Ольга Дмитриевна был
»Бесконечное лето Ru VN Фанфики(БЛ) Алиса(БЛ) Ульяна(БЛ) Славя(БЛ) Лена(БЛ) лагерь у моря Ольга Дмитриевна(БЛ) Лагерь у моря (БЛ) Визуальные новеллы фэндомы
Лагерь у моря часть 52. Рут Алисы.
Страница фанфика на ФикбукеЧасть 50
Дискотека шла полным ходом, а я наблюдал за ней с периферии, сидя на скамейке. Мику перебирала весь свой арсенал из самых разных композиций, некоторые, для меня звучали впервые.
"-Не удивительно, - вмешался Шиза, - скорее всего, авторство и исполнение тоже принадлежат этой очаровательной хафу".
После того как ушла Ульянка, я вдруг почувствовал себя одиноким. Несмотря на громкую музыку, много людей вокруг, и залитую разноцветным светом площадь. Для меня, без рыжиков, всё вокруг вновь затихало и теряло краски. Посмотрев на небо, и глубоко вдохнув, я закрыл глаза. Этот лагерь, эти девочки, они изменили мою жизнь. Док больше никогда не станет прежним. Разве прежний Док, сидел бы тут на танцах? Да в жизни бы сюда не пришел! Прошлое такое мероприятие, я просидел возле обсерватории, любуясь ночным морем и запивая одиночество колой. Правда, тогда мне составил кампанию Толик. Интересно, где он сейчас?
Не знаю, сколько так прошло времени, пока мне на глаза не опустились теплые ладони. Я молча положил на них свои, чувствуя руками их тепло и мягкость.
-Алиса, - мир снова наполнялся звуками и красками, прогоняя внезапную хандру, и я негромко добавил - я тебя узнаю, в любом случае.
-Прямо в любом? – спросил сзади немного ехидный, но такой любимый голос.
Я обернулся, и застыл, просто потеряв дар речи. Алиса пришла в потрясающем наряде: черное платье, с открытой до середины спиной, и смелым декольте. Оно облегало фигуру девушки так, словно пошито на заказ, сантиметр к сантиметру. Обволакивая груди и талию, тонкая темная ткань подчеркивала соблазнительные изгибы, заканчиваясь, немного не доходя до коленок. Кроме того, этот ходячий соблазн сегодня была в колготках, через которые просвечивала её гладкая загорелая кожа. Дополняли образ девушки черные туфли, на невысоких каблуках, и такого же цвета перчатки. Распущенные рыжие волосы, цвета расплавленной меди, слегка прикрывали обнаженные плечи и шею. От моего внимания вся такая боевая Алиса, буквально час назад заехавшая по лицу вожатому, застеснялась как…Хотя почему как, она и есть молоденькая девушка. Еще недавно девочка.
"-Ага, до встречи с тобой, - усмехнулся Шиза, - челюсть с пола подними, ты смущаешь нашего ангела!".
-Нет слов, - искренне сказал я, целуя запястье неприкрытое тканью, - ты просто обворожительна.
-Мне Мику выбирать помогала, - призналась Алиса, по глазам видно, что девушка довольна произведенным впечатлением. А я думал об одном, боже храни Мику! - почти весь день по магазинам бегали. Видел бы ты, с каким боем мы отвоевывали перчатки.
Алиса улыбнулась, всем нутром чувствовалось, что эта улыбка для меня. Я ни разу не видел, чтобы рыжая улыбалась так кому-нибудь, кроме нас с мелкой диверсанткой. Одно это наполняло душу теплом. И как я раньше жил, без этой улыбки?
Музыка сменилась на медленную, и я галантно подал руку рыжей. Мгновение Алиса сомневалась, посмотрела по сторонам... Особое внимание, уделяя Ольге и Лене. Ольга посмотрев на нас пожала плечами, мол, что с вами поделать. А Лена стояла возле одной из стел, и смотрела в небо, фиолетовые хвостики грустно поникли, взгляд стремился вдаль. По белому платью девушки, светлыми пятнышками бегали зайчики от висящих на стеле гирлянд. Подумалось, может и она тоже, чувствует себя одинокой? Как я минуту назад.
Танцевать с Алисой, было одно удовольствие, не думал, что однажды смогу так наслаждаться банальной дискотекой. От фигурки девушки, веяло теплом и легким флером духов, волосы пахли шампунем. Алиса даже накрасила губы, весьма умело подобрав красный цвет. И сейчас они манили загадочным блеском и влажностью. Сегодня вечером, мне было всё равно, сколько вокруг людей, смотрят ли они на нас. У меня в объятиях было чудо. Рыжий хулиганистый ангел, спустившийся по ошибке с небес. Мы танцевали уже третий танец, когда Шиза не выдержал.
"-Сколько розовых соплей, - проворчал он, - мне сейчас плохо станет! Не пора ли валить отсюда? Разумеется в охапку с Алисой".
-Алиса, любимая, - шепнул я в ушко девочке, - как думаешь, нам на сегодня хватит танцев?
Под рукой, спинка девушки покрылась мурашками. Алиса зарделась, но решительно кивнула. И мы тихонько испарились, прошмыгнув прямо по краю площади.
-Фух, - сказала Алиса, присев на скамейку и переводя дыхание, она закинула ногу на ногу, - не помню, когда последний раз так танцевала. Не то чтобы мне очень нравились дискотеки.
-Как и мне, - прозвучал мой ответ, - вот только любое событие, куда мы идем вместе, превращается в праздник.
Кажется, эти слова её окончательно смутили, Алиса подняла голову наверх, и я с трудом удержался, чтобы не поцеловать открытую шею. Такой одуряющий запах пота и духов, донес от неё легкий порыв ветра.
Алиса старалась не смотреть мне в глаза, и я видел только её соблазнительную спину и рыжий затылок. Внезапно она хихикнула, проследив направление её взгляда, усмехнулся и я. Кто-то маркером исправил на столбе плакат, рекламирующий очередной крем "Бархатные ручки". Заменив букву "р", в слове ручки, на "с".
"-Ха, вот вандалы, - в голосе Шизы, явно звучало одобрение. - Помнишь, как мы переправили букву "м", на "л"? В объявлении: Магазину требуются мучницы. А тут смотри, детишки дальше пошли".
-Алиса, - тихо позвал я, и когда девушка повернулась, посмотрел прямо в янтарные глаза, - ты мне доверяешь?
И, дождавшись утвердительного кивка…
-Шифт!
Миг, и звуки музыки затихают, мир окутывает легкая тишина. Именно приятная тишина, а не давящее звенящее безмолвие. Застывают танцующие на площади, замирают колышимые ветром листики на деревьях. Вот уже не двигается трава, и ночные бабочки возле фонарных столбов, оказались вмурованы в воздух. Осталась только ночь, звезды над головой, и такая любимая малышка рядом…
Для Алисы прошло меньше секунды, а мы уже сидели на крыше. Под нами был теплый плед, а рядом шампанское и два бокала. Вдалеке шумела музыка, и море. По запотевшей бутылке скатывались капли, образованные конденсатом. Рыжая удивленно смотрела на меня.
-Каждый раз удивляюсь, - сказала она, почему-то ощупывая себя с ног до головы. Думает я опять стащил её лифчик?
-Привыкнешь, - отмахнулся я, - у нас ещё вся жизнь впереди. Я разлил пенящийся, игристый напиток по бокалам, и мы выпили. Я держал эту бутылочку в холодильнике как раз для такого случая. Много раз пресекая коварные поползновения в её сторону, от моего друга из соседнего корпуса.
-Если ты не найдешь себе другую девушку, - с непонятным тоном проговорила Алиса, облизнув губы, - видела я как ты мило беседовал с Леной недавно.
-Так, а ну-ка, - я уселся на плед, вытянув ноги, и уложил рыжую макушку себе на колени. – Я просто ей помогал, и ничего больше. В моем сердце, есть место только для одной наглой рыжей моськи!
Я стал щекотать бессовестную девушку, тонкая ткань совсем не защищала бока девочки, от моих ловких пальцев. В глазах смеющейся Алисы отражались звезды и луна. Тут, на крыше, не было постоянного освещения, но так уж совпало ясное небо с почти полной луной, стали неплохой заменой лампочкам. Сейчас всё вокруг, заливал мягкий бледный свет, тени вокруг были зыбкими, а лунные блики делали мир призрачным. Будто нереальным.
-Прекрати! – наконец взвизгнула рыжая, запросив пощады, - я больше не буду, честно! Верю тебе, верю!
-Вот и славно, - остановил я экзекуцию. Одну ладонь, положив под голову Алисе, чтоб девочке было удобнее, а второй накрыл её мягкий животик. Сквозь тонкую ткань, чувствовалось как упругая и одновременно нежная кожа, едва уловимо двигается в такт дыханию. Алиса смотрела на меня не отрываясь. Обычно долгий взгляд меня раздражал, но с рыжиками было иначе. Я готов был всю жизнь, провести под сенью этих ласковых глаз. И Ольга называла её бунтаркой? Да девочке нимб можно вешать над головой!
"-Любовь слепа, - прозвучал внутренний голос, - у ангела неплохо поставлен удар правой, и ведет она себя так по-доброму, только с двумя в этом лагере…".
-Знаешь Алиса, - сказал я, поглаживая животик девушки, которая замерла лежа головой на моих коленях. И, вроде, была совсем не против. – Как считаешь, родители отпустят тебя ко мне? Сразу не отвечай, просто подумай…
Глаза девочки сразу стали печальнее. Неужели, я просто разрушил волшебство момента? Ведь лагерь это здесь, это новая жизнь, которая длится лето. А я взял и просто…Эх. Док, ты ду-ра-к!
