел, но обрати свой взор на Землю повторно! Понравится тебе то, что ты увидишь? Ради этого ты крал огонь из кузницы Гефеста? Огонь обжигает, Прометей. Смертным хватает ума не обжигать самих себя, но не всякому смертному хватает мудрости, чтоб не обжигать других.
 Может, стоит сделать небольшую прививку от оптимизма? Нет, пожалуй, не буду лезть. Шурик парень образованный, пусть сам разбирается. В конце концов, в тот же карибский кризис до взаимного обмена подарками дело не дошло.

 — Получается, — заговорил я, выдержав паузу, — у вас конкуренты завелись.
 — Не конкуренты они нам, — опроверг мою новую догадку профессор, — у нас с Сергеем робот совсем другой, мобильный!
 — А как же коммунизм? — растерялся я.
 — Промышленных роботов уже вовсю и без нас делают, — пояснил Шурик. — Вот представь себе робота, который способен работать в опасных или труднодоступных для человека условиях. Типа луноходов.
 — А ещё можно гуманоидного робота сколотить, — скривившись, я кивнул в сторону покрывала.
 — Верно, — согласился Шурик, — человекоподобные роботы тоже пригодятся. Например, — он задумчиво нахмурился, — можно будет обучить такого робота выполнять работу младшего медицинского персонала или организовать почтовое отделение. Роботы-секретари… роботы-солдаты! А люди смогут уделять время другим областям, в которых автоматизация не оказывает такого влияния…

 Нет, это уже выше моих сил. Не хочу подражать Анне, но этот высокоинтеллектуальный идиот нас всех поубивает!
 — Ну вот что, — вздохнул я, — вопрос человекоподобных роботов в армии пока опустим, но ты действительно хочешь заставить роботов убивать?
 — Не совсем. Это ведь не односторонний процесс, рано или поздно все армии перейдут к использованию беспилотных образцов техники и применению роботов-пехотинцев. Ведь это лучше, чем отправлять на войну живых людей. Гуманнее, в конце концов.
 — Лучше, вот только не будет такого, — я сдержанно кивнул, но внутри меня всего трясло от нахлынувшего изумления.
 Как?! Как можно не замечать очевидную ошибку?! Ладно, сейчас просветим по-чапаевски.
 — Вот смотри, — я схватил стоявшую рядом коробку с шурупами и начал расставлять их в два ряда друг напротив друга, — каждый такой шуруп это условный человек. На старте обе армии состоят из одних людей. Моделируем боевые действия между ними. Что получаем на выходе?
 — Одна сторона побеждает, но люди гибнут.
 — Верно, — я убрал одну из «армий» обратно в ящик и выстроил на их месте роту из другого ящика — с такими же как тот, что пытался вытащить Шурик, конденсаторами. — А теперь наступает мирное время и командование одной из сторон приходит к выводу, что может сберечь людей, если на следующей войне их заменят электронные бойцы с кремниевыми мозгами. И вторая армия, — я повторил операцию с другой армией, — проводит такую же модернизацию.
 — Ну вот! — торжествовал Шурик.
 — И потом начинается новая войнушка, — продолжил я. — Люди вроде бы не гибнут, вместо них генералы гробят кучу дорогой электроники. Долго ли, коротко ли, это приводит к тому, что из-за множества факторов одна сторона, выбив достаточно боевых единиц у противника начинает понемногу теснить другую. Что будем делать?
 — Так надо построить новых роботов!
 — А завода по производству роботов больше нет, — развёл я руками. Диверсия на линии автоматической сборки. На восстановление уйдёт три месяца, которых противнику позашиворот хватит для успешного завершения компании.
 — Тогда их можно собирать вручную, — предложил кибернетик.
 — Нельзя, — отрезал я. — Человек не может обеспечить нужную скорость и точность сборки, да и стоимость ручного труда… Тем временем, противник продолжает продвижение вглубь территории. Что. Будем. Делать?
 — Не знаю, — Вид у Шуры был совсем обескураженный.
 — Товарищ генерал, — приложил я руку к голове, — у нас тут на складах куча экипировки с прошлой войны осталась, а народ уже сам в партизаны идти готов! И разве красивые слова о бескровной войне не забываются при соблазне получить преимущество? И вот спасённые тобой солдаты вновь добровольно маршируют на фронт бок о бок со своими новыми железными товарищами. И вряд ли противник станет долго тянуть с такой же мобилизацией.
 — Но ведь если отказаться от внедрения роботов… их всё равно внедрят другие! Тогда у нас вообще не будет шансов, — нашёлся обескураженный изобретатель.
 — Справедливо, — заметил я. — А у меня есть дикая идея. Пусть и они откажутся от них.
 — Но это же невозможно! — воскликнул Шурик. — Они не станут осознанно предоставлять нам преимущество!
 — Какое преимущество?
 — Наличие армии роботов!
 — Так мы же от неё отказались, — усмехнулся я.
 — А вдруг не отказались? Что если отказались только на словах, а сами в это время разворачиваем производство на секретных заводах? — Шурик никак не унимался.
 На колу мочало… Попробуем с другого края зайти.
 — Шура, вот представь, что у тебя есть стальной прут. И ты можешь меня им ткнуть.
 — Зачем мне в тебя тыкать? — смутился он.
 — А в качестве самообороны. Ведь у меня есть… да хотя бы камень в кармане. И этим камнем я буду отбиваться, если ты полезешь ко мне со своей арматуриной. А теперь, внимание — фокус! Я выбрасываю камень в реку! Твои действия?
 — А если у тебя в кармане есть ещё один камень? — Шурик не унимался.
 — Я что, по-твоему, маньяк? Делать мне нечего, кроме как кидаться в людей камнями.
 — Но мне откуда знать, может ты обманом меня заставил разоружиться?
 — Тебе не кажется, что это очень тупой план? Чего я добьюсь, если в самом деле на это рассчитываю? Ни один здравомыслящий генерал не поверит в искренность моих намерений.
 — Вот видишь! Об этом я и говорю! Почему я должен тебе верить?
 — Потому что мы оба умные люди и понимаем, что дальнейшее наращивание вооружений до добра не доведёт?
  Шурик надолго замолчал, обдумывая услышанное.
 — Мне кажется, твой аргумент не слишком убедителен, — наконец разродился он. Всеобщее разоружение это, очень здорово, но человечество всё ещё слишком разобщено и до реализации данной идеи в полной мере пока не доросло.
 — Но ты же понимаешь, что вопрос гонки вооружений становится всё острее! — вспылил я. — Твоё изобретение — прямое тому доказательство! Люди тысячелетиями изобретают всё более эффективные способы убийства себе подобных и ты слепо продолжаешь дело той обезьяны, что размозжила камнем череп соседа!
 — Пожалуй, — согласился профессор. — Но единственная пока что альтернатива этому — стагнация и регресс. Любая страна, не желающая содержать свою армию всё равно обречена содержать таковую, но уже чужую. С этим ничего не попишешь. Может быть, в будущем это и изменится, но до тех пор, другого выхода нет.
 Теперь уже задумался я. По всему выходило, что Шурик прав, но я прекрасно помнил, что в моём времени вполне себе нормально существовали государства, полностью, либо частично отказавшиеся от содержания собственных вооружённых сил. Разумеется, гигантов вроде СССР среди них не было, да чего уж там душой кривить, самыми крупными из таких были, наверное, Япония и Исландия. Но даже если так, против кого держат такие группировки такие политические гиганты как Франция и Германия? До крушения социализма их ещё можно было понять, но теперь? Для совместных разборок в какой-нибудь глуши вроде того же Афганистана им хватило бы и десятикратно меньших сил, а развязывать новое «кто кого» на континенте им попросту невыгодно. Да и с кем им там махаться-то? С Россией? Не смешите.
 В общем, — подытожил я, — история нас рассудит, а до тех пор, оставим вопрос открытым.
 — Обя-зательно, — процедил Шурик, снова пытаясь отковырнуть что-то от платы.
 Я просидел, следя за работой кибернетика где-то с час. Больше говорить мы не пытались. Шурику вполне хватало возни с роботом, а я продолжал размышления. В общем и целом выходило, что армия в ближайшей перспективе ни нам, ни Европе не так уж и нужна будет. А если принять во внимание, что в этом мире Союз, судя по рассказам о культурных обменах от того же Электроника, не очень горит желанием устраивать мировую революцию, чем тот, что я помнил из уроков истории, а склонен скорее к сотрудничеству нежели давлению соседних режимов танками. Да хотя бы Мику взять! Чёрта с два я бы поверил в таких посланцев из проамериканской Японии, если б своими глазами не увидел! Короче, мне было совершенно неясно, с кем собрался воевать Шурик.
 Неожиданно я поймал себя на том, что зеваю и клюю носом. Атмосфера мастерской действовала на меня усыпляюще. Ну что ж, переубедить профессора мне всё равно не удалось, а оставаться в мастерской и молча тухнуть в ожидании Электроника, теряя при этом время — тоже не вариант, так что пойду, прошвырнусь по лагерю. Может, случайно и наткнусь на решение проблемы с диктофоном. В любом случае, тут ловить пока нечего.
 — Ладно, пойду пожалуй, — встав и потянувшись обратился я к Шуре, — передай Электронику, когда он заявится, что я его ищу. А пока что будет здорово, если ты всё-таки как следует подумаешь обо всём, что мы тут наспорили. И учти, если меня однажды убьёт покрашенный в хаки андроид, я буду винить в этом тебя.
 — Непременно, — не отрываясь от работы проговорил Шурик, — вот только…
 Но я уже закрыл за собой дверь.

 Ну-с, есть ли у вас план, мистер Фикс? До сумерек времени пока хватает, но оно не бесконечно, а у меня до сих пор разбитое корыто только и есть. Если прикинуть варианты, то план был. Даже целых два. Первый — пойти и задать вопрос вожатой в лоб — а не завалялось ли у неё лишнего диктофона, а если нет, то у кого завалялось. Ах да, она же урулила куда-то. Ладно. Второй — вернуться к Шурику и уговорить его бросить свою машину судного дня и помочь мне изготовить к закату нужный агрегат. Ну и третий до кучи — сестра вернётся и сделает мне капут. Ну уж нет, мистер Фикс, думаем дальше. Можно пойти вызволять Электроника из подземелий — это раз. Можно опросить вообще всё население. А ещё можно… можно прикинуть, у кого вообще есть смысл диктофон тащить с собой в лагерь. Пора прекращать так безбожно тупить! Стыдоба. Я проиграл на повторе комментарий Шурика насчёт диктофона и понял, что источник импорта на ближайшие несколько десятков километров есть только один. Этот вариант и примем к исполнению.



Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 21 «вылазка в неизведанное»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с новостями


      Вот казалось бы, ситуация — лето, солнце, пальм разве что не хватает. Снимай трусы, вставай на лыжи. А я вот всё тужусь, чтоб только узнать, что тут делаю.
 — Ну, и чем займёмся? — я вяло поинтересовалась у Двачевской, зарулившей на выходе из столовой налево, прочь от исследованной мною части лагеря. На сей раз Алиса отдала предпочтение цивилизованной дорожке нежели столь милым её сердцу потайным тропам, что настораживало.
 — Сперва — на пляж. — уверенно заявила она и свернула на песчаную косу.
 Вот уж что-что, а пляж мне точно не катит. Загорать я никогда не любила, да и не могла. Дело даже не в том, что валяться и бездельничать — попросту скучно, нет. Я аномально быстро сгораю на солнце. Уже через час поглощения ультрафиолета вся краснею словно рак, а люди начинают по запаху искать шашлычную. Если кто-то сейчас пошутит про вампиров — сильно пожалеет.
 — А других вариантов не будет?
 — Не-а. — Алиса была немногословна, — пошли.
 Плавание, кстати, сейчас тоже нежелательно по одной веской причине.
 — Двачевская!
 Рыжая и не думала останавливаться. Напротив, она методично прокладывала себе курс между расстеленных полотенец и просто валяющихся на песке шмоток.
 Как бы ей намекнуть поделикатнее?
 — У меня купальника нет, — призналась я.
 — А там, куда мы идём, они и не нужны, — обернувшись, она довольно ухмыльнулась.
 И как прикажете это понимать? Я тут что, одна в своём уме? Если что, про лыжи это шутка была!
 В поле зрения мелькнула знакомая красно-рыжая макушка, значит, приключения не за горами. Может Андрей прав и я слишком нагнетаю? В конце концов, куда торопиться? Никто не умрёт, если я плюну на всё и расслаблюсь.
 — Улька! — добравшись до сообщницы, Двачевская угрожающе нависла над ней, аккурат загородив ей солнце. Памятуя о вчерашнем, я приготовилась стрелять на поражение, если та снова вздумает провернуть фокус с исчезновением. Ну хорошо, блефую. Не из чего мне стрелять.
 — Уйдите, — лениво протянула мелкая, не удосужившись хотя бы открыть глаза.
 — Сначала гвоздь верни, который ты у меня утром свистнула, — потребовала Алиса.
 — Гвоздь? — переспросила я у Алисы.
 — Ага, — подтвердила Двачевская, — хороший такой, длинный. А эта зараза хочет его за расплющенную на рельсах копейку загнать!
 — Не за копейку, а за пятак!
 Алиса аккуратно ткнула носком сандалии Ульяне в плечо.
 — Да хоть за тугрик монгольский! Инструмент гони, а то уши оторву!
 — Не дам! — малолетняя расхитительница стройматериалов и не думала шевелиться.
 — Ульяна, — теряя терпение и насколько возможно ласково позвала я, — а хочешь, тебе Виолетта Церновна лекцию о последствиях теплового удара прочитает?
 — Подумаешь… — раздражённо хмыкнула она, поднимаясь на ноги, — больно нужен мне ваш гвоздь…
 — Ну так и? — терпеливо вопросила Алиса.
 — Что вы как маленькие? Сами заберите, — нехотя пояснила мелкая, отмеряя дистанцию для разбега. — Он в кармане рубашки.
 Рыжее пятно, вопреки предупреждению минздрава насчёт двух часов после еды, сначала подняв миниатюрную песчаную бурю, а затем — целый сноп брызг, на крейсерской скорости влетело в реку.
 — Заберём, — пообещала Алиса, поднимая с песка шмотки — И рубашку, и юбку, и обувь… а вот галстук оставим.
 — И не жалко тебе? — усмехнулась я, наблюдая за ней.
 — Думаешь, галстук тоже надо забрать?
 Она ловко вытряхнула из рубашки слегка загнутый с конца гвоздь и, перекинув тряпки через плечо, тронулась в обратном направлении.
 — Ты же не собираешься всё это с собой таскать, верно?
 — Можем опять к Ленке подбросить, — предложила Алиса, — она уже привычная.
 — Нет, мотнула головой я, — хорошие шутки дважды не повторяют.
 — Тогда надо было остановиться ещё в пятом классе, — задумчиво произнесла рыжая, ступая на бетонку.
 — В смысле?! — смутилась я.
 — Мне в том году аж целый чемодан удалось к ней в домик закинуть. Прикинь, заходит к себе, а посреди комнаты…
 — Это вы как так каждый год пересекаетесь?
 — Действительно, — Двачевская зевнула, — чуть ли не с первого класса знакомы, предки постоянно друг у друга гостят. Совпадение, не иначе.
 — Подруга детства, значит? Что-то с трудом верится.
 — Ну ещё бы, — Алиса поморщилась. — Где та дружба была, когда она меня с сигаретой в туалете застукала? Или когда я с уроков в кино сбежать пыталась? Да даже если молча в книгу уткнётся, то страдаю всё равно я! Только и слышу, стоит домой зайти — Леночка то, Леночка это… Задолбали. Вот и удочерили бы свою Леночку тогда вместо…
 Ни слова больше не говоря, она свернула на площадку для бадминтона и полезла на один из столбов, между которыми обычно натягивают сетку. Докарабкавшись до вершины, она водрузила на верхушку одну из конфискованных сандалий и заодно повесила на верхний крючок рубашку. То же было провёрнуто со вторым столбом, только на нём вместо рубашки развевалась юбка.
 — Ага… — осторожно протянула я. Детдомовский волчонок, да ещё вечно в тени соседской умницы-скромницы. Не мудрено, что рыжая привлекает к себе внимание альтернативными методами.
 — Что — ага? — настороженно переспросила рыжая, спускаясь.
 — Теперь понятно, откуда у тебя замашки такие.
 — Фиг. Меня в пять лет забрали.
 — Значит, уже потом нахваталась.
 — Ты чё, психиатр? Лезет тут в душу… — огрызнулась Алиса.
 — Не хочешь рассказывать — я не заставляю.
 — Ну и нечего докапываться! 
 Что ж, одним поводом молчать при расспросах больше.

Миновав спортплощадку мы вышли к пограничью. В этом направлении дорогу перекрывали ещё одни ворота, только уже не парадные. Никаких архитектурных излишеств вроде гипсовых статуй или пафосных арок с названием лагеря не было. Обычные, заурядные, запертые на замок ворота.
 — И что теперь?
 Как будто сама не догадываюсь. Есть, конечно, вероятность, что Алиса собирается бедокурить на территории лагеря. Но сидеть за забором, когда вожатая на целый день предоставляет отряд самому себе? Смешно.
 — Щас, погоди, — она достала гвоздь, прильнула к замку и с энтузиазмом стала ковыряться в нём.
 — Что. Ты. Делаешь.
 — А на что похоже? Сейчас подцепим и… есть!
 Замок поддался и со скрипом выпустил из железного захвата створки ворот.
 — На свободу с чистой совестью, — довольно объявила Алиса, просачиваясь между ними. Я выбралась наружу следом за ней, а затем Двачевская повторила операцию с замком.
 — Могла бы для приличия и удивиться, — в шутку обиделась она.
 — Знаю я твои фокусы, — фыркнула я. — Ты ключ у кого-то стянула и им незаметно открыла, а гвоздь для вида только.
 — Нужны мне эти ключи… Меня дед научил с такими замками обращаться.
 — Какой дед? Ты же… ну, ты понимаешь…
 — Моих приёмных тоже ведь рожал кто-то, — невозмутимо ответила Алиса. — Прав камикадзе, что-то мозги у тебя перекипают.
 Асфальт стелился далеко за горизонт, рассекая пополам полоску леса, видневшуюся впереди. Алиса пошла прямо посреди дороги, ничуть не стесняясь правил движения.
 — Да сама знаю, но что с этим делать?
 — Что делать? — она постучала по голове, — загоняться по ерунде перестань.
 — Ты не помогаешь, — угрюмо буркнула я. — Это тебе не лампочку выкрутить.
 — Наша отличница Ясенева, к примеру, дня не пройдёт, чтоб где-нибудь порядок не навела, — пояснила рыжая. — Дурная голова рукам покоя не даёт. Как она хочешь закончить?
 — Не очень.
 — Тогда бросай всю свою заумную ерунду и просто от-ды-хай! А если совсем невмоготу, то пар можно сбрасывать по мелочам. Вот, например, придумай, как стянуть у Виолы активированный уголь с марганцовкой?
 — Сначала зелёнка, теперь уголь, — проанализировала я, — ты точно медикаменты налево не сбываешь?
 — У тебя по химии что?
 — В смысле?
 — Без смысла. Оценка какая?
 Вот это вопросы ты задаёшь, Алис. А ведь и правда, с химией у меня подписан пакт о ненападении — химия не лезет в мою жизнь, а я не лезу в химию. Вот физика — другое дело.
 — Четыре за год, — соврала я. Так-то в своё время я получила в аттестат пятёрку, но во-первых, когда это будет, а во-вторых, даже эта пятёрка в своей основе имела только своевременно сдававшуюся домашку с заданиями уровня таблицы умножения и, как выражалась наша химичка постмаразматического возраста с навязчивой идеей дрючить по предмету исключительно парней — репутацию «умного ребёнка».
 — Ну так не прикидывайся, как из аптечки бомбу замесить даже последний троечник знает.
 — Никогда пиротехникой не интересовалась, — уклонилась я. — И много надо?
 Мне показалось, что идея Алисы забить голову чем-то другим не лишена смысла. Хотя бы на время забыть про мистику и побыть нормальным человеком может оказаться довольно приятно.
 — Пачку того, пузырёк этого — и шибанёт как надо.
 — А что взрываем? — спросила я.
 — Был бы порох, а достойная цель всегда найдётся! — отмахнулась Алиса.
 — Ещё не придумала?
 — А куда нам торопиться?

 Шаг. Ещё один. Третий. Сколько мы уже прошли? Километр? Пять? К слову, а сработает ли поводок, если я уйду далеко от лагеря? Опираясь на прошлый опыт, предположим, что для срабатывания мне необходимо не находиться в сознании. Нет, стоп! Я отдыхаю! Я не буду думать об аномалиях и прочей шизофрении до заката. Чёрт, да что же так жарко сегодня?
 — Удивляюсь я тебе, Алис, — снова заговорила я, — как тебе не надоедает целыми днями фигнёй страдать?
 — Я тебе завтра жука в тарелку подкину. Тогда и посмотрим, — не отвлекаясь от дороги пообещала рыжая.
 — Вот скажи, закончишь ты школу, и чем займёшься дальше?
 — На гитаре буду играть, — совершенно спокойно ответила Алиса.
 — Где?
 — Где-нибудь, — пожала она плечами. — Потом придумаю.
 До или после того, как определится с объектом для подрыва, интересно?
 — Всё у тебя потом, — проворчала я. — А жрать ты что будешь, пока придумываешь? На эстраде, кстати, и без тебя дарований полно. В любую музыкальную школу загляни — чуть ли не из окон вываливаются. Там любители не нужны.
 — Раз такая умная, может скажешь, как туда другие попадают? — обиделась рыжая.
 — Таланта одного недостаточно, везение нужно. Ну или… — я запнулась. Что я, глупею что ли? Чуть не проболталась. Вряд ли Алиса меня всерьёз воспримет, расскажи я ей во всех подробностях, как скоро будут попадать в шоу-бизнес, однако это не значит, что надо травить направо и налево байки про девяностые с двухтысячными. Сами разберутся, не маленькие.
 — Или что?
 — …или Мику, — неожиданно для себя ответила я. — Она вроде говорила, что в той сфере крутится.
 — Точняк. В Японию на заработки поеду, — в шутку заявила Двачевская.
 — Ну да, — съязвила я, — в переходах будете дуэтом выступать. Она поёт, а ты на гитаре.
 — Осталось текстовика найти. Может ты согласишься?
 — Если вдруг захочу — пообещай убить меня. Далеко ещё тащиться?
 — Уже пришли, — рыжая подошла к лапе ближайшей опоры ЛЭП и стала ворошить траву под ней. На балке, чуть выше уровня головы был повязан красный галстук.
 — Тут ещё один лагерь неподалёку стоит, — объяснила Алиса, — «Чайка» называется. Мы с ними соперничали когда-то, а теперь вот — дружим. Ещё и взаимообмен ништяками организовали.
 С этими словами она подняла небольшой фанерный лист, укрывавший собой вкопанную в землю не то маленькую бочку, не то большую кастрюлю. Из неё рыжая извлекла бутылку без этикетки. Внутри плескалась прозрачная жидкость и что-то я сильно сомневаюсь, что пионеры станут прятать в тайник обыкновенную минералку. Она вытащила из нагрудного кармана пачку сигарет и положила её в тайник.
 — А теперь — моя любимая часть, — объявила Алиса, — дай карандаш.
 — Какой ещё карандаш? — с непониманием уставилась я на неё.
 — Который ты уже два дня в кармане таскаешь, шизанутая.
 В кармане действительно был карандаш. Я не могла взять в толк, откуда он там взялся, пока не вспомнила, что сама позавчера на автопилоте сунула его туда перед тем, как мы с Алисой начали минировать вход в наш с братом домик.
 — Видишь, чайкинцы автограф оставили? — она ткнула в старательно выведенную надпись «ЧАЙКА» на обратной стороне балки. Помусолив карандаш, Двачевская зачеркнула прежнюю метку и рядом крупными буквами вывела «СОВЁНОК». Вернув карандаш, Алиса с довольным видом отвязала трофейный галстук и повязала его себе вокруг запястья, затем сняла свой и повесила его на место конфискованного.
 — В общем, понятно. И часто вы так друг у друга эту несчастную опору отжимаете?
 — По возможности, — хмыкнула Алиса. Обычно пару раз за смену… Блин, вот же пекло.
 — Терпимо.
 — А я задолбалась, — сообщила Двачевская. С этими словами она расстегнула рубашку и завязала её концы узлом, обнажая талию.
 — ОДэ тебя за такое непотребство на эшафот отправит, — прокомментировала я.
 — У неё будут поводы куда серьёзнее, — Алиса повторно продемонстрировала мне бутылку, — так что чем скорее мы вернёмся в лагерь и спрячем её…

 Меня резко потянуло к земле. Колени сами подгибались, а голова звенела, хоть и была, по ощущениям, набита сплошь ватой. Приложившись по пути головой об опору я попросту упала на землю. Уши заложило, в висках стучало. А вот нейроны, похоже, ускорились при этом раза в четыре — всё вокруг стало двигаться как при замедленной съёмке. Пока Двачевская оборачивалась и осознавала, что со мной что-то не то, я успела не только испугаться и успокоиться, но даже заскучать.
 Может, глаза закрыть? Нет. Не хочу. Хочу всё видеть. Странно это — картинка вроде никуда не пропала, но подобно рекламному ролику, воспринималась как ничего не значащий фоновый шум. Вот — скопление оранжевого цвета, а вот — синего. Так, надо попробовать сосредоточиться. Хотя бы на синем. Что может быть синим, при учёте, что я лежу и смотрю вверх? Небо? Нет. Оно здесь совсем другое, неправильное. Я помню его. Чаще всего оно закутывалось в шубу из облаков, делаясь серым. Бывает в шубе и жарковато, да. Тогда тучки приходится проредить. Совсем изредка, небо можно уличить в нудизме, как сейчас — ни единого облачка. Но никогда раньше на моей памяти оно не было такого придурошно-голубого цвета…

 Боли в результате падения не последовало, но я точно ощутила импульс удара. Небо продолжало быть издевательски чистым, вынося мозг своей синевой, оранжевое пятно выросло и я всё-таки закрыла глаза — всё равно эта цветная мозаика только путаницу вносит. Всё вокруг сочилось намешанным в палитре Ван Гога цветом. Похоже, художник в приступе безумия спутал окружающий мир со своим холстом и увлёкся работой.
 Стало казаться, что нет никакого мрачного будущего-настоящего. Всё это лишь плод бредового сна, пригрезившегося во время поездки в разболтаном кресле под звуки мотора. Ещё бы, ночные сборы в спешке, да ещё под занудные наставления матери положительно на качестве сна не сказываются. Совершенно отчётливо всплывает в памяти картина, как я укладываю на дно сумки первые попавшиеся под руку книги. Их предстоит перевозить контрабандой — отец категорически против, чтоб я целыми днями торчала в четырёх стенах и дальше портила зрение.
 — Ты чего? — послышался издалека голос.
 …пока мы с Андреем целый месяц куковали в деревне, я исчерпала не только привезённый с собой запас литературы, но и хранившуюся на чердаке коллекцию журнала «Юность». О, этот царивший на чердаке запах старой бумаги…
 -…как вообще? — голос усилялся, мешая вспоминать. Хотелось отмахнуться от него рукой, как от назойливой мухи.
 Когда дождь загонял-таки брата в дом, мы забирались наверх, включали старый торшер, давным-давно оставшийся без чехла и читали их вслух по очереди…
 — …очнись! — кто-то встряхивает меня и начинает хлестать по щекам.
 Широко раскрываю глаза и вижу перед собой Алису. Мне недостаёт кислорода, и я жадно глотаю воздух, не могу надышаться. Какого чёрта это сейчас было?!
 — Ты что?! — набросилась на меня рыжая. — Что с тобой?!
 — Понятия… не имею. — голову мутило как после попойки. Тошнило, кстати, также. На тепловой удар по симптомам похоже. Слабость, тошнота, галлюцинации. Температуру бы измерить.
 — У тебя припадок какой-то был. — растерянно сообщила Двачевская.
 — Лоб пощупай, — пробормотала я, поднимаясь с помощью рыжей на ноги. — Кожные покровы не покраснели?
 — Позеленели. Лоб холодный, — отчиталась она.
 — Значит, не тепловой удар.
 — Тебе таблеток никаких не надо пить?
 — В общем, это… — Алиса неуверенно замялась, — ты давай отлёживайся, а я в лагерь за помощью.
 — И что ты им скажешь? Ходили за поллитрой, но не дошли?
 — Тоже верно, — согласилась она, — за побег — петля на стол и партбилет на шею. Идти можешь?
 — Сейчас узнаем… — я отстыковалась от Алисы и шатаясь поплелась в сторону дороги. Получалось скверно, но получалось. Правда, уже через пять шагов я стала угрожающе крениться вперёд и Алиса подхватила меня снова.
 — Сама пойду… — запротестовала я.
 — Конечно, сама, — согласилась она. — Нести я тебя не стану.
 — Виоле сдашь? — пробормотала я.
 — Водку? Ни за что.
 — Алис, давай я тебя придушу, а затем сама сдохну? А потом и вместе посмеяться сможем, — предложила я.
 — А нечего пугать было, — парировала она, — ты чуть затылок себе не размозжила. И что бы я с трупом тогда делала?
 — Ладно, издевайся, пока можешь, — я попыталась изобразить улыбку, но вышла только страдальческая гримаса.
 — Да чёрт с ней, с водкой, тебя бы до лагеря дотащить. Потом за ней вернусь.

  Спустя полчача, сквозь трещину в голове мне надуло одну интересную идею.
 — Двачевская? — позвала я.
 — Чего?
 — Сейчас кто генсек?
 — А ты не знаешь? — хмыкнула та.
 — Хочу на помутнение памяти провериться.
 — Вот ты мне и скажи тогда, кто по-твоему?
 — Брежнев? — если мы с братом угодили в начало восьмидесятых, то лучше будет не предсказывать будущих правителей, а вот дорогого Леонида Ильича назвать не страшно, пресловутую олимпиаду ещё при нём провели, это я помню наверняка.
 — У-у-у, мать. Давай-ка ускоримся, пока ты Берию не вспомнила.
 Берию? Я-я-сно… Надо всё-таки пролистать на досуге историю КПСС. Но это потом. Надеюсь, Андрей уже всё для эксперимента подготовил — дорога назад, учитывая мою текущую ущербность, обещала отнять вдвое больше времени. Когда вернёмся, его на разбор полётов у нас уже не останется.
 — Слышь, подруга, а если не секрет, — кряхтя спросила Алиса, — ты сама куда после одиннадцатого собралась?
 — На химфак поступлю, — пообещала я. — А потом на ликёро-водочный завод устроюсь, безалкогольную водку изобретать.
 — А мне шутить запретила, — обиделась она.
 — Запретила. Но только тебе.
 — Чтоб ты знала, — заключила Алиса, — ты самая безумная из всех, кого я знаю, за исключением Ульянки.

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 20 «нет места лучше дома?»

предыдущая глава


фикбук

группа ВК с самыми оперативными новостями и не только


И очень-очень-очень заблаговременный анонс (никому не рассказывайте!) релиз: не в этом году

Визуальные новеллы,фэндомы,Фанфики(БЛ),Бесконечное лето,Ru VN,Русскоязычные визуальные новеллы,Отечественные визуальные новеллы