-Давай сменим те… - попытался я перевести разговор в другое русло.
-Нет Док, всё в порядке, правда. – Прошептали любимые губы, - рано или поздно, ты бы и так узнал.
Лежа на спине, Алиса скрестила руки на груди, словно пытаясь согреться. И правда, немного прохладно тут, наверху. Накрыв девушку уголком пледа, я удостоился благодарного мурлыканья, когда рыжая потерлась лбом о мою руку.
-У меня нет родителей, - голос девушки был спокоен, даже не печален. Было видно, что время притупило боль утраты. – Я их и не помню почти. Авария. Несчастный случай.
Алиса повернулась на бок, спиной ко мне, лицом к морю. Она глубоко дышала, и теплый воздух пробегал по моей ладони, на которой примостилась мягкая щечка. Вторая рука, теперь была на её талии. Я просто не мог перестать касаться, такого милого и родного тела.
-Родственники не захотели брать к себе, и последние несколько лет… - на миг она замолчала, а потом снова повернулась, и продолжила, смотря прямо на меня. – Детдомовская я. Док.
-Только не надо меня жалеть! – сказала она, заметив, как изменился мой взгляд. – Я привыкла. Всегда была сильной… Знаешь, ты второй в лагере, кому я это рассказала.
-Дай угадаю, - усмехнулся я в ответ, - кроме меня, это знает ещё одна маленькая сладкоежка, да? Ну и твоя вожатая, из документов.
-С Ульянкой мы уже не первый год знакомы, - подтвердила Алиса. - Она как младшая сестренка, которой у меня никогда не было.
-Мне повезло, Док. Не думала, что однажды вытяну счастливый билет. – Алиса поднялась, и уселась ко мне на колени. – Я встретила тебя. Обычно, мальчики меня раздражают. Еще с детдома, где часто приходилось даже драться с ними. Но ты, другое дело. Ещё в первую нашу встречу, сердце забилось чаще. К тому же: ты Ульянку вылечил, спас меня, потом спас целый лагерь.
-Всегда был добр к нам, - после этих слов, она замолчала. И просто обняла меня, прижавшись всем телом, и уткнувшись носом мне в плечо. Так тепло. – Ульянка, первые дни, только о тебе и говорила. Когда ты пропал, я первый раз за последние годы, плакала…
-Алиса, до встречи с тобой, моя жизни была серой, - сказал я, поглаживая спину доверчиво расслабившейся рыжей, - учеба-дом, дом-работа. Я уже давно не живу с родителями.
-Они, видишь ли, хотели, чтобы сын продолжил семейный бизнес, - пояснил я, в ответ на вопросительный взгляд, - у нас небольшой ресторанчик в провинции, и мне приписывали неплохой кулинарный талант. Но я выбрал другой путь, уехал в большой город, легко поступил в медицинский. Разбив тем самым их надежды.
"-Вот и встретились, два одиночества, - произнес альтер-я, - кстати, Чувак. Не тормози, девочка ждет между прочим".
Выпитое на голодный желудок шампанское, ударило девочке в голову. Щеки и носик Алисы, представляли собой сплошную красную полоску. Двачевская обнимала руками мою шею, удобно устроившись на коленях, и, по-видимому, не собиралась менять дислокацию. Не отрываясь от блестящих янтарных глаз, я осторожно притянул её к себе. Кожей я чувствовал, как грудь малышки двигается в такт дыханию. Слышал биение наших сердец.
-Алиса, - шептал я заветное имя, какие ещё нужны слова? Только одно имя. – Алиса…
Её губы были мягкими, влажными, с легким привкусом помады. Было ощущение, что мы целуемся целую вечность, даже дыхание сбилось. К тому моменту, как мы смогли оторваться друг от друга, я уже гладил бедра девушки, задрав подол черного платья. Гладкие, манящие. От столь желанной кожи, меня отделяла лишь тонкая ткань колготок. Алиса облизнула губы, своим мокрым язычком, ещё недавно дарившим мне несравненное блаженство.
-Что? Прямо здесь? – усмехнулась она, посмотрев сначала на мой возбужденный взгляд, а потом на джинсы, ставшие весьма тесными.
Вместо ответа, я впился в нежную, податливую шею и целовал, целовал,целовал используя язык и губы. Лишь самую малость соленая кожа, влажная после танцев, каждый её сантиметр сейчас в моей власти. Пока девочка ворочалась на моих коленях, тщетно стараясь сдержать стоны, я стянул с неё трусики, прямо из-под короткого подола. Рыжая приподняла одну ногу, позволяя избавить её от мешавшего предмета гардероба. Черные кружевные трусики, оказались на её правой лодыжке.
Рубашка полетела на землю, а за ней пояс, джинсы…
-Как хорошо, - на выдохе простонала она, пока я, потеряв абсолютно весь контроль, ласкал пальцами её киску. Алиса, целовала мои плечи, попутно избавляясь от платья и лифчика. Руками проводила по спине, вызывая сладкую дрожь. Даже рисунок, казалось, ожил, и ластился к ней. Что уж говорить обо мне? Лаская такое любимое тело, глядя в озорные янтарные глаза, слыша прерывистое дыхание любимой, я хотел одного. Пусть так будет всегда.
-Думаешь, стоит продолжить? – лукаво спросила она, приподняв одну бровь в фирменном «Алисовском» жесте, - вдруг сюда кто-то поднимется? Все узнают, что похотливый Док, соблазнил невинную девушку.
-Дааааа? А это что? – протянул я, показывая Алисе свою руку. На ней, в свете луны, отчетливо блестела влага. Но не только это, показывало, что возбужден не я один. Рыжик нетерпеливо ерзала сидя на мне, раззадоривая ещё сильнее. На двух холмиках грудей, сосочки набухли…в общем, предательское тело выдавало свою хозяйку с потрохами.
Алиса ничего не ответила, только прикрыла лицо руками, покраснев до самых кончиков волос. Запахи и тепло девушки сводили с ума. Коротко рыкнув, я уложил её на лопатки, и полностью отдался инстинктам и сердцу. Первым делом, я слегка укусил мочку ушка, отчего Алиса вздрогнула, и прошлась ногтями по моей спине. Высунув язык, я начал изучать каждый изгиб её тела. Вот язычок проходит по шее, мимо ключиц, ненадолго задерживаясь на груди. Он идет всё дальше, по гладкому животику, заставляя хозяйку извиваться, пока одна моя рука массирует её грудь, а другая поддерживает аппетитную попку.
Добившись того, что к кульминации ласк Алиса тяжело дышала, закатив глаза. Мы, наконец, приступили к делу. Лежа на спине, обнаженная, вся такая ласковая, беззащитная. Невероятно красивая и родная девушка, в лучах бледного света. Полная взаимность, стоило мне слегка провести горячими ладонями, по внутренней стороне её бедер, как Алиса подалась навстречу. Я взял в плен губы девушки, чувствуя, как она раздвигает ножки, принимая меня. Это было как падение в воду, после долгой и сухой пустыни. Мой стоящий колом от возбуждения инструмент, который уже начинал болеть, от сумасшедшей эрекции, оказался внутри Алисы. Пришлось подумать о чем-нибудь отстраненном и не сексуальном, чтобы не кончить на месте. Вот был бы конфуз.
Кое-как справившись, я начал движения. Алиса тоже нехило раззадорилась, смазки было столько, что я, несмотря что в ней было узко, двигался как в раю. Рыжая закусила нижнюю губу, тщетно сдерживая вырывающиеся стоны. Глаза, от блаженства, закатились наверх, ресницы подрагивали. Руками она вцепилась в плед, сжав его изо всех сил. Каждый раз с Алисой, это что-то невероятное, крышу просто срывало. Каждое движение, дарило огромное наслаждение, по низу живота, волнами расходилось приятное тепло. Желая подарить девочке ещё больше любви, я начал ласкать её киску ещё и пальцами, предварительно смочив их слюной и уделяя особое внимание клитору. Наградой мне, стали её дрожащие ноги, и уплывающий взгляд. На самом пике наслаждения, уже мне пришлось изо всех сил сжать челюсти, чтобы не огорошить лагерь рёвом. Тело просто взорвалось в фонтане наслаждения, я чувствовал, как каждая мышца, расслабляется, как Алиска, дрожит, оргазм накрывал её спазм, за спазмом. Она сжимала меня там, и ещё руками, и ещё ногами. Прильнув друг к другу, мы разделяли нашу любовь и нежность, каждой порой, каждой фиброй души.
-Это было… - с трудом выдохнула она, и запнулась, не зная как продолжить.
Вместо ответа, я запустил пальцы в любимые рыжие волосы, и в который раз поцеловал эти нежные губы. Мы пролежали очень долго, говорили обо всем, в эту лунную ночь. Общение с Алисой, было не хуже секса, её хотелось слушать и слушать. Про проказы и шалости, про её жизнь, знакомство с мелкой... Часы показывали два ночи, когда мы с трудом оторвались друг от друга. Как бы нам не хотелось расставаться, но Алиса всё же, пошла спать к Ульянке.
"-Ну, прошлый раз вы же переночевали вместе, - справедливо рассудил Шиза, - у вас ещё вся жизнь впереди, а маленький рыжий чижик-пыжик, что? Будет спать теперь всегда одна?"