      Стенд спря­тал­ся на са­мом от­ши­бе пло­щади, со сто­роны жи­лой зо­ны. Мес­то бы­ло выб­ра­но так удач­но, что раз­гля­деть что-ли­бо на фо­не зе­лёных на­саж­де­ний мож­но бы­ло ли­бо в ре­зуль­та­те тща­тель­ных по­ис­ков, ли­бо по чис­той слу­чай­нос­ти.
 — А ес­ли дождь? — я вда­вил кноп­ку в де­ревян­ный щит, — раз­мокнет же всё.
 — Ка­кой, в без­дну, дождь? Жа­ра плюс трид­цать. Ты вверх-то смот­рел? — сес­тра от­сту­пила на па­ру ша­гов, чтоб оце­нить, нас­коль­ко ров­но приш­пи­лена стен­га­зета. — То­го и гля­ди об­ла­ка ис­па­рят­ся.
 — Ма­ло ли. Вдруг зав­тра ве­тер по­меня­ет­ся? Ту­чи на­летят, гром, мол­нии, сол­нечное зат­ме­ние…
 — …из­верже­ние вул­ка­на, — под­ска­зала Ан­на. — Пос­ле то­го как во­жатая всё зач­тёт — хоть тра­ва не рас­ти. Луч­ше бы ты по­думал, где дик­то­фон ис­кать бу­дешь.
 — А по­чему это я дол­жен его ис­кать?
 — По­тому что на мне вся наг­рузка по ор­га­низа­ции опы­та.
 — Этим и я мог бы за­нять­ся.
 — Да что ты, — прит­ворно уди­вилась сес­тра. — А мо­жет, тог­да всю ме­тоди­ку це­ликом из­ло­жишь?
 — По­жалуй­ста, — я за­думал­ся. — На дик­то­фон пред­по­лага­ет­ся за­писать речь од­но­го из нас?
 Ан­на ут­верди­тель­но кив­ну­ла и жес­том ве­лела про­дол­жать.
 — А с дру­гим, зна­чит, в это вре­мя бу­дет Сла­вя. — Толь­ко по­чему бы не ис­поль­зо­вать два дик­то­фона?
 — Вот по­это­му ду­мать бу­ду я, — от­ве­тила она, — ты хо­тя бы один для на­чала дос­тань, а там пос­мотрим.
 — Тог­да ска­жи ещё, как ты со­бира­ешь­ся оп­ре­делить, что пе­реда­ча про­ис­хо­дит без за­дер­жки?
 — Ты так ни­чего и не по­нял, — вздох­нув, сес­тра сно­ва скор­чи­ла ра­зоча­рован­ную ми­ну. — Пов­то­ряю, мы не мо­жем адек­ватно из­ме­рить ско­рость пе­реда­чи на дос­тупной дис­танции. Да это и не нуж­но. Ва­жен сам факт ком­му­ника­ции без ви­зу­аль­но­го кон­такта, он уже бу­дет го­ворить о том, что мы воп­ре­ки всем пос­ту­латам яв­ля­ем­ся сверх­слож­ной кван­то­вой за­путан­ностью.
 — Ли­бо о том, что в го­ловы нам вши­ли по ра­ди­опе­редат­чи­ку, нап­ря­мую под­клю­чён­но­му к моз­гу.
 — Что выг­ля­дит на фо­не пре­дыду­щего ва­ри­ан­та го­раз­до бо­лее ре­аль­но, — по­сето­вала Ан­на. — Но к со­жале­нию за­коны фи­зики не­совер­шенны и ре­аль­ность из­редка да­ёт течь. Ну да к чёр­ту ли­рику, вер­нёмся к де­лу. По­гуля­ете ве­чером с от­лични­цей вдоль бе­рега, по­бол­та­ете как бы нев­зна­чай. Но она не дол­жна знать в чём на са­мом де­ле зак­лю­ча­ет­ся эк­спе­римент. А по­том да­дим ей прос­лу­шать то, что за­пишу я. Воп­ро­сы?
 — Так, а по­чему…
 — По­тому что ес­ли она бу­дет знать, че­го от неё ждут, то по­явит­ся воз­можность сфаль­си­фици­ровать по­каза­ния.
 — Я не об этом, по­чему мы не мо­жем обой­тись без Сла­ви? Я ведь и сам мо­гу за­пом­нить, что го­ворю.
 — Ты — ис­сле­ду­емый объ­ект, твои по­каза­ния не мо­гут быть вос­при­няты в от­ры­ве от сто­рон­не­го наб­лю­дате­ля, — по­яс­ни­ла Ан­на с яв­но ску­ча­ющим ви­дом. — Тем бо­лее, вы яв­но нас­лажда­етесь об­щес­твом друг дру­га.
 — Ты на что на­мека­ешь? — нас­то­рожил­ся я.
 — Да так… ни на что, — бур­кну­ла сес­тра. — Мне, ес­ли хо­чешь знать, всё рав­но. Прос­то при­думай лож­ную цель эк­спе­римен­та и ми­нут двад­цать по­шатай­тесь где-ни­будь на зад­ворках ла­геря.
 — Я ведь уже го­ворил, что она мне не нра­вит­ся.
 — Да, ко­неч­но. Ра­да за вас обо­их…
 На­конец, с кноп­ка­ми бы­ло по­кон­че­но и я то­же по­пятил­ся на­зад чтоб взгля­нуть на ре­зуль­тат тру­да.
 — Вот чёрт! — вне­зап­но, Ань­ка без объ­яс­не­ний при­пала к стен­ду и сде­лала вид, что изу­ча­ет на­писан­ное.
 — А, раз­но­яй­це­вые, — бар­хатный го­лос, раз­давший­ся у нас за спи­ной, поз­во­лил не гля­дя опоз­нать свою вла­дели­цу, но бы­ло уже поз­дно. — Го­лова не бо­лит? Тем­пе­рату­ры нет? — Ви­олет­та Цер­новна бес­це­ремон­но раз­верну­ла ме­ня ли­цом к се­бе и при­ложи­ла мне ко лбу тыль­ную сто­рону ла­дони.
 — Н-нет? — ме­ня не­воль­но про­шиб пот. 
 — Слав­но, — зак­лю­чила она с не очень-то скры­ва­емым со­жале­ни­ем. Жар­ко се­год­ня… Поп­ло­хе­ет — жи­во ко мне. 
 — Спа­сибо, мы как-ни­будь са­ми спра­вим­ся, — по­обе­щала Ан­на.
 — Вы, пи­оне­ры, все по зорь­ке са­ми с уса­ми, — рав­но­душ­но от­ве­тила Ви­олет­та Цер­новна, — а по­том в мед­пункт че­рез од­но­го… Впро­чем, — она по­коси­лась на ме­ня, — есть и от­ветс­твен­ные, ко­торые… пре­дох­ра­ня­ют­ся.
 Я бы с ра­достью за­печат­лел ре­ак­цию сес­тры на фо­топ­лёнку, будь у ме­ня сей­час ка­мера. Уши крас­ные, глаз дёр­га­ет­ся, рот на зам­ке.
 Не об­ра­щая на Ан­ну вни­мания, док­тор Кол­лай­дер про­дол­жа­ла.
 -…на­дева­ют... го­лов­ные убо­ры, жид­кости мно­го пь­ют. С теп­ло­вым уда­ром шут­ки пло­хи.
 А сей­час я осоз­наю, что ес­ли зар­жу, то сра­зу по­ковы­ляю в мед­пункт с че­реп­но-моз­го­вой трав­мой.
 — Ну-с, что у нас но­вень­ко­го по­веси­ли? Пос­то­ронись, фа­заня­та. — ско­ман­до­вала Ви­ола, рас­чи­щая се­бе до­рогу к стен­ду.
 — Вам это ин­те­рес­но? — по­рази­лась Ан­на.
 — А то, — от­ве­тила она, скло­нив­шись над ри­сун­ком Ле­ны, где с эс­та­кады стар­то­вала ра­кета клас­са «Зем­ля-ми­мо», — под­рос­тки, де­воч­ка моя, вы­да­ют вре­мя от вре­мени пер­лы ни­чуть не ху­же во­ен­ных. Ва­ших рук?
 — Нет, — сов­ра­ла Ан­на.
 — Да, — я то­же сов­рал, на­шей ра­боты там был са­мый ми­зер.
 — Он врёт, — до­бави­ла сес­тра.
 — Впер­вые ви­жу ра­боту, ко­торую не за что рас­кри­тико­вать, — сдер­жанно пох­ва­лила Ви­олет­та Цер­новна. — Весь­ма... ми­нима­лис­тично. На­де­юсь, в в этом сон­ном царс­тве хоть кто-ни­будь ув­ле­ка­ет­ся ан­ти­уто­пи­ями, к со­жале­нию мир по­луд­ня Стру­гац­ких при­тор­но-ску­чен.
 — Брэд­бе­ри? За­мятин? Или мо­жет быть, Ору­элл? — как бы нев­зна­чай по­ин­те­ресо­валась Ан­на.
 — Граж­да­нин Ору­элл пе­редёр­ги­ва­ет, — про­ком­менти­рова­ла Ви­олет­та Цер­новна с са­модо­воль­ной улыб­кой, — ес­ли вы по­нима­ете, о чём я…
 — Вы его чи­тали? — изу­мил­ся я.
 — А вы? — Ви­ола по­доз­ри­тель­но со­щури­лась, стрель­ну­ла гла­зами в сто­рону, на­поми­ная клас­си­чес­ко­го че­кис­та, для ви­да на­тянув­ше­го вра­чеб­ный ха­лат, но быс­тро вер­ну­лась в роль. — Са­миз­дат, ра­зуме­ет­ся. Ещё ник­то нас­толь­ко не со­шёл с ума, чтоб ан­ти­совет­чи­ну вы­пус­кать в от­кры­тую пе­чать. Как ви­дите, ни­кому та­кое до­сад­ное ог­ра­ниче­ние жизнь не ом­ра­ча­ет. Впро­чем, в ва­шем воз­расте та­кое чи­тать ещё ра­нова­то.
[впер­вые в СССР ро­ман «Мы» Ев­ге­ния За­мяти­на был опуб­ли­кован в 1988 го­ду, тог­да же был снят зап­рет и на кни­гу Джор­джа Ору­эл­ла «1984», од­на­ко, Ан­на о дан­ном об­сто­ятель­стве не в кур­се, как, воз­можно, не в кур­се и Ви­олет­та Цер­новна, де­ло-то про­ис­хо­дит яв­но не в при­выч­ном нам Со­юзе, а вот «451 по Фа­рен­гей­ту пус­ти­ли в пе­чать ещё в 1956 го­ду]
 — Я ду­мала, — Ан­на вер­ну­ла мяч на дру­гую по­лови­ну по­ля — в ва­шем воз­расте та­кое уже не чи­та­ют.
 — Все лю­ди мо­гут со­вер­шать глу­пос­ти вре­мя от вре­мени, для это­го им не обя­затель­но быть юны­ми шко­ляра­ми, раз­ве нет? - отыг­ра­лась Ви­олет­та Цер­новна.
 Горн зах­ри­пел пря­мо на­до го­ловой — по моз­гам уда­рил сиг­нал к обе­ду и я не­воль­но заж­му­рил­ся. Ког­да реп­ро­дук­тор на­конец зат­кнул­ся, са­мые рез­вые пи­оне­ры уже бе­жали ми­мо Ген­ды в сто­ловую.
 — Ка­кая жа­лость, — по­качав го­ловой про­тяну­ла Ви­ола. — Сей­час раз­да­ток штур­мом брать бу­дут. Ведь хо­тела по­рань­ше прид­ти… Лад­но, фа­заня­та, по­ка чер­кну кое-что в на­зида­ние по­том­кам, а вы марш в сто­ловую.
 Дос­тав из кар­ма­на ав­то­руч­ку, она при­нялась что-то пи­сать, мур­лы­кая под нос стран­ную пес­ню:
 — Как вам толь­ко не лень в этот сол­нечный день иг­рать со смертью…

 Ан­на к еде не прит­ра­гива­лась. Вмес­то это­го, под­пе­рев го­лову ру­кой, она за­дум­чи­во рас­смат­ри­вала пей­заж сквозь то са­мое ок­но, че­рез ко­торое вче­ра пы­талась вый­ти Уль­яна.
 — Мо­жет хо­тя бы лож­ку под­ни­мешь для ви­да?
 — Ап­пе­тита нет… — без­различ­но квак­ну­ла она не по­вора­чива­ясь.
 — Без под­питки бел­ка­ми, жи­рами и уг­ле­вода­ми, — за­гово­рил я нас­та­витель­ным то­ном, — че­ловек мо­жет про­сущес­тво­вать на за­пасах собс­твен­но­го те­ла двад­цать-двад­цать пять дней, но толь­ко при ус­ло­вии упот­ребле­ния во­ды. Смерть от обез­во­жива­ния нас­ту­па­ет го­раз­до рань­ше — от трёх дней до…
 — Ты так и бу­дешь ну­деть? — ог­рызну­лась сес­тра.
 — Бу­ду, — по­обе­щал я. Ес­ли не ска­жешь, в чём де­ло.
 — Ни в чём. Прос­то ду­маю.
 — По­дели-и-ись ты дум­кою сво­ей… — стал на­певать я.
 — Ос­тавь ме­ня в по­кое, а? — взмо­лилась Ан­на. — Вон, луч­ше гу­ляш жри.
 — Она от­ки­нулась на спин­ку сту­ла, скрес­ти­ла на гру­ди ру­ки, и, обоз­на­чая, что про­дол­же­ния раз­го­вора не бу­дет, сно­ва от­верну­лась в сто­рону.
 Лад­но. Пус­кай сес­тра хан­дрит сколь­ко хо­чет. Раз на то пош­ло, она име­ет на это пол­ное пра­во. Да и гу­ляш в са­мом де­ле та­кая вещь, от ко­торой очень не­лег­ко от­ка­зать­ся… Меж­ду про­чим, се­год­ня и впрямь жар­ко, мо­жет на реч­ку рва­нуть пос­ле обе­да? И Ань­ку сма­нить, авось у неё нас­тро­ение под­ни­мет­ся. Н-да, раз­мечтал­ся. Она ско­рее ме­ня пин­ком за дик­то­фоном от­пра­вит. На­до Элек­тро­ника с Шу­риком бу­дет по со­вету Сла­ви по­расс­пра­шивать на этот счёт.
 — Я до­кати­лась до пош­лых ве­щей, — за­дум­чи­во про­гово­рила Ан­на спус­тя пять ми­нут, — в пят­ни­цу мир был прост и по­нятен. Спо­кой­но се­бе су­щес­тво­вала по-ти­хому, книж­ки чи­тала, на мет­ро ка­талась, а по­том бац — и я уже па­ранор­маль­ное яв­ле­ние. А за­кон­чи­лось всё по­падан­чес­твом на чёр­тов ку­рорт в стра­ну, прек­ра­тив­шую су­щес­тво­вать чет­верть ве­ка на­зад.
 — Не про­тив? — я отод­ви­нул уже опус­тевшую та­рел­ку и по­тянул­ся за её ста­каном ком­по­та. Сес­тра сме­рила ме­ня сер­ди­тым взгля­дом и я поч­ти по­чувс­тво­вал, как на лбу у ме­ня прис­тра­ива­ют­ся две крас­ные точ­ки ла­зер­ных при­целов. От на­мере­ний зах­ва­тить лиш­ний ста­кан приш­лось от­ка­зать­ся.
 — А ещё я к те­бе при­вяза­лась, дурья го­лова. И вслед за то­бой дру­гие лю­диш­ки по­лез­ли.
 — Не нра­вит­ся?
 — Я не знаю, — рас­те­рян­но про­гово­рила она, — тут та­кая шту­ка — моз­га­ми по­нимаю что пра­виль­ней бу­дет вер­нуть­ся в гад­кий уны­лый мо­нох­ромный мир и даль­ше вла­чить су­щес­тво­вание. А вот про­чие вы­чис­ли­тель­ные мощ­ности… в об­щем, по их мне­нию оно то­го не сто­ит. За­чем воз­вра­щать­ся? Кто во­об­ще при­думал, что так пра­виль­но?
 — На ми­нуточ­ку, ар­гу­мент про то, что иноп­ла­нетя­не так лю­дей во­ру­ют ещё в си­ле?
 — Ма­лове­ро­ят­но. Я бы ско­рее пос­та­вила на про­мыв­ку моз­гов. И всё же, вот ска­жи, стой пря­мо сей­час пе­ред то­бой вы­бор, ос­тать­ся тут или вер­нуть­ся в бу­дущее…
 — Это не прош­лое.
 — Не важ­но, суть ты по­нял. Что бы ты пред­по­чёл?
 — Ну, это мес­то нас до сих пор не уби­ло, — соб­рался я с мыс­ля­ми, — и ве­ро­ят­но, та­ких пла­нов у не­го нет. К то­му же, тут всё та­кое рет­ро. С дру­гой сто­роны, впе­реди де­вянос­тые… Впро­чем, тут они мо­гут и не сос­то­ять­ся. А ещё в бу­дущем ин­тернет и всё та­кое… Блин, не знаю я! Мне вез­де хо­рошо.
 — Вот и я о том же, — кив­ну­ла сес­тра. — Вро­де там семья, учё­ба, жизнь, а в то же вре­мя от­сю­да эта жизнь ка­жет­ся да­лёкой и не­важ­ной. Как файл сох­ра­нения в иг­ре — за­писал прог­ресс на се­реди­не про­хож­де­ния и заб­ро­сил. И гра­фика от­личная, и сю­жет как взап­равду, толь­ко без те­бя ни­чего не дви­га­ет­ся. Нет те­бя — нет и ми­ра. Для нас сей­час не су­щес­тву­ет ни двад­цать пер­во­го ве­ка, ни прек­расной Рос­сии бу­дуще­го, — Ан­на паль­ца­ми обоз­на­чила ка­выч­ки, — ниг­де, кро­ме тех ней­ро­нов, ко­торые хра­нят на­ши вос­по­мина­ния.
 — А как же нас­чёт вер­нуть­ся в род­ной Кан­зас к ни­щим дя­де и тё­те, а, До­роти?
 — Кан­зас… — она вя­ло ус­мехну­лась, — здесь то­же есть Кан­зас. И в дру­гих ре­аль­нос­тях то­же есть Кан­за­сы. А в ещё бо­лее дру­гих злос­час­тный ура­ган не толь­ко унёс до­мик в зе­лёную до­лину за пус­ты­ней [ав­тор пред­по­лага­ет, что стра­на Оз на са­мом де­ле не что иное, как Ка­лифор­ния, ко­торую по не­дора­зуме­нию Ба­ум счи­тал сплошь зе­лёной и изо­билу­ющей зо­лотом, ко­им от­че­го-то мос­тят до­роги], но и обор­вал не­удач­но про­летав­шей ми­мо ко­чер­гой жизнь дя­ди Ген­ри, бро­сив­ше­гося из пог­ре­ба спа­сать пле­мян­ни­цу. Не сто­ит за­цик­ли­вать­ся на пе­ремен­ных. Важ­но то, что есть здесь и сей­час, а не то, что бы­ло или мо­жет быть. В кон­це кон­цов, ес­ли этот мир бу­дет нас­толь­ко же ре­ален, то есть ли смысл воз­вра­щать­ся в преж­ний?
 — Те­перь ты рас­сужда­ешь как Оз, — под­ме­тил я. — Вот толь­ко ты са­ма го­вори­ла, что нас мо­гут в дур­ку упечь чуть что.
 — А ещё я го­вори­ла что это не пол­но­цен­ная ре­аль­ность, а кар­манное прос­транс­тво или си­муля­ция в компь­юте­ре. И вто­рое пред­по­ложе­ние бы­ло от­бро­шено пос­ле то­го, как я по­дума­ла над этим доль­ше ми­нуты. В ито­ге, всё вок­руг ра­бота­ет и ре­аги­ру­ет как впол­не обык­но­вен­ная ре­аль­ность. С тем же ус­пе­хом мы мог­ли бы ис­кать од­нознач­ные сви­детель­ства на­личия или от­сутс­твия бо­га. Это мес­то от­ве­ча­ет от­дель­ным приз­на­кам поч­ти каж­дой ги­поте­зы и всё ука­зыва­ет на то, что это нас­то­ящая Зем­ля с нас­то­ящи­ми людь­ми, хоть и нем­но­го аль­тер­на­тив­ная.
 — Я те­бя не уз­наю. А как же все те па­рано­идаль­ные те­ории? Прос­то от­ка­жешь­ся от них?
 — Слу­шай, — ут­ра­тив внут­реннее нап­ря­жение конс­трук­ции, Ан­на опус­ти­ла пле­чи и те­перь на­поми­нала бро­шен­ную на стул неб­режным кук­ло­водом ма­ри­онет­ку, — я на­де­ялась, что смо­гу ра­зоб­рать­ся во всём этом, но не справ­ля­юсь — она пом­рачне­ла, — ров­ным счё­том ни­чего не до­билась, толь­ко за­пута­лась боль­ше. За­иг­ра­лась в на­уку, ин­сти­тут­ка не­до­учен­ная.
 Сес­тра мол­ча ка­кое-то вре­мя раз­гля­дыва­ла плит­ку на по­лу. Я мол­ча ждал, что бу­дет даль­ше.
 — Я пы­талась до­казать се­бе, что всё, что вок­руг — под­делка, — мрач­но приз­на­лась она, — пы­талась дать все­му хоть нем­но­го вме­ня­емое, а не на­уч­но обос­но­ван­ное объ­яс­не­ние. На это уш­ло два дня. За это вре­мя слу­чались ве­щи го­раз­до стран­ней, но я про­дол­жа­ла упи­рать­ся ро­гами. Хва­тит. Ка­кой от ме­ня во­об­ще толк, ес­ли для вы­вода то­го же, что все бол­ва­ны и так при­нима­ют на ве­ру я уби­ваю двое су­ток, ища в чёр­ной ком­на­те не­сущес­тву­ющую чёр­ную кош­ку?!
 Ань­ка зли­лась. И зли­лась она на се­бя, что силь­но ме­ня бес­по­ко­ило. Что про­ис­хо­дит, ког­да вол­на её не­доволь­ства вып­лёски­ва­ет­ся на ок­ру­жа­ющих бы­ло уже из­вес­тно — всё слу­чалось быс­тро и од­ной вол­ной, пос­ле че­го всё пе­рехо­дило на ста­дию от­те­пели. Смо­жет ли она так же по-доб­ро­му от­нестись к се­бе — за­гад­ка.
 — Нь­юто­на не ус­тра­ива­ла кон­ста­тация фак­та «ес­ли под­нять пред­мет и от­пустить, он па­да­ет вниз» — ре­шил я под­бодрить сес­тру, — и он за­нял­ся этим воп­ро­сом вплот­ную, от­крыв впос­ледс­твии за­кон все­мир­но­го тя­готе­ния. Тра­ек­то­рия па­да­ющих тел от это­го не по­меня­лась, а вот мир впос­ледс­твии по­менял­ся. Эй­нштейн [на са­мом де­ле его фа­милия — Ай­нштайн, спа­сибо на­дом­зго­вому ме­тоду тран­сли­тера­ции] в сво­их ис­сле­дова­ни­ях до­шёл до пре­дела, при ко­тором не ра­бота­ла нь­юто­нов­ская ме­хани­ка, и то­же из­ме­нил мир, соз­дав ре­ляти­вист­скую ме­хани­ку. Эти двое, как и мно­гие дру­гие не пла­ниро­вали из­ме­нять мир, а толь­ко со­вали свой нос даль­ше дру­гих, так что не смей…
 — А я не по­няла! — воз­му­щён­ный го­лос Али­сы, а сле­дом и са­ма Два­чев­ская гря­нули как гром пос­ре­ди яс­но­го не­ба, — ты ме­ня ки­нуть ре­шила, да?
 — Аха… — вя­ло при­ветс­тво­вала под­ружку Ан­на.
 — Га­мар­джо­ба, ры­жая, — поз­до­ровал­ся я, рас­плыв­шись в улыб­ке, — ты как раз вов­ре­мя…
 — Алис, не до те­бя сей­час, — бур­кну­ла сес­тра. — Во­жатая ра­ботой за­вали­ла…
 — Да? И как она те­бя из рай­цен­тра заг­ру­зить су­мела? — хмык­ну­ла Два­чев­ская. — Ко­лись, где всё ут­ро тор­ча­ла?
 — Где-где… Там уже нет. Слу­шай, мне не­ког­да.
 — Ко­роче так, — пе­реби­ла сес­тру Али­са — ты ме­ня ут­ром ки­нула, ты мне те­перь дол­жна. Пош­ли, по­ка на­род сли­нял, по­том поз­дно бу­дет.
 — Два­чев­ская, те­бе го­ворят, я не мо­гу! — взор­ва­лась сес­тра. — А те­перь, по­жалуй­ста, не зас­тавляй ме­ня усу­губ­лять си­ту­ацию, спа­сибо!
 — Я-яс­но, — про­тяну­ла Два­чев­ская. — Псих, — об­ра­тилась она ко мне — что за проб­ле­мы?
 — Го­ре от ума у неё. Слиш­ком мно­го ду­ма­ет, а в баш­не от это­го нем­но­го пе­реки­па­ет. Мо­жешь её от­влечь до ве­чера?
 — Спра­шива­ешь, — лю­без­но отоз­ва­лась ры­жая.
 Я по­пытал­ся взять сес­тру за за­пястье, но она вык­ру­тилась, упорс­тво­вать я не стал.
 — Ань, я не ша­ман и в бу­бен дать не мо­гу, но вот те­бе мой со­вет — схо­ди с Али­сой и взбод­рись нем­но­го.
 — Во пер­вых, я не ус­та­ла, — про­вор­ча­ла она. — А во-вто­рых, как пос­мотрю, за ме­ня тут всё ре­шили?
 — Да, ре­шили. У те­бя вон глаз от нер­вов дёр­га­ет­ся.
 — У нас нет на это вре­мени… — зап­ро­тес­то­вала сес­тра.
 — Уж че­го-че­го, а вре­мени у нас до ве­чера ва­гон. — па­риро­вал я. Иди и без счас­тли­вой ми­ны на ли­це не воз­вра­щай­ся. А я по­ка всё под­го­тов­лю.
 Ан­на тя­жело вздох­ну­ла.
 — Праз­дный раз­гиль­дяй, — объ­яви­ла она мне при­говор.
 — Слышь, — вме­шалась Али­са, — а что ве­чером бу­дет?
 — Тан­цы бу­дут, — бур­кну­ла Ан­на. — А ты! — она ука­зала паль­цем на ме­ня, — ес­ли я вер­нусь и ни­чего не бу­дет го­тово — я из те­бя ван Го­га сде­лаю.
 — Я ста­ну пос­мер­тно из­вес­тным им­прес­си­онис­том? — от­шу­тил­ся я.
 — Ухо от­ре­жу, - про­рыча­ла она.
 — Это мне под­хо­дит.
 На том и по­реши­ли. Али­са ута­щила сес­тру из сто­ловой, а я, всё-та­ки до­пив её ком­пот, соб­рался на­ведать­ся в кру­жок ки­бер­не­тики име­ни ко­сыгин­ской эко­номи­чес­кой ре­фор­мы.

Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 19 «наследница Тома Сойера»

предыдущая глава


все главы на фикбуке

группа ВК с разными всякостями


      Я поглядел на вычерченный карандашом силуэт заголовка, затем посмотрел на сестру. Анна собой довольна, но не демонстрирует. Её выдавали чуть сильнее чем обычно приподнятая бровь и задранный кверху кончик носа. Обычно она смотрит на всё самую малость исподлобья, будто забодать хочет.
 — Ты серьёзно?
 — Да, — ответила она, закусив губу. Сейчас художница иллюстрации закончит, а остальное пространство пусть по ходу аудиторией заполняется.
 — Это не сработает, — покачал я головой, — ОДэ ни за что на такое не купится.
 — А по-моему отличная идея, — не поднимая головы откликнулась Лена, всё ещё рисовавшая по заказу Анны, — необычно, конечно, но ведь всё когда-нибудь бывает в первый раз, да?
 — Может, всё-таки заморочимся и сделаем по всем канонам? Мне совсем несложно материал собрать.
 — Мда, не быть тебе постмодернистом, — сестра забрала у Лены несколько уже готовых рисунков и стала их рассматривать. Потом разложила на ватмане словно пасьянс. — Суть не в том, что ты можешь. Она в инженерном подходе.
 Рисунки напоминали нечто среднее между черкотнёй моего школьного учителя физики Павла Николаевича и геометрическими построениями конструктивистов — у подножья стремящихся ввысь зданий и тянущихся куда-то далеко за горизонт эстакад и на нитях-мостах между ними торопились по делам крохотные, будто муравьи люди, а в воздухе плыли куда-то летательные аппараты, похожие на капли. А вот где-то в океане плывёт гигансткая белая посудина в форме распускающейся лилии. На третьей картинке был космодром, одновременно принимающий и отправляющий в дальний путь десятки кораблей самых разных конструкций. Анна перекладывала их так и сяк в попытках подобрать удачную комбинацию. Я снова взглянул на заголовок. За отчётный период он не изменился и всё также гласил: «неизбежность».
 — Идею подала Славя. Вернее, она возникла под её влиянием. — сестра покосилась на Леночку, но она продолжала увлечённо рисовать. — Вчера вместе на звёзды таращились, она про всё инопланетян мечтала.
 — Ага. А я в это время где был?
 — Отошел куда-то, — отмахнулась Анна. — Так вот. Лучший из известных человеку способов решить любую проблему — сделать её не своей. Оставалось немного подумать, — с этими словами она взяла карандаш и стала что-то строчить что-то на уже исписанном ею листе. Через минуту она скомкала его и с трёхметровой дистанции закинула в корзину для мусора. — А потом я задалась вопросом: какой смысл бегать самим, если другие с радостью сделают всё сами? И креативный подход и экономия времени. Кто недоволен? Все довольны. Так что не урчи.
 — Хорошо. Но потом не говори, что я не предупреждал, — предупредил я.
 — Захлопнись, пожалуйста. Я тебя слышу. — Сжав зубы, Анна взялась за кисть.

 — Ф-фух… Вот и я, — Славя вошла в свою вотчину, вытирая пот со лба. Уму непостижимо — в такую погоду работать.
 Анна сдержанно кивнула, Лена на приход блондинки не отреагировала, продолжая увлечённо художничать.
 — О! Славяна, — не растерялся я, — ну хоть ты этим авангардисткам скажи, что оставить заполнение стенгазеты пионерам — это не то же самое, что её сделать.
 — Вообще, да… А что тут за бардак? — она увидела разгром, учинённый сестрой и принялась восстанавливать статус-кво.
 — Эй-эй-эй-эй! — встала на дыбы Анна. — Ты чего удумала?!
 — Порядок навожу, — удивлённо отозвалась Славя,
 — Не трогай ничего. Сейчас у меня всё нужное под рукой.
 — Даже том Чернышевского в другом конце комнаты?
 — Тронешь его, — подтвердила Анька, — и вся система рухнет как карточный домик.
 — Ну ладно, потом приберусь, — за прошлые эпизоды светлая голова приобрела кое-какие навыки общения с Анной и сдалась. Она вернула сестре книги, которые та сразу же вновь разложила по полу в точности как лежали и приблизилась к Главному Столу.
 — Идея, — подошёл я, — в том, чтоб поделиться всем со всеми представлениями о том, что век грядущий нам готовит. Создать некое образное представление будущего…
 — Помедленней, я записываю! — язвительно вставила Анна.
 — И вы хотите, чтоб каждый что-то написал от себя?
 — Не обязательно, — отозвалась она — Лена, вот, любезно согласилась для нас порисовать.
 —Это только эти двое, — я кивком указал на Лену с Анной, — хотят сдать пустой лист с картинками на растерзание публики. И куда это годится?
 — Затея интересная, — заметила Славя, — но так для всех же места не хватит. Я сейчас, погодите, — с этими словами, арийка выпорхнула наружу.
 — Вот! А я что гово… — торжествующе воздел я палец вверх, обращаясь к Аньке.
 Анна расплылась в нарочито издевательской улыбке.
 — Ты чего такая довольная?
 — Просто ты меня забавляешь, — наигранно проворковала сестра. — Ладно, давай клеить всё это безобразие.
 — Порой ты меня бесишь, — сказал я и стал размазывать клей, водя кисточкой по листу.
 — Я знаю, — согласилась Анна.
 — Что ты пообещала Славе за поддержку?
 — Вот ещё, — она фыркнула. — Может, я и художницу подкупила? Лена! Я тебя подкупала? Только честно!
 — А? — встрепенулась художница. — Н-нет…
 — Видишь? В мире бывает и такое, что рацпредложения проходят без подлога.
 — Я всё, — подала голос Лена. — Вот, — она положила на край стола примерно полтора десятка листов и стала укладывать свой художественный скарб обратно в футляр.
 — Ага, спасибо, — кратко ответила Анна.
 — Спасибо, Лен. Если бы не ты…
 Но Леночка не стала дослушивать дифирамбы и спешно покинула библиотеку. Мы переглянулись и продолжили работу.
 — Я что-то не то сказал?
 — Не знаю. Какие-то все в этом лагере ранимые, — буркнула сестра, продолжая орудовать казённой акварелью.

 Помещение снова погрузилось в тишину, причём в особую, какая может быть только в библиотеке. Мухи и те побоялись бы жужжать в попытках протаранить оконное стекло. Сейчас бы очень кстати оказались какие-нибудь часы из тех, что надоедливо тиктакают по ночам, мешая заснуть.
 — Вот что, — вдруг заговорила Анна, — ты помнишь, о чём позавчера мы говорили перед сном?
 — Это вот то, про голос?
 — Ага. Я хочу поставить эксперимент.
 — Это какой же? — я оживился. Эта аномалия была самой понятной частью всей этой вереницы странностей и по здравому размышлению, с этого стоило начать ещё вчера.
 — Что ты знаешь о сверхсветовой коммуникации? — спросила сестра.
 — Это где одна частица связана с другой и не утрачивает её независимо от расстояния? Уж не думаешь ли ты, что…
 — Да. Правда, то, что ты описал — это свойство нелокальности. Но вся идея строится на нём. Смотри, — она перевернула ещё один рисунок Лены, — пусть имеются события А и Б, — сестра отметила две точки, — связанные между собой причинно-следственной связью, — соединила точки жирной линией. — Событие А в нашем случае — ввод, а Б — вывод. Теперь заметим, что в нашей с тобой системе отсчёта скорость передачи сигнала от А к Б неизмеримо высока. Если при изменении расстояния она останется одинаковой, то можно считать, что она равна бесконечности и расстояние этим фактом нивелируется. Остальное — уже дело техники. Можно морзянкой будет перещёлкиваться.
 — Ты хочешь узнать, не падает ли связь на расстоянии?
 — Нам, конечно, не удастся провести опыт на большом расстоянии, чтобы адекватно сравнить скорость квантовой передачи с радиоволной, но пока что хватит и покрытия территории лагеря. В конце концов, я не представляю себе механизма, позволяющего осуществить связь такого рода с задержкой. Так что-либо мы можем взаимодействовать так на любом расстоянии, либо только при личном контакте.
 — Так какова методика опыта?
 — Всему своё время. Сначала нам понадобятся диктофон и лаборант, — ответила уклончиво Анна, — кстати, где нашу отличницу носит?
 Дверь распахнулась и в библиотеку опять вошла Славя. В руках она держала пачку тетрадей.
 — Если весь лагерь будет описывать будущее, то простого ватмана никак не хватит. Вот! Приклейте их на место для записей.
 — Славя, нам помощь в одном эксперименте нужна, — сестра отложила тетради в сторону. — Мы можем на тебя рассчитывать?
 — Ольга Дмитриевна в город уехала, так что до её возвращения я должна её заменить. Если только вечером, после танцев.
 — Хорошо, — согласилась Анна, — нам всё равно нужно ещё где-то добыть диктофон.
 — У Шурика попробуйте спросить, — посоветовала Славя, — они с Электроником всё время что-нибудь паяют. Может и диктофон у них найдётся.