От пронесшегося в голове образа, недовольно надувшейся маленькой рыжей птички, захотелось смеяться, и даже спеть. А что? Неплохое сравнение. Я даже попробовал протянуть басом «Ла-ла-лаааа», получилось, не очень… Готов был поклясться, что пролетавшая мимо летучая мышь, в ужасе зажимала лапками уши и тихо материлась. Мда, петь мне лучше не пытаться.
-Ну, должен же быть в человеке один недостаток? – философски пожал я плечами.
"-Скромность, например, - фыркнул Шиза, - а вообще, за сегодняшний интим тебе тройка с минусом".
-Что?! – моему возмущению не было предела.
"-Да,да, - безжалостно припечатал внутренний я, - столько посмотреть немецкого, и, прости хоспади, японского кинематографа 18+. И после этого ограничиваться только классикой. Эх. Чувак."
-Да ну тебя, извращенец.
"-Ну-ну, нюхательный фетишист, посмотрим, сколько ты продержишься. Тем более рыжий соблазн и сама, не против…"
Семен(БЛ) Толик(БЛ) Виола(БЛ) Лена(БЛ) Славя(БЛ) Ульяна(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) очередной бред Дубликат(БЛ) Визуальные новеллы фэндомы Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN
2 глава http://vn.reactor.cc/post/2740447
3 глава http://vn.reactor.cc/post/2744500
4 глава http://vn.reactor.cc/post/2752906
5 глава http://vn.reactor.cc/post/2755836
6 глава http://vn.reactor.cc/post/2765088
7 глава http://vn.reactor.cc/post/2771649
8 глава http://vn.reactor.cc/post/2783898
9 глава http://vn.reactor.cc/post/2790955
10 глава http://vn.reactor.cc/post/2799751
11 глава http://vn.reactor.cc/post/2807427
12 глава http://vn.reactor.cc/post/2813773
13 глава http://vn.reactor.cc/post/2818846
14 глава http://vn.reactor.cc/post/2825328
15 глава http://vn.reactor.cc/post/2828850
XVI
Ожидание
— Как думаешь, до чего Семен с Ульяной додумались?
— Придут — узнаем, Толя. Боюсь до того же, до чего и мы. Но, может найдут какую-нибудь другую возможность.
— Страшно, Вилка?
— Давно ты меня так не звал, значит тоже боишься. Очень страшно. Главное, чтобы пионеры об этом не догадались.
— Можно, хозяева?
Семен осторожно приоткрыл дверь медпункта и просочился вовнутрь, ведя за собой Ульяну. Та не боялась, нет, но лишний раз высовываться тоже не хотелось. Тем более Семен был здесь почти свой, а она так и ощущала себя гостьей.
— Заходите… молодожены. Устраивайтесь… на кушеточке.
— Виола, Виола. Жаль, что я вас с Анатолием почти не помню.
— Семен, вы же не за этим пришли…
Лена искала Семена. Про медпункт, почему-то, она вспомнила в последнюю очередь. Знала, конечно, что гости туда захаживают, но делают это всегда после ужина, а днем, обычно, ходят где-то по территории или за территорией. Они взрослые — им можно. Лена почувствовала что-то вроде раздражения: ей шестнадцать, Славе семнадцать, — а Ульяна-большая всего на два года старше Слави, а уже взрослая.
Дома, в спортзале, пришельцев не оказалось. Ну и где их теперь искать? Спортплощадка, пляж, площадь, клубы, остановка, Старый лагерь? Чтобы сходить в Старый лагерь надо просить разрешение у Ольги Дмитриевны, которая, конечно, откажет. Ульяна-маленькая, правда, говорят, бегает туда как к себе домой, но на то она и Ульяна. Лагерь, он, конечно, маленький, но пока все обойдешь. А Семена надо до обеда найти, чтобы он хоть одну репетицию да провел.
К счастью долго ходить не пришлось, где-то между площадью и лодочной станцией, Лена встретила Славю, а та сразу отправила Лену в медпункт.
— Там они. Ушли вдвоем после завтрака, заперлись с Виолой и Толиком и о чем-то спорят непонятном. Только… — Славя замолчала, — ты не подумай, что я подслушивала. Я сама Семена искала. Спросить у него об одной вещи хотела. — Славя ухватилась за то место, где должна была находиться ее коса. А косы не было. Помощник вожатой вздрогнула, посмотрела удивленно на свою руку и продолжила. — А они там так кричат, а окно открыто. Только непонятно ничего. Я и ушла сразу, чтобы не подумали, что я подслушиваю.
— Спасибо, Славя…
Без кос Славя смотрелась… непривычно, но очень неплохо. В голову пришло неизвестно когда услышанное: «Эта девушка будет прекрасно выглядеть и в дворницком тулупе, и в купальнике, и в космическом скафандре».
— … я передам Семену, что ты его искала.
— Спасибо, Лена.
Славя благодарно улыбнулась, посмотрела Лене вслед, и вернулась к привычной работе. Конечно, можно было бы выловить пару пионеров из среднего отряда, дать им задание и, ближе к обеду, проверить исполнение. Но, во-первых, работа была не тяжелая, а Славе нравилось работать самой; во-вторых, «хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо — сделай это сам»; а, в-третьих, простая работа отвлекала от ненужных мыслей. Поэтому она продолжила обустраивать цветочные клумбы вокруг памятника сама, только попросила пробегавшего мимо Сыроежкина принести ей воды в двух ведрах, которые стояли тут-же, около постамента. Сыроежкин, тихий, безотказный и исполнительный, вернулся с полными ведрами через десять минут. Какое-то время постоял, глядя на Славину прическу, пошевелил губами, но, так и не решившись спросить про косы, попрощался и ушел к себе — недоделанный робот ждал. «Хорошо, что Сережа ничего не стал спрашивать. А то, устала уже отвечать всем. От октябрят до Ольги Дмитриевны!» С Ольгой Дмитриевной пришлось разговор выдержать отдельный и обстоятельный. Нет, она не ругалась, не возмущалась, она даже сразу сказала, что ей нравится Славина прическа. Но она, вцепившись клещами, все пыталась вытянуть ответ на вопрос: «Что? Что заставило примерную пионерку, отличницу, мамину радость, гордость школы и лагеря совершить такой резкий, внезапный и в чём-то даже вызывающий поступок?» Если бы Славя могла ответить…
Просто, как будто давило что-то. Начиная от встречи с Семеном на пляже, и до вчерашнего вечера. А вот когда Женя лязгнула ножницами и две косы упали на пол, так сразу стало понятно, что все будет… нормально. Правильно все будет. А Женя все ходила вокруг с расческой и ножницами, все ровняла волосы и ворчала себе под нос.
— Тебе не нравится?
— Это твои косы а не мои. Но ворчать ты мне не запретишь. Думаешь я сюда приехала, чтобы парикмахером работать?
А Славя была благодарна Жене за то, что выполнила ее просьбу без лишних вопросов. Потом был непонятный сон, от которого сохранились в памяти только отрывки лишенные смысла. И пробуждение утром, с тем чувством, что скоро все будет по другому. Правильно будет.
Славя тогда, проснувшись, еще раз подошла к зеркалу, посмотрела на себя, улыбнулась своему отражению. Не согласна она была отказываться от своих улыбок, шедших, действительно, от души, ради строгого выражения, соответствующего новому образу. Опять примерила к себе полное имя, прислушалась к ощущениям, всплыли при этом и обрывки сна. Сказала сама себе: «Нет. Я — Славя!» — отодвинув «Славяну» в глубины памяти. И пошла на утреннюю линейку, навстречу неизбежным вопросам о новой прическе.
Виола глянула в окно и сказала, обращаясь больше к самой себе, чем к Ульяне, старательно переписывающей что-то из тетради Виолы.
— Лет ему было побольше тридцати, носил он бороду, одевал свитер, играл на гитаре… Вообще был похож на геолога из старого кино.
— Вы о чём? То есть, о ком, Виола?
— Да о Сёмке твоём, то есть об оригинале его. И давай на ты.
Спор уже давно закончился, Семен ушел с Леной в музыкальный кружок, Анатолий тоже скрылся где-то на территории лагеря. Ульяна-большая с Виолой остались одни в медпункте.
— Виола, а расскажи о нем.
— О ком? О дубликате или об оригинале?
— О моём Сёмке. Я же не знаю о нем почти ничего. И он не помнит.
— А никто почти ничего не знает о твоем Сёмке. Он особо не мелькал, ну и для нас в поселке был одним из многих. А потом, когда все случилось, оказалось, что он единственный из вас в активной фазе. Да еще и, каким-то чудом, оказался в Шлюзе на тот момент. Ну и каждый человек был тогда нужен. Люди, люди-оригиналы, я имею в виду, уехали, а он вписался в нашу компанию. А, когда все устаканилось, вдруг заявил, что пионером был и пионером останется. И, оказалось, что был прав.
Виола заглянула в тетрадь через плечо Ульяны, провела дужкой очков по строчке, прокомментировала: «Отсюда и до конца страницы можешь не переписывать, это полная чушь оказалась». И продолжила.
— Деление это, на оригиналов, подлинников и так далее, это, кстати, его оригинал придумал. Потому что миксы, это его лаборатории дело…
— Тётя Виола, это вы с кем сейчас разговаривали? — Ульяна смотрела на Виолу широко распахнутыми глазищами, и если бы не мелькающие в них озорные огоньки…
— Да что это такое? Один Церновной обзывается, другая тётей дразнит. Совсем меня в старуху превратить хотите?
Наступила пауза в разговоре, прерываемая только шелестом страниц и шуршанием шариковой ручки. Виола, уступив Ульяне место за столом, устроилась на кушетке, подобрав под себя ноги, и изучала Ульянины записки.