 Немного времени спустя, когда клей уже схватился, а вот краска, не до конца высохнув ещё кое-где переливалась на солнце, мы с Анной сидели в креслах поодаль от рабочего места и плевали в потолок. Славя занималась какой-то бумажной работой за стойкой.
 — Кто сделает первую запись? — спросила она.
 — На меня не смотри, — сестра сразу обозначила свою позицию, — мне хватило головной боли, пока тему придумывала.
 — Славь, давай ты? — предложил я. — Идея с тетрадями твоя, тебе и флаг в руки.
 Вот уж кому, а нам с Анькой сюда точно ничего сюда писать не стоит, даже общие фразы. На всякий случай.
 — Ну ладно, — согласилась Славя с моим доводом, — сейчас, дайте подумать…
 И она стала что-то писать, иногда прерывалась и в раздумьях начинала грызть кончик авторучки.

 — А что за эксперимент? — задала Славяна вопрос, закончив писать. Что-то связанное со вчерашним?
 — Не можем сказать, — отрезала сестра. — Для чистоты эксперимента необходимо, чтобы его смысл тебе не был известен. Иначе всё насмарку.
 — Ну хорошо, — согласилась отличница, — а потом расскажете?
 — Если сможем, — пообещал я.
 Плод нашего творчества выглядел нелепо по сравнению с тем, что можно было бы при минимальных навыках наваять за компьютером за то же время в гордом одиночестве, но я об этом не жалел. Даже наоборот — надо же, и без техники мы на что-то способны. А то любят в наше время кто постарше ворчать о пропащем поколении, которое ничего не умеет.
 — Ладно, просохла вроде, айда вешать эти наши художества, — Анна придирчиво осмотрела получившуюся… нет, я отказываюсь называть это газетой. Сестре, очевидно, было абсолютно пофиг, как это называть, поэтому она аккуратно свернула ватман и собралась на выход.
 — Не наши, а Лены, — догнал я её, попрощавшись со Славей.
 — Будешь умничать — я тебя подожгу. Ты кнопки взял?
 — Кнопки?
 — Да, такие металлические острые штуки с круглыми шляпками. Похожи на гвозди, только очень короткие.
 — А. Щас будут, — я снова вернулся в библиотеку.
 — Олух! — в щель закрывающейся двери до меня долетел выпад сестры.
 — Славя, вопрос жизни и смерти… — я подбежал к стойке.
 — Да? — Славя, как будто этого и ждала, вскочила со своего места.
 — Кнопки. Полцарства за кнопки!
 — Сейчас, — кивнула отличница и принялась обыскивать рабочее место и шарить по ящикам, — кажется, я их где-то видела…
 Не теряя времени, я стал обыскивать стол, на который Анна вывалила весь канцелярский арсенал.
 — Андрей… — окликнула меня Славя.
 — Нашла?
 — Нет, я… — она прервалась, ещё раз обдумывая слова. — Я хотела спросить. Сегодня танцы вечером и…
 — Так, — перебил я её, — Славь, если это то, о чём я думаю, то лучше одумайся.
 — Почему?
 — Потому что на самом деле мне двадцать семь и всего два дня назад я жил в две тысячи пятнадцатом году.
 — Вот зачем ты всё время врёшь? — Славя скривилась, как будто скисшего молока выпила. В отличие от улыбки это было ей совершенно не к лицу, как и любому другому человеку, по правде говоря.
 — Потому что зачастую к правде мы не готовы. А теперь извини меня пожалуйста, но если через минуту я не окажусь с кнопками у стендов, сестра сделает со мной что-нибудь страшное.
 Девушка выложила на стойку небольшую картонную коробку с надписью «канцелярские кнопки» и подвинула их ко мне.
 — Это… Спасибо! — я схватил коробок и пулей выскочил наружу.


Развернуть

Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN ...Визуальные новеллы фэндомы 

Глава 18 «доверься мне»

Веду работу по переписыванию старых глав, на реакторе они не публикуются потому что я так сказал. Уже обновлены пролог и главы 1-3.


все главы на фикбуке 
группа ВК с новостями 


предыдущая глава



      — Ты что-то быстро, — Анна догнала меня, когда я уже пробрался с подносом, загруженным провизией, в дальний конец столовой — все рассаживались кампаниями по трое-четверо, так что задвинутый в угол столик оказался никому не нужен. Сестра забрала свою тарелку и протащив с характерным скрежетом по кафельному полу металлический стул, заняла одно из двух свободных мест.
 — Неважно, — отрезала она, хмурясь собственному отражению в киселе, — садись.
 — Опять случилось чего? — осторожно поинтересовался я, садясь напротив неё.
 — Угу. Я случилась. Опять. Пока ты дрых.
 — М-м… — я степенно отхлебнул киселя и принялся размешивать масло в каше.
 — Я думаю, что она что-то замышляет.
 — Кто? — затупил я.
 — Алло! Приём! — раздражённо выпалила Анна и постучала по столу, — я, которая из будущего! Она. Ведёт. Свою. Игру.
 — Да тише, блин, — заозирался я. — Какую игру?
 — А я не знаю! — взорвалась она. — Мы же не делаем ни черта. Только бегаем туда-сюда, да с пионерами дружим.
 — Так, а чего она хотела-то?
 — Хотела… — Анна цыкнула языком, размышляя, безопасно ли открывать рот, затем вынесла вердикт. — Не здесь и не сейчас. — Запираемся после завтрака в библиотеке и сегодня…
 — Сегодня будут танцы! — Ульянка словно из-под земли выпрыгнула, — вы же пойдёте?
 — Так, а ну брысь! — рявкнула сестра, оторвавшись от отражения собственной физиономии в стакане.
 — А то что? — морковка, пребывая, в настроении не сулящем окружающим покоя, не хотела оставлять сестру, пока та может себя контролировать. Как это коррелировало с её тактикой побега, едва запахнет жареным я уже видел. В другое время можно было бы расслабился и позволить помучить Аньку, но сейчас она мне нужна в сколь можно уравновешенном состоянии.
 — Уля, — окликнул я мелкое, рыжее и проказливое существо без страха и упрёка, — вчерашние конфеты ещё не все подожрала?
 — Какие конфеты? — существо настолько естественно отыграло непонимание, что сам Станиславский бы поверил.
 — Ты не думай, что мне конфет жалко, я о тебе же забочусь. Вот ты знала, — забросил я наживку, — что там всё действительно может слипнуться?
 — Да хватит врать уже, — она окончательно переключила своё внимание на меня — ничего там не слипается!
 — А с чего ты взяла, — вмешалась Анна, — что он врёт?
 — А это Славя так говорила! Да и вчера тоже…
 Сестра, глядя на меня, что-то произнесла одними только губами, предположительно — особенно мощное проклятье, и чиркнула пальцем себе по шее.
 — Ну, не совсем там, — «признался» я, — да и не сразу, но после двух-трёх килограмм кишечник вполне может и намертво склеиться. Когда мне аппендицит вырезали, лежал я в палате с таким бедолагой — он ведро «мишек на севере» захомячил в одиночку.
 — Резали? — Ульянка в момент утратила боевой задор.
 — Если бы, — поостыв сказала сестра, — растворителями пищевыми пичкали, причём с обоих концов.
 — А-а с обоих зачем? — спросила мелкая, глядя круглыми глазами на нас по очереди, то ли удивлённо, то ли испуганно.
 — А как в метро, — я попытался скрыть ехидную улыбку, но выходило плохо, — тоннель с двух сторон роют, чтоб закончить быстрей. А кормили его всё это время только кашей. Манной.
 — Что ж теперь делать? — испуганно пробормотала Ульяна себе под нос, — я не хочу в больницу…
 — Есть один способ, — с академическим апломбом заявила сестра, — если, конечно, поторопиться. Бегом в медпункт, расскажешь всё Виолетте Церновне, она промывание сделает сделает. Всё поняла?
 — А это не больно? — осторожно спросила мелкая.
 — А у тебя есть выбор? — парировала Анна. — Ну, не стой!
 Морковка кивнула и убежала ничего больше не сказав.
 — Поверила всё-таки. Как думаешь, она знает, что промывание делают здоровенной клизмой? — спросил я у сестры, глядя Ульяне в след.
 — Ну, и что ты ещё насочинять успел? — оборвала она меня.
 — Немного. Тебя в школе ведьмой считают. Но это не считается потому что…
 — Не считается?! — зашипела Анна. — А то, что Славя тебя читает как… Это тоже не считается? Нет, скажи честно, ты чего добиваешься? А если она заподозрит что-нибудь не то?!
 — Да успокойся, Ань. Вряд ли она нас гэбистам сдать захочет.
 — Она нас уже чуть учёным не сдала, — оскалилась сестра, — и это ещё за доброе дело считала. Сидели бы как макаки в клетках и на кнопки жали, чтоб банан получить.
 — Всё равно, если придётся выбирать, я скорее ей доверюсь, чем Алисе, — я обернулся, надеясь отыскать в зале Двачевскую, но, пробежавшись взглядом от стены до стены, так её и не обнаружил. — Кстати, где она?
 — В музкружке болтается, — буркнула Анна. — Блин, вот об этом я и говорю! Давно могли бы уже сесть и разобраться во всём вместо разгильдяйства и заботы о сирых с убогими. Хватит, надоело.
 — Ладно, не кипятись. Я понял. Давай пожрём и работать.
 Мы наконец стали есть. Сестра с кислой миной истребляла омлет, ну, а я наконец-то мог насладиться рисовой кашей. Уже и не вспомню, сколько лет назад я такую ел в последний раз. Ею бы только и питался, вот честное пионерское! Разделавшись со своей порцией, я решил было сходить за добавкой, но Анна пресекла попытку — вскочила и потащила меня, вцепившись в предплечье в сторону выхода. Ладно, если поразмыслить, не очень-то я и голоден. В дверях, повторяя события вчерашнего вечера, с нами столкнулась Славяна. Должно быть, её подрядили на ещё какое-нибудь благое деяние, пока она бегала за несчастным листком с планом мероприятий. Интересно, это от неё Ульянка про танцы узнала?
 — Уже позавтракали? А мне задержаться придётся. Тут дела навалились… — попыталась она оправдаться, но сестра, не думала останавливаться. Кивнув в ответ, она потащила меня дальше. Я попытался изобразить жестами извинения, но, боюсь, мог быть неправильно истолкован.