— Кстати, про Систему. Ты уверена в том, что здесь написала? Я биолог и врач, я твои формулы понимаю плохо.
— То что Система это мы сами? Да. Глафира Денисовна это доказала, сама испугалась, не поверила и почти ничего записывать не стала, только намеки, а мне их двое суток расшифровывать пришлось. Между циклами у Системы сессии, и промежуточные сессии во время сна. И даже вы с Анатолием в этом участвуете, хоть вы в Шлюз и не ездите, а... Вы же в бомбоубежище отсиживаетесь, да? Потому и противоречие, потому система и разваливается, что те, кто уже проснулся тянут систему в одну сторону, а вы привязаны к прошлой жизни. Вот и разваливается все. Потому Сёмка и предложил вам уйти через теплообменник.
— Есть ведь еще и Выключатель. Чтобы привести всё к одному вектору.
— Виола, ты о чем? Я не согласна, имей в виду. А Выключатель и у Сёмки есть.
— Да не переживай ты. Это я о своём.
Разговор прервался, Ульяна-большая еще успела переписать пару страниц, иногда задавая технические вопросы Виоле, когда протрубили обед.
Ольга Дмитриевна вздохнула с облегчением. Пол дня прошло без происшествий. Не считать же происшествием обрезанные косы у помощницы вожатой. Славя так и не созналась — зачем она это сделала, но выглядело не плохо. Хуже точно не стало, а Славя стала казаться… серьезнее(?), нет, взрослее и солиднее. И вести себя начала чуть иначе. Да хоть с косами этими-же. Не оправдывалась перед вожатой, не извинялась, вообще, о мотивах своего поступка ничего не сказала. Просто, когда вожатая, второй раз за день, захотела пристрастно побеседовать со Славей на эту тему, та улыбнулась Ольге Дмитриевне, глядя в глаза, и спросила, есть ли к ней претензии. Как отсекла дальнейшую дискуссию. «Вот так, внезапно, взяла и повзрослела. Интересно, кем она станет? — подумала Ольга, — вот отправить ее в педагогический, а, лет через пять, я бы с удовольствием ей свое место отдала». Но сказала совсем о другом.
— Очень твои косы всем нравились, Славя, теперь привыкай обходиться без них. Я не только об этом. — И осторожно коснулась Славиной руки шарящей по тому месту, где должна быть коса, когда ее перекидывают через плечо. — Держишься хорошо, но заметно, что нервничаешь.
Пионеры, кто здороваясь, а кто старясь незаметно прошмыгнуть, проходили мимо нее в столовую. Прошла Славя, улыбнулась, поздоровалась и пошла к столику своего отряда. Прошел театральный кружок и Семен вместе с ними, Мику о чем-то спрашивала Семена, о какой то отдаче, Лена шла рядом, молчала, но слушала очень внимательно, Алиса замыкала процессию, улыбаясь чему-то своему и смотрела вокруг как в первые три дня смены: весело и нахально.
— Мику, как подготовка? Не сорвете?
— Все замечательно, Ольга Дмитриевна. Еще и Семен согласился нам помочь!
— Тогда я делаю объявление.
Прошли Виола с Ульяной-большой, Ольга услышала реплику Виолы: «А насчет Системы, ты думаешь правильно, но не полно». Следом, с идиотской улыбкой и мыча какую-то песенку плелся Толик. Последней на крыльцо влетела запыхавшаяся Ульяна-маленькая. «Отчитать ее, за то что опаздывает, а заодно напомнить про запрет выхода за территорию?» — вяло подумала Ольга, но только отправила Ульянку мыть руки.
Ольга зашла в зал, оглядела пионеров, перехватила взгляд Мику, дождалась ее утвердительного кивка и сделала объявление.
— Внимание, пионеры, персонал и гости лагеря! Сегодня, после ужина, на концертной площадке, наш театральный кружок покажет пьесу сочиненную нашей Мику. В общем, будет двойная, нет тройная премьера: премьера автора, премьера спектакля и премьера труппы.
Что-то еще беспокоило Ольгу Дмитриевну. То же самое, неясное предчувствие непонятных перемен, что и утром. И поэтому известие о том, что Толика нужно везти в город, поэтому Виола покидает лагерь, а вместо нее, на завтрашнем автобусе, приедет замена, вожатая восприняла, даже с облегчением. Жалко было расставаться с Виолой, но ничего не поделаешь: это не эпидемия дизентерии, не побег пионера на лодке, не беременность одной из пионерок, — это не ЧП, а нормальное течение жизни.
Ольга Дмитриевна не видела, что лагерь сейчас напоминает котел с перегретой водой, в который попало несколько пылинок, вокруг этих пылинок уже начали образовываться первые пузырьки пара, и вода в котле вот-вот вскипит, сразу и во всем объеме. Следующий цикл обещал быть очень интересным. Система это фиксировала и Ольга, как человек связанный с Системой эту фиксацию подсознательно воспринимала, а уже сознание Ольги трактовало полученную информацию, как ожидание перемен. Нервное, но не тоскливо-безнадежное, кстати, ожидание.
Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Алиса(БЛ) Лена(БЛ) Семен(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) очередной бред Дубликат(БЛ) Визуальные новеллы фэндомы
Болтовня
– Семен, а чем мы теперь займемся?
– Знаешь Ульяныч, чем-нибудь непристойным, но приятным. Например…
Я срочно пытаюсь придумать, что именно «например», но тут вмешивается Алиса.
– Перевожу с его языка на человеческий, Семен говорит, что и сам еще толком не знает.
Ну, где-то, как-то, в принципе, так оно и есть, поэтому я только молча киваю.
Мы недавно позавтракали и сейчас сидим на лавочке, напротив Генды, в ожидании линейки, до которой еще целый час. Вчера пионеры приехали, но, после встречи, мы с амазонками так толком и не пообщались. Пионерам нужно было заселяться, получать постели и форму, а поскольку Алиса в этом лагере помощница вожатой, то они с Ульяной надолго пропали на складе. Я сунулся было им помочь, на тот самый склад, так прогнали. Единственное, что для них сделал полезного еще на остановке – это прикрыл от гнева вожатой Алису, которая приехала одетая в униформу рокеров 80-х и сбавил накал милитаризма в речи Ольги, сказав, что тревога учебная и просто смена будет с военно-патриотическим уклоном, поэтому убивать никого не нужно, а часовых у ворот можно оставить.
Сидим, делимся информацией, да и просто общаемся. Расстались, по моим меркам, позавчера, а ведь обрадовались при встрече так, будто действительно целый год не виделись. В принципе понятно почему – очень-уж сильно друг за друга переживали.
Девочки о прошедших сутках не помнят практически ничего, ощущения, как от яркого, но, сразу же после пробуждения, забытого сна.
– Ну, так и должно быть наверное , у меня так же было. Сперва домой завозили, потом, вот как у вас – сновидения, а потом – просто выключали и включали в автобусе.
Про себя, я сначала коротко рассказываю девчонкам, что здесь с их отъезда прошли полтора суток и что вожатая теперь меня считает постоянным физруком «Совенка».
Вот, кстати, о вожатой.
– Девчонки, у меня к вам огромная просьба, не третировать Ольгу Дмитриевну. Она, все таки, такая же личность, как и мы с вами. А то вы, от обретенной свободы, еще ошалеете, чего доброго.
Потом выдаю подробности, опуская увиденное мною на площади во время грозы. Рассказываю о двух устойчивых состояниях вожатой, рассказываю о бабе Глаше, о том, что она, как раз и есть одна из создателей этого лагеря, по неизвестной мне причине оставшаяся внутри «Убежища», тут-же говорю и о своем к ней отношении, о том, что мне в общем хочется ей верить и человек она, кажется, неплохой, но ни цели, ни задачи ее мне непонятны, поэтому и сам я не могу относиться к ней с полным доверием, и девочкам это же советую. Передаю Олин рассказ о функционировании здешней системы циклов, вспоминаю еще о предупреждении о недопустимости резких движений. Вот только о выключателе, который сейчас хранится в тренерской, и о словах бабы Глаши, сказанных мне при его вручении, я умалчиваю – не знаю я, что мне с ним делать, потому и умалчиваю.
– И все-таки, чем мы теперь займемся?
– Так, во-первых, эту неделю цикла я не знаю совершенно, плюс, я уже не пионер из вашего отряда, а один из слжащих лагеря поэтому, наверное, я буду просто смотреть, и осваиваться в новом качестве, что и вам рекомендую. Это я вам могу сказать совершенно уверенно.
– А во-вторых?
Кто-же вам доктор, девки, кроме вас самих? Тут со своими планами разобраться бы.
– А во-вторых, я вами руководить не собираюсь, я же вам не командир и не начальник. Попросите помочь, или сам увижу, что нужна помощь – помогу с удовольствием, а указывать, что и как вам делать – увольте. Я и сам, если честно, в раздрае полном. До попадания в ваш лагерь все ясно и понятно казалось, а здесь и сейчас я встрял. Ищите, думайте. Я, конечно, с вами, но за вашу дальнейшую жизнь отвечаете, прежде всего вы.
– Голова опухнет, столько думать.
– Так разве кто-то сказал, что свобода это легко?
Дальше сидим и молчим. Но молчим легко и непринужденно, потому что просто приятно посидеть друг рядом с другом. А через какое-то я начинаю грузиться своим собственным, девчонок, да и всего этого лагеря, что греха таить, будущим. Девчонки что-то тихо обсуждают между собой, а я, как обычно, строю невыполнимые планы. И ведь точно знаю, что в последний момент все эти планы просто похерю и буду действовать, как, на тот момент, захочет моя левая пятка.
Итак, что я имею? Прежде всего, себя любимого – репликанта модели «Семен», инвентарный номер неизвестен. Новоиспеченного физрука объекта «Убежище». Если я правильно понял бабу Глашу, то сейчас я один такой уникальный, а за следующую пару циклов эта вакансия заполнится в остальных лагерях моими безмозглыми функциональными копиями. Примерно, как это происходит с Виолой и с самой бабой Глашей, но, при этом, все мои прежние двойники останутся на своих прежних местах. Вот Пионер-то офигеет через неделю, когда встретит в своем лагере себя самого. Точнее, через неделю и еще пару циклов. Надо будет спросить у бабы Глаши, будут ли двойники дематериализовываться в моем присутствии, или, если я теперь физрук, а не пионер, то с ними не совпадаю и для них безопасен? Что то еще про меня лично? А! Надо помочь освоиться девкам, то есть эти две недели я точно с ними; надо бы, нет, не «надо бы», а необходимо найти Славяну, а то, не дай бог, занесет ее к Пионеру в его империю; а еще – заинтересовала меня география здешнего мира, не плохо бы продолжить путешествия… Кстати, как то я отстранено начал думать о Славяне, нет? Прошла любовь, завяли помидоры? Нехорошо.
Дальше поразмышлять мне не дают, площадь заполняется пионерами, а к нам подбегают мои зайцы. Зайцы, те меня, кстати, сразу узнали, но, в силу, видимо, своего возраста, восприняли все как должное.
– Семен, а футбол будет?
– А вы хотите?
– Конечно-же!
– Ну тогда будет. С завтрашнего дня по утрам, после завтрака. А сегодня – записывайте желающих, назначаю вас ответственными за это дело.
Зайцы убегают довольные, а на соседнюю лавочку усаживается Лена с книжкой.
Что я могу сказать, Лена в своем репертуаре. Сидит и поглядывает в мою сторону. Насколько я понимаю, так выглядит приглашение побеседовать, с ее стороны. Обязательно Лен, но это потом, после линейки, сейчас, при посторонних, беседы явно не получится. Саши рядом с Леной, кстати, не видать. Ага, вон она – Саша, о чем-то с октябрятами разговаривает.
– Алиса, тебе помощник не нужен?
– Это еще зачем?
– Ну что я, не вижу, что тебя повседневные обязанности тяготят. А Александра вон – подрастает, и рано или поздно, в этом лагере, или в другом, но помощницей вожатой будет. Может предложить ей октябрятами заниматься? Тем более, что они ее явно уважают. Я не предлагаю, я просто сейчас посмотрел на них и в голову пришло, а как поступать – дело твое.
Наконец появляется вожатая.
– Семен, можно вас на минутку?
– Ну конечно же Ольга Дмитриевна!
Отходим в тень от памятника. Пионеры все больше по периметру площади рассредоточены, а середина свободная, так что никто нам не мешает.
– Семен, вы план мероприятий подготовили?
Вот так всегда… Только настроишься, наконец, отдохнуть и на тебе: «План мероприятий»! Интересно, что она носится так с этим планом? Или, что вложили создатели, с тем и носится? Эх Оля, Оля, как же тебя жизнь… покромсала. Ну, придется выкручиваться, кажется, в прошлом цикле меня уже чем-то подобным грузили.
– Нет, то есть да, Ольга Дмитриевна.
– Так нет или да, Семен?
– Нет, в смысле, нет на бумаге, а да, в смысле, что всё продумано.
– Семен, вы у нас первую смену работаете, поэтому я не буду делать вам замечание, но, на будущее, план всегда должен быть подготовлен еще до начала смены. Я должна его сейчас утвердить, а не могу же я свою подпись на ваших устных рассказах поставить!
Кому должна, почему должна? Господи, это не только пионерский лагерь, это еще и школа молодых бюрократов! Вспоминаю, кстати, как вчера мои амазонки на складе журналы выдачи имущества добросовестно заполняли.
– Так что я жду от вас готовый план сегодня вечером.
– Хорошо-хорошо, Ольга Дмитриевна. Все будет.
Что там она с моим обходным всегда делала? Скомкав прятала в карман, не читая? Вот и план этот ждет та же участь, так что ничего я писать особо не буду. Напишу вожатой чушь какую, или срисую с ее собственного плана, со спортивного раздела. А может и вообще ничего не напишу, все равно не вспомнит.
– Ольга Дмитриевна, пожелания то будут?
Пожелания есть, целая куча: во-первых меня хвалят за прошлую смену, за секцию футбола, и хотят, чтобы я продолжил (ну, это даже и с удовольствием), во-вторых, оказывается, есть пожелание проводить по утрам зарядку всем лагерем (Это что – я должен проводить? Мама моя дорогая, роди меня, пожалуйста, обратно.), в-третьих нужна какая-то секция для старших (Интересно какая? Бадминтона для Лены? Или, опять зачесалась спина, секция стрельбы по пионерам из арбалета?), в-четвертых, теперь уже без отговорок, дежурство на пляже, по очереди с Ольгой (а может совместно подежурим, а Оль? С буйка поныряем, как вчера?), в-пятых нужно в ближайшую субботу провести спортивный праздник (вспоминаются какие-то кадры из хроники 30-х годов: пирамиды из гимнастов, гиреподнимание, парады физкультурников на Красной площади – ужас), в-шестых у нас поход в следующий четверг и кому, как не физруку его проводить? А еще есть военно-патриотическая часть, в которой вожатая «как человек не военный и девушка, в конце-концов, ничего не понимает», а Семену виднее, что там написать и что проводить. Ага, будто Семен понимает.
– Вы что-то хотите спросить?
А у меня всплывает в голове один только вечный вопрос: кто назначен в этом цикле спасать Шурика и таскать сахар? Озвучить или нет?
– Не сейчас Ольга Дмитриевна, попозже. Уже линейка начинается.
Ну спасибо баба Глаша, удружила. Уж лучше бы я на нелегальном положении оставался. Интересно, если я сейчас отберу у Ольги ее блокнот вожатой, вырву и съем страничку со штатным расписанием «Совенка», то что? Интуиция подсказывает мне, что ничего не изменится. Надо, однако, что-то с этим болотом делать, с ним, или с самим собой, а то так, действительно, во вторую Ольгу Дмитриевну превращусь. Не в Олю, не в Ольгу, а именно в Ольгу Дмитриевну – весьма пугающая перспектива.
Начинается линейка. Все то же подобие команды: «Лагерь, по отрядам становись!», все то же подобие строя, все та же навевающая сон галиматья. Только я уже стою не в строю, а рядом с вожатой и имею возможность наблюдать за пионерами, но и они имеют возможность наблюдать за мной. До передразнивания Ольги Дмитриевны в стиле уличных мимов я не скатываюсь, но... черт, главное, не начать клевать носом. Линейка сегодня особо долгая: Ольга рассказывает о лагере, доводит до пионеров правила внутреннего распорядка, оповещает о необходимости подписать обходные листы – это основная задача на сегодня, оглашает план на сегодняшнюю неделю и план на всю смену. А основная моя задача на сегодня – это не заснуть прямо на линейке под Ольгино гундение. И тут я успеваю вовремя включить слух: «… а о плане спортивных мероприятий и о военно-патриотической программе вам сейчас расскажет наш физрук!» Ну что-ж, в отличии от прошлого знакомства, на этот раз пионеры на меня смотрят довольно приветливо и хотя бы это поддерживает. Но Ольга то хороша, это она мне сейчас отомстила по полной программе, и за мою вчерашнюю военно-патриотическую инициативу отомстила, и за отсутствие священного Плана мероприятий.
Прошлую приветственную речь не повторить – перед девками неудобно. Ольга, та свое еще получит, не посмотрю я на ее милое второе Я, а сейчас надо выкручиваться. Я выступаю перед публикой третий раз в жизни, при том, что первый, еще в школе, закончился жутким конфузом, а второй, здесь же, в прошлый цикл, тоже никого не порадовал. Но сейчас я, до деревянности, спокоен, как будто смотрю на себя со стороны и подбадриваю: «Ну давай пионер, то есть физрук, выкарабкивайся». Начинаю со спортивной части и, конечно, с самого легкого – с футбола, с этим понятно. Дальше Ольгины пожелания касались зарядки – эту часть я пропускаю, тем более Ольга, говоря о распорядке, ничего о ней не упоминала, сказал только, что если есть желающие – спортивная площадка в вашем распоряжении. О спортивном празднике молчу, от похода тоже как-нибудь отболтаюсь, осталось еще две позиции: военно-патриотическая программа и секция для старших, и тут меня осеняет.
– Что касается военно-патриотической части, то руководство лагеря, – киваю на Ольгу Дмитриевну, организует встречу с ветеранами!
Краем глаза злорадно наблюдаю, как Ольга Дмитриевна бледнеет и, кажется, выключается из реальности. Правильно, ибо нефиг. А я озвучиваю свою гениальную мысль и объявляю о стрелковой секции – это и секция для старших, и военный патриотизм одновременно. Но, поскольку оружия в лагере нет, прошу кибернетиков сделать пару-тройку арбалетов. Шурик скептически пожимает плечами, а у Электроника загораются глаза. Ну да, этот может, я знаю.
Я только надеюсь, что, кроме футбола, все так и останется на словах.
– Я закончил, Ольга Дмитриевна. Ольга Дмитриевна-а-а-а! Ау!