 Всю дорогу мы молчали. На попытку разговорить её, сестра ответила таким взглядом, словно собиралась метать молнии. Мою руку она освободила только после того, как позади нас закрылась входная дверь библиотеки. Внутри было воодушевляюще пусто. Пахло пылью, бумагой и почему-то свежими опилками. Однако, никаких опилок нигде видно не было. Может, мерещится?
— Вернёмся к теме, — Анна заговорила вновь, — если верить моей будущей версии, ночной инцидент непосредственно с бункером никак не связан. По её словам, такое происходит, когда что-то идёт уж совсем не по плану. Что-то вроде поводка, не пускающего туда, где тебя быть не должно. Рано или поздно, ты просыпаешься в своей кровати, а все вокруг делают вид, что ничего не произошло…
 Сестра осеклась, глаза её округлились и поползли вверх.
 — Блять! — она со всего размаху треснула себя по лбу ладонью, останавливая брови, двинувшиеся к затылку вместе с глазами, после чего опёрлась обеими руками на стойку для приёма книг и замерла, уставившись сквозь лакированное дерево в центр Земли.
 — На… наблюдение, — дрожащим голосом проговорила она, когда вернулась из транса, — Славя, как и мы с-сохранила память о вчерашней ночи, в то время как вожатая напрочь забыла о своём намерении воспитывать меня на линейке… — сестра сглотнула подступивший к горлу комок, — но «поводок» — свойство не конкретно бункера… тогда…
 — Славя на том же поводке, что и мы, — мрачно заключил я, — выходит, она тоже настоящая?
 — Думай дальше. Если — подчёркиваю — если мы осознаём себя чужими на этом празднике жизни, а остальные, включая её ведут себя как ни в чём ни бывало, но мы при этом, знаем, что блондинка настоящая…
 Я не сразу понял, что именно до меня дошло. Внутри всё рухнуло, обвалилось с чудовищным грохотом прямиком в пятки. Сначала захотелось вернуться, побежать сломя голову и пересчитать всех в столовой. Потом захотелось просто сесть на пол и обхватить голову руками. Было от чего схватиться. Их же тут десятки! Что, если каждый… да хрен с ним, пусть даже каждый второй из них вот так же — как мы… проснулся однажды в этом злосчастном автобусе?! Они просыпались, и, ничего не понимая, слонялись вокруг, пытались задавать вопросы, искали выход, или просто бездельничали, чёрт возьми! И никто не замечал, как становится частью этого места. Нет… нет, конечно были и те, кто замечал! Мы же только что заметили. Они должны были заметить тоже… Славя должна была заметить…
 — Сколько они здесь пробыли? — спросил я, стараясь не выдавать голосом охватившего меня отчаяния.
 — Не знаю, — покачала головой Анна, — и не хочу знать.
 — Нет, что-то не сходится. Погоди-погоди… Я правильно понимаю, ты думаешь, есть ещё такие же, как она. Как ты думаешь, могли с нами в автобусе быть ещё такие же как мы?
 Сестра молча покачала головой.
 — Не думаю. Вряд ли им после того, как мы в бункер ушли смогли бы подчистить воспоминания при необходимости. По одному обрабатывают, мозги пудрят, пока ты не поверишь, что ты настоящий пионер и следующего запускают. Иначе бы сразу так делали, ещё в автобусе.
 — Нет, погоди, нас же всё-таки двое.
 — Система могла по ошибке двоих за одного принять. Видимо, что-то разболталось и в процессе захвата человека выдернуло из более широкого диапазона реальностей. Знаешь, как в автоматах с мягкими игрушками.
 — И зачем всё это надо?
 Анна только руками развела.
 — Я не знаю. Как происходит такая промывка мозгов? Я не знаю. Сколько уйдёт времени, прежде чем мы тут растворимся? Я не знаю… Я ни черта не знаю!!!, — сестра со злости опрокинула на пол стопку книг, громоздившихся на краю стойки и принялась расхаживать туда-обратно по пятачку в центре комнаты.
 — Слушай, — я попытался успокоить сестру, — ну не может так быть. Может, мы ошиблись с чем-то?
 — Слушай, Вселенная изотропна, и мы не особенные! И до нас были другие и после нас будут. А теперь оглянись — вокруг одни долбаные пионеры — маршируют в ногу да овсянку жрут!
 — Откуда нам знать, что будущая ты нам не врёшь? Может, не стоит ей доверять?
 — Стоит, — пораженческим тоном признала Анна. — Даже если она врёт, нам лучше в это поверить. Думаю, мы сами всё поймём, когда придёт время.
 — Она опасается, что нам не понравится её план? 
 — Типа того. Чем больше мы знаем, тем больше изменяется линия времени и тем более непредсказуем дальнейший ход событий. Вероятно, она пытается этот процесс контролировать. Пока не знаю, для чего.
 — Слушай, а где опять бродил я? Так понимаю, что ты опять одна появлялась? 
 Сестра утратила остатки запала. Огонь, который обычно горел во время умных рассуждений у неё в глазах, потух.
 — Ну, я тоже её спрашивала… — замялась она, — не могу утверждать наверняка… но я думаю, с тобой что-то незапланированное случилось.
 — Что дословно она сказала?
 — Что мы раздели… А вообще стой, — взбодрилась Анна, — как это она нахрен вообще попала в прошлое и искажает его внутри симуляции?! Нет, мы уже это проходили! Она всё это время буквально тыкала меня носом, а я не замечала! Утром же только про временные петли вспоминала, голова садовая! — сестра влепила сама себе звонкую пощёчину, такую, что едва очки не слетели. — Нельзя создавать временные петли в реальности, создаваемой компьютером! Это приведёт к бесконечному цикл перезаписи закольцованного участка. Ну, зато мы теперь точно знаем, что не находимся в симуляции, — сестра успокоилась и снова облокотилась на стойку.
 — Значит, параллельный мир?
 — Значит, не симуляция, — повторила Анна. — И теперь вообще неясно, почему и как работает поводок. Как вот мы по постелям утром оказались, если это не виртуальная реальность?
 — А может, и нет никакого поводка? — предположил я. — Ну, той части, которая людям по мозгам елозит. В конце концов, могла же Ольга просто забыть про тебя, или просто простила по доброте душевной.
 — Не узнаем, пока не воспроизведём ситуацию повторно. Возможно, для чистоты эксперимента в бункер пойдёт кто-то один, а другой останется наблюдать снаружи. Правда, Анна-2 на посещение бункера табу поставила.
 — Может, это даже как-то связано с тем, что ты меня потеряла, — предположил я.
 — Ты так об том говоришь, словно речь не о тебе.
 — Я всё равно не смогу на это повлиять, ничего не зная. Сложно препятствовать ходу истории, являясь её частью.
 — Ну, это ещё далеко не факт…

 Входная дверь распахнулась в и в проёме появилась Лена. Сегодня она вела себя живее, чем раньше — вошла сразу, на пороге не топталась. На плече у неё висел деревянный футляр. И не тяжело же такую байду таскать? Ленка, с виду, совсем для переноса тяжестей не годится — дунь на такую и унесёт её без всяких ураганов в какую-нибудь волшебную страну.
 — Привет, — она улыбнулась так же бодро и уверенно, как это получалось обычно у Славяны.
 — Привет, Лен! — приветствовал я её. — А Слави нету пока, она ещё завтракает.
 — Та-ак я не к ней, — её голос дрогнул, совсем совсем чуть-чуть, — меня Ольга Дмитриевна в стенгазете рисовать направила. Сказала, что вам помощь понадобится.
 — Вот что бывает, когда не запираешь дверь, — процедила сестра, подняв брови дугой. Пришлось аккуратно пнуть её по ноге, чтоб не забывалась.
 — Это здорово, конечно, но мы не делали ничего пока.
 Я вопросительно посмотрел на сестру. Она надула щёки и, словно выпуская лишний пар, дунула снизу вверх по отсутствующей чёлке, после чего, зло топая ногами ушла в подсобку, хлопнув за собой дверью.
 — Что это с ней? — спросила обеспокоенно Лена.
 — Стресс. Любимую заколку потеряла, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Пускай остынет.
 Дверь подсобки дрогнула и отворилась. Анна вышла держа в охапке стопку жёлтых бумажных листов, скатанный в рулон ватман и стакан с карандашами.
 — Что? — удивлённо осведомилась она. — Ты же не пальцем писать собирался?
 — Не, уже ничего, — я помотал головой, разгоняя лишние мысли. Вот и до стенгазеты руки дошли. И даже ноги. Голова только не доходит.
 — В каморке бардак, так что сядем тут, — она не теряя времени разложила все богатства на ближайшем столе. Рядом сразу же распаковала свой футляр Леночка. И чего только не было в том футляре — штук десять кисточек разных калибров, банки с гуашью, отдельная коробка с акварелью, напоминавшая набор цветных бульонных кубиков и ворох альбомных листов.
— Ну, какие идеи? — поинтересовалась сестра.
 — Идеи?.. — я задумался. Как-то до этого момента мне и в голову не приходило, что в стенгазете придётся думать. Писать, рисовать, клеить всякие штуки — пожалуйста.
 — Приплыли, — вздохнула Анна. — Ну ладно, мозговой штурм. Про что там принято тему поднимать? Всякие порицания выбивающихся из строя?
Своих не закладываем. Про дружный отряд и совместные игрища? Сразу мимо, у нас анархия.
 — А может стихи? — предложила Лена. — Ну, про лето, про лагерь…
 — И кто их сочинять будет? Она? — я указал кивком на сестру. Она сходу вернула должок, пнув меня под столом ногой.
 — Нашли дуру за три сальдо… — буркнула она.
 — Можно по Славиному совету, о героях и героизме, — предложил я.
 — Всё равно завернут, — отмахнулась Анна, — а партию восхвалять не стану, как ни проси.

 Анна молча продолжала сверлить меня тяжёлым взглядом, а я пытался сосредоточиться и не обращать на это внимания. Что же придумать? Копилка мудрости? Ха! «Тысяча и один способ провести интересный день, сидя в библиотеке». Можно оборзеть и нарисовать портреты рыжих с пометкой «их разыскивает милиция». Мыли разбегались, казалось, у меня вот-вот пар из ушей пойдёт. А пока мой котелок перегревался в попытке наобум что-нибудь сгенерировать, Лена нашла себе занятие. Она тихо, по-мышиному, пересела за стойку и принялась что-то черкать карандашом на листке бумаги. Молчунья. Нет бы что-нибудь ещё предложила.

 — А что если квест устроить? — я почесал затылок, — всё равно ничего другого в голову не приходит.
 — В смысле — квест? — потупилась Анна.
 — Ну, как ты мне позавчера вечером. Только больше и без угрозы здоровью.
 — А при чём тут стенгазета?
 — Так с неё всё и начнётся. Смотри, — я подошёл к стеллажам и стал выдёргивать с них в случайном порядке книги, — вот. Понапишем цитат всяких умных людей и врежем куда-нибудь свой текст с назиданием а-ля «кто ищет, тот всегда найдёт», ну и шифр или загадку какую для затравки. Дальше сама понимаешь.
 — Глупо, дорого, времязатратно, — ответила сестра, не став даже подниматься со стула.
 — Я что-то не слышу твоих идей, — обиделся я. — Чего глаза закрыла? Может, для разнообразия выдашь…
 — Заткнись, — перебила сестра, — я думаю.
 — Думаешь, что ты думаешь. Процесс есть, а результата нет.
 — Заткнись и не мешай!
 Я подчинился. Анна снова уставилась на меня. Пять минут мы молча пялились друг на друга. Интересно, что там рисует Леночка. Вдруг, нас? Меня ещё никогда никто не рисовал, так что надо признать, это очень льстило. Может, сходить и посмотреть? Лена уже долго не отрывала взгляда от рисунка, а сестра всё равно на попытки её расшевелить не реагировала, так что хуже никому не будет.

 — Можно посмотреть? — я подошёл к стойке. Лена так старательно что-то штриховала, что не заметила, как я подошёл.
 — Нет! — она мигом упрятала лист под стойку и уставилась круглыми глазищами на меня.
 — Оставь чертёжницу в покое, папарацци! — очнулась сестра. — Я придумала.
 — И что ты придумала?
 — Просто доверься мне, — она подошла к стойке, — иди пока ватман разлинуй, а мне с умным человеком надо поговорить.
 Она подошла и стала что-то шептать Ленке на ухо, та кивнула и шепнула что-то в ответ. Я развернул лист и задумался — как бы так изловчиться и сделать ровную разлиновку при помощи двадцатисантиметровой линейки? Тем временем, сестра принялась что-то искать на стеллажах.
 — Что ты творишь?
 — Черти давай, — ответила Анна. — Сам всё поймёшь.


Развернуть