Ольга вздрагивает, приходит в себя, и распускает пионеров. Интересно, она что-нибудь запомнила?
Пионеры разбирают обходные листы и убегают выполнять свой сегодняшний квест, вожатая тоже куда-то улетучивается, видимо в медпункт за валерьянкой, а я, наконец-то, присаживаюсь обратно на лавочку. Через сорок минут уже обед, можно никуда не ходить, а просто расслабиться и унять дрожь в коленках. Или убежать вслед за Ольгой в поисках валерьянки? Интересно, а вдруг и правда ветерана найдет? Бабу Глашу разве, по годам то она, с натяжкой небольшой, но проходит.
– А можно мне бегать по утрам на стадионе?
Саша подошла.
– Привет Ляксандра. Конечно можно, и нужно. Ты же не бегала прошлую смену, решила новую жизнь начать?
Саша некоторое время смотрит на меня, потом расцветает в улыбке. То-ли вспомнила меня, то-ли просто – так отреагировала на Ляксандру.
– Да ты угадал.
– Так что, если хочешь, бегай на стадионе, я тебя точно прогонять не буду. Чего нужно – спрашивай. Поняла?
– Да, спасибо. Я побежала?
– Ага.
Мне вот, кстати, помощник необходим, это я прямо сейчас и понял. Предложить Ульяне, чтоли? Соображаю, что можно тогда на Ульяну и утреннюю зарядку свалить, все равно ее энергию нужно куда-то направлять. Ну, это не поздно еще, если, конечно, она согласится.
Однако забот особых нет на сегодня, первая тренировка только завтра, «план мероприятий», будь он неладен, кажется забыт, с Ульяной сегодня переговорю, вроде и все. Нет, еще после обеда до кибернетиков добреду, обсужу с ними свой заказ.
У столовой нет пока никого, все пионеры с обходными бегают. Чертыхаюсь, надо было сказать амазонкам, чтобы не дергались, а сами закорючки вместо подписей поставили, все равно вожатая их не проверяет.
Подходит Лена, я подвигаюсь на лавочке ближе к краю, захочет – присядет. Захотела.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте Елена. Вы собрались в футбольную секцию записаться?
Кажется, что такая перспектива действительно пугает Лену, пугает гораздо сильнее, чем Ульянины кузнечики.
– Леночка, тогда зачем ты мне выкаешь? Прошлую смену нормально-же общались.
– Ну, я не уверена была, ты это, или не ты. И ты, тогда, еще в нашем отряде был, а сейчас – физрук, мы же к вожатой обращаемся Ольга Дмитриевна.
– А тебе хочется и ко мне так обращаться?
– Нет. Но вдруг тебе хочется.
Улыбаюсь и отрицательно качаю головой.
– Ты мне на площади что-то сказать хотела? Перед линейкой?
– Нет. То есть да. Мы записку у себя в домике нашли, теперь думаем, что она значит. «Вы здесь не просто так!»
– А ты думаешь – я тебе помогу в расшифровке? Может, просто пошутили?
– Не знаю, но там наши подписи стоят: Лена и Саша. И почерк Сашин.
– Так может, это ваша записка?
– Ну, мы так подумали, но не помним – писали мы эту записку или нет, да и не могла же она с прошлой смены сохраниться. И варенье, которое нам оставили, оно совсем свежее.
– Так может, варенье не ваше, а записка – ваша? Просто оставили, потому что подходит по смыслу. Знаешь что, ты детективы читаешь? Когда смена закончится – поедешь из лагеря, так прижми, хоть свой волос, что-ли, дверью, в районе ручки или замочной скважины. Если дверь откроют – волос упадет, тогда ты точно будешь знать – заходил кто в ваш домик или нет, или еще метку какую поставь. Как тебе идея?
Лена кивает.
– Я подумаю. Ты приходи к нам вечером на чай с вареньем. Придешь?
Теперь уже думаю я. Амазонки мои ревновать начнут, ну ладно, это мы переживем. А вообще, Лене такие поступки, как это прямое приглашение, нелегко даются, это надо поддерживать.
– Приду. Во сколько?
– Часам к девяти.
Наконец, двери столовой открываются и мы заходим вовнутрь. Беру порцию, сажусь на свое любимое место за колонной, чтобы спокойно пообедать, пока основная масса не подошла. Что там я о себе любимом думал до начала линейки? Можно продолжить. Итак, с собой, я, вроде как, в ближней перспективе разобрался, кроме главного вопроса – что мне делать дальше? И что мне делать с той железной коробочкой, что сейчас лежит на шифоньере в тренерской? Баба Глаша, та явно хочет, чтобы я остался здесь и занял ее место, и я ее понимаю, судя по всему, этот лагерь занимает особое место в системе лагерей, и пускать сюда, скажем, Пионера мне вовсе не хочется. А Пионер, он ведь теперь сюда дорогу знает, так что, может и не зря я кибернетикам арбалеты заказал. Интересно, паранойя она заразна? А еще у меня, как сейчас оказалось, на сегодня, после обеда назначены занятия с бабой Глашей: «Будьте любезны Семен, как хотите, но с пятнадцати до семнадцати ноль-ноль, вы у меня». Только и успею, что сходить к себе или… А схожу-ка я в музыкальный кружок, поклянчу одну гитару у хозяйки, я положительно не представляю, чем занять себя весь этот цикл, может гитара поможет.
– Здравствуйте, можно с вами пообедать? А то больше мест нет. Ну то есть они есть, но они заняты, ну то есть не заняты, а за ними другие пионеры обедают, ой, но ведь вы же не пионер, но вы же тоже обедаете, значит…
Только подумал о Мику, а она уже здесь, как давно я ее не слышал. Что именно «значит», Мику не успевает сказать.
– Конечно можно, Мику, только обращайся ко мне на ты.
Эта моя просьба вызывает новую пулеметную очередь.
– А я думала, как к тебе обратиться, на ты или на вы? Сначала хотела на вы, а потом подумала, что ты же совсем недавно был пионером и не привык еще, а тогда захотела на ты и подумала, что ты же, как вожатая, к тебе нужно на вы, а потом подумала, что ты еще не взрослый, то есть, я хотела сказать, еще молодой, хотя Ольга Дмитриевна, она тоже молодая, а мы же к ней на вы всегда обращаемся.
У Мику заканчивается запас воздуха в легких, что позволяет мне вставить еще одну фразу.
– У всех пионеров обходные подписала?
– Ой, я не знаю, думала, что у всех, а потом, оказывается, что еще не у всех, а потом еще подписывала, а все приходят с обходными, а никто не хочет ко мне в кружок записываться, вот если бы ты был пионером, то хорошо бы было, если бы ты записался, мы бы с тобой много разных песен разучили.
Нет, кажется, свою дозу общения с Мику я получил, до конца цикла мне вполне хватит, не пойду я к ней за гитарой, по крайней мере сегодня. Желаю девушке приятного аппетита и покидаю столовую, а в дверях уже сталкиваюсь с Ольгой Дмитриевной, но без последствий. Вид у нее, надо сказать, не очень. Мысленно укоряю сам себя: «Ведь просил же амазонок не третировать вожатую, а сам-же ее на линейке в ментальный нокдаун отправил».
Стою на крыльце столовой, облокотившись на перила. До бабы Глаши еще полчаса, всего полчаса, или целых полчаса, это, смотря как оценивать, но куда то еще идти – явно бессмысленно. Рядом пристраиваются девочки.
– Ну что, придумали, чем заниматься будете?
– Семен, а давай всем расскажем правду! Про убежище это дурацкое, про то, как из нас роботов сделали.
– Я пробовал, причем не просто так, с вытаращенными глазами в первый же день: «Алиса, Ульяна, мы все не настоящие!», а уже в конце смены, когда, казалось, что человек вот он – твой лучший друг, тебе верит и готов проснуться, только глаза ему раскрой. Знаешь, какая реакция была? Покрутили пальцем у виска и в медпункт отправили. Либо постепенно человек, как я, сам просыпается, а мы ему только помогаем, либо стрессовая ситуация, вон, как в вашем случае, а мы, опять-же – рядом, чтоб ему было на кого опереться, то есть и личная симпатия очень важна. Так вот, дальше, если будем сильно активничать, то система может отреагировать. Физически-то вряд-ли пострадаем, а вот мозги подправят. Так что, не взрывайте памятники, и не пугайте никого. То есть, взрывайте и пугайте, это в сценарии записано, но если записано в сценарии, значит – не работает.
– Грустно как.
– Ну что делать, уж как есть. Да, и еще, пока не забыл. Пока мы вместе – хорошо, а если вдруг раскидает, то вы, главное, на самотек свою жизнь не пускайте, хоть чуть-чуть, а что-то новое делайте, чтобы здешнее болото расшевелить. А то, или опять из людей в организмы превратитесь, или с ума сойдете.
Я не слишком нудный, девочки? А то бурчу тут, поучаю вас, а вы сами разберетесь – не маленькие. Не люблю лекции читать.
– Спасибо.
– За что?
– Приятно было услышать про личную симпатию.
– Как будто вы не чувствовали. Но мне приятно, что вам приятно. Сам удивляюсь, но даже когда в бункере на вас орал, за вас беспокоился. Было бы все равно – не орал бы.
Амазонки мои побежали по своим делам, а я пошел сдаваться поварихе.
Баба Глаша преобразилась. Где та повариха, или где тот чудаковатый профессор на пенсии? Подтянута, энергична, строга и даже сурова. Хотя юмор тоже присутствует. Сразу предупредила.
– Семен, баба Глаша осталась за дверями, а преподаватель я злобный. Не обижайтесь.
– Все понятно Глафира Денисовна.
– Мы могли бы заниматься в административном корпусе, и, когда нам понадобится грифельная доска, мы будем заниматься там. Но пока будете приходить сюда, каждый день, с трех до пяти.
Мне дают стопку книг и рукописных конспектов.
– Это прочитать в течение недели, что непонятно спрашивайте. В конце недели экзамен по прочитанному. А теперь переходим к лекции, я могла бы просто выдрессировать вас, как обезьяну – на какую кнопку нажимать в какой ситуации, но предпочитаю, чтобы вы понимали – что происходит. Поэтому занятия мы начнем с общих философских тем.
И понеслась. В жизни меня так не загружали информацией. К чести бабы Глаши – преподаватель она оказалась выдающийся, и вышел я от нее через два часа, как будто только что зашел, не заметив проведенного времени и явно не глупее чем был.
Какое там у меня продолжение моего личного сегодняшнего квеста? Зайти к кибернетикам? Вот к ним и пойдем.
Заношу полученную от бабы Глаши литературу к себе и отправляюсь в кружки, кстати, похвастаюсь, я, таки, урвал себе на складе вчера кровать, и теперь сплю, как цивилизованный человек. Надо бы еще мебель переставить – кладовую инвентаря с тренерской местами поменять, а то в кладовой есть окно, пусть и маленькое под самым потолком, а в тренерской нет.
У кибернетиков работа кипит. Меня, как и в прошлый раз, вежливо выгнали, сказали только, что послезавтра заказ можно забрать, а так они и сами знают, что делать. Ну хорошо, мне же легче. Выйдя от кибернетиков глянул за ворота – все тихо, все спокойно, автобуса нет, и пошел-таки в музыкальный кружок за гитарой.
Музыкальный кружок оказался полон народа. Полон народа, применительно к музыкальному кружку, означает, что там, кроме Мику присутствует еще и Алиса.
– Зачем пришел?
– Ой, Семен, ты решил записаться в кружок? Алиса сейчас песню покажет, давай мы ее сразу же и разучим.
Меня начинают терзать смутные сомнения.
– Алис, если стесняешься, я могу уйти. Вот только гитару попрошу у хозяйки.
– Ничего я не стесняюсь. В общем вот, приснилась, сразу и целиком, давно еще.
Алиса начинает играть:
«Большой широкий город, магистрали и дома...»
А я смотрю на нее с грустью, потом соображаю, что неплохо бы отвернуться, но не успеваю. Алиса перехватывает мой взгляд, все понимает, резко обрывает песню, бросает гитару и выбегает из кружка, а мне ничего не остается, как кинуться следом. Выскочив из здания, наугад кидаюсь в сторону бани. Если там Алисы нет, то, значит или в домике, или побежала на склад прятаться. На дверях бани висит замок, каких-то следов Алисы вокруг тоже не видно, я оглядываюсь еще раз и вдруг слышу всхлипывания. Когда, ну когда я перестану доводить до слез хороших девушек? Третья уже в этой жизни? Или четвертая? Ну, придется исправлять то, что натворил.
Осторожно обхожу баню, так и есть – стоит девка, лицом в стену уткнулась и рыдает.
– Уйди!
– Нет.
– Уйди!
– Не могу.
– Ненавижу тебя! Зачем ты меня разбудил? Я всегда думала, что это я сочинила! Эту песню, и другие еще. Стеснялась показывать и гордилась одновременно. А тут на тебя посмотрела и догадалась... Я же теперь ничего придумать не смогу, всегда буду думать, что это ты оттуда притащил!
Вон он, как обернулся, мой давнишний концерт. А я даже не знаю, что мне сказать, как мне поддержать Алису. Обнять ее? Не уверен, позволит ли? Да черт с ним, хуже не будет. Делаю еще пару шагов и очень осторожно обнимаю девушку. Нет, рук не сбрасывает и не прогоняет.
– Алиса, разве ты виновата в этом? Разве я виноват в этом? В том, что нас с тобой занесло в покалеченный мир? Может не все так плохо, может покажешь остальные песни? Те, что я притащил – я знаю. Думаю, большинство песен все же твои окажутся, я в тебя верю. Не может быть, чтобы у тебя действительно своего ничего не было.
Наконец Алиса успокаивается, достает связку ключей.
– Пойду умоюсь. А ты не подглядывай.
И уже с порога бани.
– Я теперь, кажется, понимаю, почему ты в тогда шахте сказал, что может мы тебя еще проклянем сто раз. И все равно – спасибо тебе.
– Алис, я не нарочно. Во всех случаях. Я подожду тебя? Вместе на ужин пойдем?
Алиса кивает и исчезает на десять минут в бане.
Мы идем по аллее к столовой совсем рядом, так что наши руки при ходьбе слегка касаются, сестрица Аленушка и братец Иванушка, нет – сестрица Алисушка и братец Семенушка.
– Алис, не бросай сочинять, слышишь. Эта способность, как раз тебя более человеком делает. Я вот не способен что-то новое придумать. А если хочешь, то давай как-нибудь, разберем, что у тебя есть. Я примерно помню тот свой концерт, с которого все пошло, так что разберемся, где твое творчество, а где чужое.
– Хорошо.
– Нет, не хорошо. Я же вижу, что тебе все еще тяжело. Хочешь — прощения попрошу? А еще, по мне, то что хорошая песня написана не тобой, это не повод ее не исполнять.
«С тобой проводит ночи тридцать первая весна…»
– У тебя это замечательно получается, как минимум не хуже, чем у оригинала.
Алиса, наконец, улыбается и слегка сжимает мою руку.
– Спасибо.
– Так придешь с тетрадкой? Я догадываюсь, что она у тебя есть.
– Приду, как-нибудь, как время будет.
На ужин рыба. Кажется – это минтай. Да хоть форель, я так и не научился есть рыбу, поэтому довольствуюсь пюре и каким-то овощным маринадом. А ко мне за столик подсаживается Ольга Дмитриевна и сейчас начнет спрашивать про план мероприятий.
– Семен, я знаю о ваших особых отношениях с Алисой и Ульяной, и, как вожатая, не вижу в этом повода для опасений, и вообще, я вам и девочкам доверяю, вашей порядочности. Но, пожалуйста, не давайте повода для сплетен в лагере, они мне очень затрудняют работу.
Вот так. Хорошо хоть про план ни слова. Ну, когда со мной по доброму, то и я мил, бел и пушист.
– Я понял вас, Ольга Дмитриевна. Причин для сплетен точно нет, а повод постараемся не давать.
– Вот и хорошо. Приятного аппетита.
Интересно, что она подразумевала, говоря о наших с Алисой и Ульяной «особых» отношениях? И как мы должны «не давать повода для сплетен». Завтра с девчонками обсужу.
Против моих опасений, а я опасался очередного выплеска эмоций, чаепитие у Лены и Саши оказалось просто чаепитием. Девочки решили отметить свой приезд в лагерь, а меня пригласили, как самого близкого к ним в лагере человека. Показали мне и записку, и варенье, я посоветовал Лене лучше повспоминать и подумать. Лена, оказывается, немного рисует, показала набросок – меня вчерашнего с повисшими на мне амазонками.
– Лен, подаришь потом, когда закончишь?
– Да, конечно, все равно рисунки теряются.
Прощаемся, иду к себе, думаю о Лене. Ну ведь славная же барышня. Своеобразная, но славная. Что я могу для нее сделать? Надо будет спросить у бабы Глаши, что будет с моим двойником, который приедет через неделю? Вообще-то он на меня положительное впечатление произвел, но вот не опасен ли я для него? Разбудить их обоих? Лена то на подходе, а вот двойник – неизвестно.
Гм. Разбудить всех обитателей здешнего лагеря? А то скучно.
Фанфики(БЛ) Бесконечное лето Ru VN Славя(БЛ) Лена(БЛ) Женя(БЛ) Ольга Дмитриевна(БЛ) и другие действующие лица(БЛ) очередной бред Визуальные новеллы фэндомы
Шел текст не очень, поэтому, возможно, придется переписывать заново, но пока к первой главе ничего больше добавить не могу. Короткая, но уж какая есть.
***
Пролог
– Ну что Славя, до завтра?
– Кому-то до завтра, а кому-то до следующей недели. И я Славяна, я не Славя.
– Ну, назвал я тебя полным именем, так что теперь, категорически от Слави отказалась?
– Не в том дело. Просто, чтоб ты понимал: иногда мне кажется, что та Славя, она все-таки умерла – сгорела вместе с душевой. А нынешняя Славяна, она той Славей никогда не будет.
– Ах ты Славяна моя… А я так думаю, что она в тебе просто спит. Главное, улыбаться не разучись, остальное вернется.
– Чуть плечо пониже, а то шее неудобно. Да, вот так хорошо. Ты же вот тоже, когда тебя по имени зовут, сначала на полсекунды замираешь.
– Заметно?
– Мне заметно. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
I
Узы
Автобус, наконец, развернулся к воротам «Совенка» задом, а к лесу передом, и пионеры, просыпаясь на ходу, понесли свои чемоданы на выход.
Первая – Ульяна, естественно, с ее то энергией. Остальные еще не встали с мест, а она, подхватив сумку, уже пролетела, как ракета по проходу. Лена, Мику, Алиса, Электроник, Шурик, Женя – все вышли, теперь можно и самой, без толкотни.
Пионеры еще толпились перед автобусом и разглядывали забор, ворота и гипсовые статуи, Ульяна все пыталась поймать какую-то записку, гоняемую ветром по стоянке, а Ольга Дмитриевна уже шла к ним, нацелившись на Алису. Сейчас разразится первый, в ходе цикла, скандал, ну еще бы: черные джинсы, черная футболка и кожаная куртка с заклепками никак не вяжутся с образом пионерки. Всегда так было – они доведут друг-друга почти до слез, но в конце-концов Алиса уступит, и пообещает в лагере носить форму, хотя и оставит последнее слово за собой. А остальные будут стоять вокруг и смотреть на эту безобразную склоку: Лена будет прятаться за книжкой; Шурик и Электроник – беседовать о чем то своем, делая вид, что их скандал не касается; Мику ничего не поймет, только уловит негативный настрой и перепугается; Женя будет кивать, поддерживая каждую реплику вожатой; только Ульяна будет в восторге смотреть на Алису; а сама Славяна будет всячески стараться сгладить конфликт, обещая, что Алиса исправится. В итоге же, у всех будет до самого вечера плохое настроение, а отношения Славяны и Алисы испортятся еще не сложившись.
Может, действительно, попробовать что-то изменить? Этот скандал, он, конечно, дело Алисы, но Славяна поставила сумку на асфальт и, пройдя сквозь толпу пионеров, встала рядом.
– Здравствуйте Ольга Дмитриевна.
– Здравствуй. А мы разве знакомы?
– Да, я отдыхала тут в прошлую смену, вы не помните? Меня Славяна зовут, я еще вашей помощницей была. Я только хочу спросить: что такого неприличного в одежде Алисы? И, вы не находите, что на ней пионерский галстук вполне уместно будет смотреться?
Этот невинный вопрос неожиданно поставил Ольгу Дмитриевну в тупик.
– То есть как?… Ну как же! … Нельзя пионерке, девочке так наряжаться, это же… Вы же в пионерский лагерь ехали, ведь есть же пионерская форма! Есть Устав лагеря, в конце концов!
– Ольга Дмитриевна, ну мы же еще не в лагере? И в уставе про форму ничего не сказано, только то, что «пионер должен быть опрятен и чист». Разве Алиса неопрятно одета? Да и посмотрите, ведь никого же в форме нет. А форму вполне можно одевать на официальные мероприятия. Дело ведь не в одежде, а в том, что за человек ее носит!
Ольга Дмитриевна неожиданно замолчала, а Славяна оглянулась, в поисках подтверждения своим словам, и, на мгновение, даже испугалась: весь отряд собрался вокруг них троих, все замерли, все молчат и только смотрят на Славяну, а в глазах и пионеров – ничего нет, только у Лены что-то промелькнуло и исчезло. Такое впечатление, что тебя окружили манекены и собираются напасть.
– Ольга Дмитриевна, пойдемте уже в лагерь. Чем скорее получим форму, тем скорее проблема решится.
– Что? Да-да, конечно.
Ольга Дмитриевна вздрогнула, как при внезапном пробуждении, и начала свой стандартный ритуал: перекличка; краткий рассказ о лагере; сообщение о том, что сейчас все идут на площадь, где их проинструктируют о правилах поведения и распорядке… Славяна перестала слушать – ничего нового, как будто просто вырезали один кадр из фильма и вклеили другой, а фильм остался прежним. О вызывающей одежде Алисы более не было сказано ни слова, как будто ничего и не было, и вожатая, минуту назад, не грозила Алисе всеми возможными карами. Вот, значит, как это происходит, когда пытаешься что-то изменить в сценарии – твои действия просто не воспринимают и сразу-же, по окончании эпизода, забывают. Ну хоть настроение ни у кого в этом цикле в первый же день не испортилось, можно это себе в заслугу поставить, наверное и, кажется, с Алисой отношения получше будут. А Алиса, кстати, как надела пионерскую форму, так потом всю смену в ней и проходила, не вспомнив ни разу об одежде, ставшей причиной скандала.
На площади ритуал продолжился: кибернетиков определили в кружок кибернетиков; Мику – в музыкальный; Женю – в библиотеку; Ульяну, в силу ее малолетства, неофициально – на спортплощадку; Славяну – в помощницы вожатой и, как всегда, Лена с Алисой остались неприкаянными.
– Женя, тебе все равно библиотеку только завтра принимать, а сегодня – поможешь мне на складе белье и форму выдать? А я тебе завтра с библиотекой помогу.
Вдруг захотелось, не дожидаясь приезда Семена, самой открыть Шопенгауэра, найти закладку и убедиться, что попала туда, куда нужно, в свой старый лагерь. Женя только молча кивнула головой.
Потом отправились на склад и, не смотря на помощь Жени, провозились до ужина:
Ключи от домика – вот здесь распишись.
Комплект белья и одеяло – вот здесь распишись.
Два полотенца, мыло, порошок, щетка – вот здесь распишись.
Пионерская форма – вот здесь распишись.
И так с каждым пионером. Одна журналы заполняла, а вторая вещи подносила и менялись каждые полчаса.
– Ты на Электроника обратила внимание?
– На кого?
– Ну, на Сыроежкина. Кибернетик, который лохматый.
– Нет, а что с ним?
– А вот он на тебя обратил, все – поглядывал.
– Он дурак!
– Как скажешь Женя.
Разговор, вроде, обычной и, хотя и не по сценарию, но прошел нормально. Только вот это «Он дурак!» было сказано, почему-то, излишне горячо и поспешно, но Славяна эту тему развивать не стала.
В первый день устали так, что легли сразу после отбоя даже не поболтав, правда с Женей не особо и поболтаешь.
Женя давно уже спала, а к Славяне сон не шел, она лежала, смотрела в потолок и размышляла – как же жить вот такую бесконечную жизнь, в окружении манекенов, отмеряя ее отрезки циклами? Потом поправила себя, нет не манекенов, Семен говорил, что сперва все ведут себя как испорченные роботы, а потом, постепенно, чем больше общаешься с ними, тем больше начинают раскрываться, но на следующий цикл опять забывают всё, и весь цикл повторяется как испорченная пластинка. Семен и сам был таким, и она тоже, еще совсем недавно. И почему они теперь сохранили свою память никто не знает.
Как-то, Семен взялся считать свои циклы, три раза их пересчитывал и сбился. Сказал только, что больше ста, но точно меньше двух сотен, а сколько циклов он еще просто персонажем был, это вообще науке неизвестно. Но даже сто одинаковых циклов, пусть и половинных – Семеновых, это же сто недель, это ведь почти два года. Как он с ума не сошел? Как он тоже с ума не сошел, так же как… нет, не вспоминать. Не забывать, но и не вспоминать. Все давно закончилось, а тот, можно сказать, что мертв. Вот только вместо Слави теперь Славяна, а она… она другая.
Может Семен потому и начал убегать из лагеря, чтобы какая то цель перед ним была, чтобы с ума не сойти? Он и Славяну с собой начал таскать, ей же самой этот вариант, совершенно не понравился. Вообще, непонятно, зачем куда-то убегать из лагеря, грести на лодке, карабкаться на насыпь, рискуя не успеть на поезд, трястись на жесткой вагонной скамье, помнящей еще покорителей Целины, если, в итоге, все равно, просыпаешься в том же самом автобусе? И просыпаешься поодиночке, с интервалом в неделю. А ведь можно же уезжать на автобусе со всеми, по крайней мере, еще один день бы вместе проводили. А можно каждый раз договариваться с вожатой, все равно она ничего не вспомнит, и уезжать вечером, на маршрутном Лиазе. А самое плохое это то, что та сила, которая выдергивает их из вагона и помещает в автобусы, каждого в свой, может легко перенести их в автобусы идущие в разные лагеря.
Славяна поняла, что с такими мыслями не уснет, встала, бесшумно, чтобы не разбудить Женю, оделась и пошла на площадь. Хотела дальше, на пристань, и оттуда пройтись по лагерю, вспомнить их с Семеном встречу, а потом, если голова не прояснится, вернуться на площадь и взять метлу в руки. У одних, говорят, голова прочищается от бега, а у Славяны – от привычной и не тяжелой работы. Хотела на пристань, но дошла только до площади, а на площади, на своем привычном месте сидела Лена. «Интересно, что она сейчас читает? Библиотека-то только завтра откроется.»
– Здравствуй. Тоже не спится?
– Нет. То есть да.
– Можно с тобой посидеть?
– Да, конечно.
Присела рядом аккуратно, мельком глянула на книжку – что-то незнакомое.
– Как тебе первый день в лагере? Я вот вымоталась на складе, а уснуть не могу.
– Я тоже устала. Долго ехали, потом заселялись. Да еще этот скандал перед автобусом.
«Надо-же, – удивилась Славяна, кто-то запомнил и оценил. Может, не все так плохо, может они все-таки люди?»
– Я тоже не люблю скандалы, потому и вмешалась. Только получилось плохо.
– Ну, лучше, чем, если-бы Алиса с вожатой друг на друга полчаса орали.
Еще посидели, помолчали, а потом уже, перед тем как уйти спать, Лена спросила.
– Славяна, скажи. У тебя не бывает чувства, что все это уже было? Этот лагерь, и мы все в нем? И что через неделю приедет этот опоздавший мальчик, о котором вожатая говорила, и все закрутится, но так ничем и не кончится?
Спросила и, не дожидаясь ответа, быстро ушла.
А Славяне, после таких вопросов, только и осталось, что взять метлу и начать подметать площадь, благо, днем пионеры ее основательно замусорили.